Чтение онлайн

— Который дождливый.

— Еще раз, какой на фиг ноябрь?

— Даня, — одергиваю его за руку, на что он не обращает никакого внимания.

— Обычный ноябрь. У вас не сходится дата зачатия?

— Мы не выверяли дату зачатия, когда хотели тогда и тра…

— Даня!

— И вообще, я не про это, — как ни в чем не бывало продолжает он. — Нам не подходит ноябрь.

— Он шутит. Не слушайте его.

— Так, ладно, скажите, кто там, девочка или мальчик? — все же спрашивает Даня.

— А вы кого хотите? — осторожно интересуется женщина, видать, боясь реакции будущего папаши.

— Я — дочку. Но не в ноябре. Поэтому если ноябрь, то, конечно, сына.

— Не могу сказать. Прячется.

К гадалке не ходи, врач врет, чтобы еще больше не испытывать на себе неадекватную реакцию папашки. Значит, девочка. Да!

— Что прячется? Писюн?

— Он самый.

— Значит, девочка. Ноябрьская. Это пиздец.

— Даня!

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Я ужасный человек. Но не обратить внимания на чужих детей и не оценить их внешность в своих мыслях — не могу. У одной девочки, примерно возраста нашей Ксюши, огромный нос, у другой постарше малюсенькие глаза, меньше, чем у крота. А еще у одной, годика полтора, уши торчком. Настолько большие, словно ей их выглаживали утюгом. Мальчик слева примерно такого же возраста, вроде не страшненький, но взгляд какой-то маньячно-чикатильский. Так, стоп, а зачем сюда привели мальчика?!

Перевожу взгляд на Ксюшу, сидящую на папиных ногах. То ли дело наша булочка. Щеки как два смачных пирожка, личико кукольное, глаза голубые. Ну а что, есть в кого. Вновь перевожу взгляд на годовалого громкого мальчика, напоминающего маньяка. Капец, какой страшный взгляд. Так и хочется показать ему язык, чтобы так на меня не пялился.

— Сделай лицо попроще, — шепчет мне на ухо Даня. — Потом обсудим их внешку.

Оба. Мы оба ужасные люди. Хотя… да все обсуждают внешность друг друга. Только кто-то в этом признается открыто, а кто-то выпендривается и говорит, что ни-ни.

— И сиськи спрячь, мальчик с маньячным взглядом, кажется, хочет молока.

Блин блинский. Не показалось. Натягиваю платье повыше, но не особо помогает.

Из кабинета выходит девушка в отглаженном медицинском халате. На лице дежурная улыбка.

— Абрамова Лизонька. Это у нас кто?

— Это мы, — с сиденья встает женщина с девочкой, у которой большой нос. Эх, она-то Абрамова.

— Проходите.

— Зато у них фамилия красивая, — шепчу на ухо Дане.

— Ну что-то же должно быть красивое, чтобы скрыть шнобель, который виден даже из космоса, — шепчет мне в ответ. — Еще одно упоминание о нашей фамилии в плохом ключе…

— Все, все. У нас самая лучшая некрасивая фамилия. Но слава Богу, что Ксюша девочка и сменит ее на благозвучную.

— Ты уверена в этом?

— Я буду молиться.

— Иногда мольбы проходят мимо и достанется ей что-то типа Лысая. Или Жопкина. А может, Вагина? Или еще лучше — Писькина.

— Все, все, молчи. Я поняла. Ты не передумал? Потом пойдем на пляж с Ксюшей?

— Не передумал, — фух. Слава всем Богам. — Вода уже теплая, так что можно.

Следующим в кабинет заходит с родителями большеухая девочка по фамилии Измайлова. Вот же ж, блин, какие красивые фамилии.

— Может, все-таки пойдем отсюда? Эта хрень никому не сдалась. И вообще, это опасно.

— Ничего не опасно. Я на ночь буду их снимать. И она сама этого хочет.

— Да ладно? Прям так тебе и сказала? — не скрывая иронии в голосе выдает Даня.

— Показала. Все, не нуди. Мне во столько же это сделали. И ничего.

— Дурь какая-то.

— Дурь — всего бояться. Можно захлебнуться в ложке супа и что теперь, не есть ничего? — блин, ну куда меня несет. — Прости. Я не это имела в виду… просто.

— Я знаю, что ты имела в виду. Ты права.

— Жамойда, — мне же это сейчас не показалось? Жамойда? Матушки… А я еще на Кротову жалуюсь. Присутствующие даже не хотят подниматься. — Жамойда Зина это у нас кто? — батюшки, еще и Зина.

Оказывается, фамилия и имя полбеды. Настоящая жопонька случается, когда Зинуля встает вместе с родителем. Зиночка и есть «мальчик» с маньячным взглядом. Переглядываемся друг на друга с Даней. Охреневаем мы определенно вдвоем.

— Ну здесь сережки просто жизненно необходимы, — не сдерживается Даня, как только Зиночка оказывается в кабинете.

— Полностью согласна. Я бы уже и губы стала ему красить. Ей в смысле.

— Да хотя бы с юбок начали.

— Точно, — тяну руку и поправляю розовое платьице дочери.

— Кротова Ксюшенька, — наконец-то! Чуть ли не подскакиваю с места. — Это мы.

— Проходите.

Ей не больно. Ей будет не больно. Повторяю про себя одну и ту же фразу, как только мы заходим в кабинет.

— Кто будет держать такую красивую булочку?

— Папа, — не раздумывая произношу я.

— Обычно держит мама.

— А у нас будет папа. Если в итоге ей будет больно, она обидится на папу, а не на меня.

— Дельное решение, — улыбаясь произносит девушка. — Но уверена, что не обидится.

— Ничего, что я здесь? — не скрывая сарказма в голосе выдает Даня.

— Очень хорошо, что ты здесь. Ну все, с Богом.

Я ожидала хоть какого-нибудь писка или недовольства, а Ксюше хоть бы хны. После прокола ушей она улыбается!

— А ты боялся. Ну все, теперь на море. Только отложи телефон. В отеле все разберутся без тебя.

— Я и не собирался с чем-то разбираться.

Ну что может быть лучше, чем жить у моря? Разве что купаться в этом самом море. Затянуть Даню в воду не так уж и сложно. А вот с Ксюшей будет все же посложнее. Не знаю, делает ли он одолжение мне или правда хочет, чтобы она научилась плавать. Тем не менее, как только мы приезжаем на пляж, Даня сам порывается отправиться в воду вместе с дочкой.

— Панамку захвати.

— Ну сейчас только десять утра.

— Возьми панамку, — по слогам повторяет Даня, выжидающе смотря на меня.

— Ну панамка, так панамка.

Надеваю на Ксюшу, и мы идем вместе к морю. Вода оказывается малость отрезвляющей. Но не для нашей дочери. Стоит ее только окунуть по пояс, как она начинает активно махать ручками и смеяться.

Видеть улыбающегося на пару с дочкой Даню вдвойне приятно.

— Все, нам пора на берег.

— Я еще чуть-чуть, а вы идите.