Чтение онлайн

Особенно усердствовали в истреблении дронтов моряки, набивавшие мясом птиц трюмы кораблей, хотя, как пишет Ж. Дорст, двух-трех птиц хватило бы, чтобы накормить всю команду, а трех десятков хватило бы на то, чтобы кормить весь экипаж мясом в течение всего обратного рейса.

Последний дронт был убит в 1681 году, и с него начинается документально засвидетельствованная хроника утерянных человеком животных.

В Англии есть выражение «мертвый, как дронт». Его употребляют, когда хотят сказать о чем-то навсегда, прочно потерянном. Да, дронт навсегда потерян. И не один он.

Это же можно сказать и о другой удивительной птице — очковом баклане. Люди узнали о нем в середине XVIII века благодаря русскому натуралисту Георгу Стеллеру. Поэтому птицу часто называют Стеллеровым бакланом. Это была большая (весила пять-шесть килограммов) птица с очень красивым, отливающим бронзой зеленоватым оперением. Из-за слабо развитых крыльев птица плохо летала и становилась легкой добычей охотников за котиками, которые прибывали на остров Беринга — место гнездовья этих птиц. Но не только из-за слабых крыльев становились бакланы легкой добычей: они были очень доверчивыми и, даже видя, как люди расправляются с их сородичами, не утрачивали этой доверчивости. Прошло менее девяноста лет со времени открытия Стеллером этой птицы (открыл он ее в 1741 году) — и она была полностью истреблена. (Последнего баклана убили в 1830 году.) Сейчас в различных музеях мира есть несколько чучел этой птицы — все, что осталось от некогда довольно многочисленного очкового, или Стеллерова, баклана.

От лабрадорской гаги остались тоже лишь воспоминания да несколько чучел в музеях. Лабрадорская гага, в отличие от Стеллерова баклана, была птица очень осторожная, пугливая, близко к себе не подпускала. Но это ее не спасло. Может быть, виной гибели птиц было их красивое оперение — белое с черным у самцов, а может быть, прав американский зоолог и страстный защитник животного мира Роберт Мак-Кланг, говоривший, что «лабрадорские гаги были слишком соблазнительной мишенью, и никакой охотник не упускал случая подстрелить их».

Мясо гаг было невкусно, зато перья высоко ценились. С конца XVIII века за птичьими яйцами и главным образом за перьями от берегов Америки отправлялись специальные корабли. Люди ловили птиц на гнездах или в период линьки, когда те были совершенно беспомощными. И вот лабрадорские гаги «мертвы, как дронт» — последнюю птицу застрелили вблизи Нью-Йорка в 1875 году.

Белоспинный альбатрос гнездился на островах Тихого океана и, на свою беду, тоже имел красивое оперение. И отдаленность гнездования не спасла его от заготовителей перьев.

Альбатросы — птицы неутомимые, прекрасные летуны, им не страшны даже сильные ветры. Но в период гнездования эти птицы почти совершенно беспомощны. Альбатрос вообще взлетает тяжело, с трудом. А когда он сидит на гнезде, то даже при смертельной опасности не делает попытки взлететь: он героически защищает свое единственное яйцо или своего единственного толстого, совершенно беспомощного, неуклюжего птенца.

Этим и пользовались охотники. Приезжая на острова в момент насиживания яиц или выкармливания птенцов, они длинными палками убивали птиц, не желающих покинуть гнезда. За день каждый охотник убивал по 100–200 птиц, а если считать вместе с погибшими птенцами — по 200–400! За семнадцать лет — с 1887 по 1903 годы — на островах было уничтожено не менее восьми с половиной миллионов птиц. (С птенцами, следовательно, не менее семнадцати миллионов.) Последних птиц добивали уже накануне второй мировой войны.

Не удивительно, что птицы эти были полностью уничтожены — осталось всего несколько десятков. Сейчас белоспинные альбатросы взяты под охрану. Но поможет ли это, сохранится ли на земле белоспинный альбатрос — неизвестно.

А вот о каролинском попугае можно сказать совершенно определенно: этой птицы уже не существует на нашей планете.

Каролинские попугаи — небольшие, ярко окрашенные птицы, еще сравнительно недавно были очень многочисленны, это был, как говорят зоологи, процветающий вид. «Когда они спустились на землю, — писал американский натуралист Александр Уилсон, наблюдавший за этими птицами в 1808 году, — издали могло показаться, будто там расстелили пышный зеленый ковер с оранжевым узором, а затем вся стая взлетела на ближайшее дерево… усеяв не только сучья, но и самые тонкие ветки…» Каролинских попугаев считали вредными — они нередко посещали сады и поля, производя значительные опустошения там. Это верно. Но вряд ли уж так вредили птицы, чтобы их надо было уничтожать полностью. Уничтожали их скорее ради перьев, ярких и очень красивых, и еще потому, что уничтожать их было очень легко: стайка попугаев никак не хотела покидать убитого или раненого товарища — после выстрела попугаи долго кружились над убитыми. Не улетали они и после второго выстрела, когда еще одна или несколько птиц падали на землю, остальные продолжали летать над ними и звать лежащих на земле товарищей.

Ценились каролинские попугаи и как комнатные птицы, поэтому их отлавливали в больших количествах.

В результате охоты и отлова птица эта становилась все более редкой, и к началу XX века яркие и веселые попугайчики полностью исчезли. Последний раз небольшую стайку в тридцать птиц видел известный американский орнитолог Фрэнк Чепмен в 1904 году. И лишь тогда у многих американцев заговорила совесть — был пущен слух, что каролинские попугаи погибли от болезни или по каким-то другим причинам. Но «единственная причина исчезновения — прямые действия человека», — писал Ж. Дорст.

Последний каролинский попугай дожил до 1914 года в зоопарке города Цинциннати.

Еще более впечатляющая история бескрылых гагарок, точнее, истребление этих птиц. Может быть, это самая мрачная и самая отвратительная страница во всей истории отношений людей и птиц.

Бескрылые гагарки — большие, до 80 сантиметров «ростом» птицы — ходили, как пингвины, вертикально держа туловище. Крылья у них были недоразвиты, поэтому они не могли летать. Но хорошо плавали. Когда-то они были широко распространены по земному шару, жили и у берегов Северной Америки, и на островах Атлантического океана, доходили до Испании (включая Исландию, Британские острова, Скандинавию). Еще за несколько тысяч лет до нашей эры человек оценил по достоинству мясо и жир этих птиц. В «мусорных кучах» на местах стоянок древнего человека, среди «кухонных отбросов» находят кости и бескрылых гагарок.

В более поздние времена бескрылые гагарки постоянно «снабжали» мясом и жиром местных жителей. Но это не влияло на численность «копья-птицы», как ее называли за длинный и острый клюв: местные жители хоть и активно охотились на этих птиц, но никогда не убивали больше того, что им было нужно.

Но вот на бескрылых гагарок обратили внимание моряки — легкая добыча и прекрасный бесплатный провиант. Корабли стали приходить специально к местам гнездования птиц. Один из участников охоты на бескрылых гагарок так описывает это: «Матросы загоняют их по доске на шлюпку сразу по сотне, будто господь сотворил это жалкое существо столь простодушным, дабы оно служило человеку превосходным подкреплением его сил». Но иногда птиц убивали на берегу палками. Легкая добыча кружила людям головы, власть над беззащитными существами ожесточала сердца, запах крови пьянил. И люди убивали гораздо больше, чем им нужно было, чем могли увезти их шлюпки.

«Скитальцев морей» сменили мясоторговцы: они быстро поняли, как можно заработать на вкусном мясе и жире этих птиц.

Первый шаг был, пожалуй, сделан еще в 1590 году, когда один предприимчивый ирландский купец вывез из Гренландии целое судно тушек бескрылых гагарок.

Однако прошло еще немало времени, пока люди начали планомерно истреблять этих птиц. А начав это делать, они быстро усвоили, что на гагарок выгодно охотиться в период гнездования. В это время птицы собираются в большие колонии на побережье и спокойно сидят на гнезде (точнее, просто на скале — гнезда, как такового, у них не было), согревая единственное яйцо, а потом заботливо оберегая птенца. Высаживаясь в это время на берег, люди тут же принимались за дело: начинали бить птиц. Били их камнями и палками, жердями и веслами, топтали ногами и душили руками. Птицы в ужасе метались по узенькой прибрежной полоске — с одной стороны было море, но люди не пускали птиц к воде, с другой стороны оказывались скалы, но нелетающие птицы не могли взобраться на них. Заготовители были еще более беспощадны, чем «морские скитальцы», — они уничтожали птиц не в безрассудном угаре, опьяненные кровью, а спокойно и расчетливо. Они знали: каждый удар палки — деньги.

Особенно сильно пострадали бескрылые гагарки в 1808 и 1813 годах, когда на остров Гайрфугласкер («Гагаркин остров»), находящийся у южной оконечности Исландии, прибыли два больших корабля, чтобы заготовить мясо для наполеоновской армии. Очевидцы рассказывали, что берега острова стали скользкими от крови птиц, раздавленных птенцов и яиц. Одна из самых крупных колоний бескрылых гагарок, существовавшая в то время на Земле, была почти полностью опустошена. (Оставшиеся птицы погибли в 1830 году во время землетрясения, когда остров ушел под воду.)