Чтение онлайн

— Вадим, не позорься! Переделай эту уродливую схему.

— Но почему она уродливая? На выходе ведь получаем нужные параметры!

— Получаем. Но логических элементов слишком много. Энергопотребление будет несусветное.

— Но…

— Никаких “но”! Как ещё Эми тебе такое простила?! — тут голос смягчился, и Лев гораздо более миролюбиво добавил, — Проконсультируйся вечером с Наумом. Хорошо? Так, теперь Андрей.

— Агась! — отозвался худощавый весельчак, — У меня-то всё в ажуре?

— В каком ещё ажуре?! Ты сейчас дошутишься!

Инга осторожно приблизилась и обнаружила Льва сидящим прямо на полу. Вокруг того сверкало сразу несколько слоёв многомерных голограмм, которые он тасовал со скоростью циркового жонглёра. Но услышав знакомое цоканье каблучков, тут же задрал голову.

— О! Инга, привет! Хорошо, что зашла. Я через пять минут освобожусь. Подождёшь в моей лаборатории?..

Лаборатория многомерной физики уже несколько дней пустовала. После обнаружения измерения Оскара, научное направление Льва было безжалостно задвинуто на задний план. А сам физик-теоретик занимался в основном тем, что объяснял воспитанникам совершенно не свойственные ему области. Совсем некстати проявившийся педагогический дар, подкреплённый невероятным авторитетом среди ребятни окончательно лишил Льва покоя. Ему приходилось разбираться и в схемотехнике, и в программировании, и в психологии, и ещё в добром десятке неожиданно востребованных областей. В последнее время они с Ингой совершенно не смыкали глаз, их человеческие тела нуждались в постоянных вливаниях лошадиных доз стимуляторов. И вот теперь Лев застал девушку сладко спящей прямо на учебном столе. Он усмехнулся и уже решил было тоже втихаря прикорнуть несколько минут, как Инга встрепенулась и, как ни в чём не бывало, поинтересовалась:

— Слушай, а куда запропастился Даниил?

— Ночью отправился к Рогову.

— А… — грустно протянула Инга.

— Вот только зачем? — Лев устало опустился на стул, — Неужели они ещё верят в спасение своего мира?

— Надежда — одна из важнейших составляющих человеческого бытия. Уж тебе ли этого не знать?

— Да, знаю я, — отмахнулся теоретик, — Просто мы уже так давно и успешно общаемся, что им пора бы научиться смотреть вперёд с реализмом, а не через розовые очки напрасных надежд.

— Ты слишком устал, Лев, — девушка отвернулась к огромному во всю стену окну, — Мы должны не менять их, а помочь сохранить себя. Точнее говоря, спасти самое лучшее в себе. А уж меняться они и так будут.

— Будут… — угрюмо пробубнил Лев, — Вот сейчас мы заняты тем, что пытаемся модернизировать Оскара, чтобы он смог поговорить со своим сыном. С сыном! Что за бред?! Какой ещё сын? Хомо сапиенсы даже компьютеры воспитали по своему образу и подобию!

— Они по-другому и не могут.

— Мда… Но Даниил и Рогов? Они же не рядовые обыватели! Но они изо всех сил стараются спасти то, что уже мертво.

— Не совсем. У них ещё есть шанс.

— Мизерный! — вскричал Лев, — Просто ничтожный! И они кладут жизни на алтарь этой пустой надежды? Ну, ладно Рогов. Но Даниил?! У него тут есть всё. У него тут есть даже ты! Что ему ещё надо?

Инга смущённо потупилась.

— Наверное… Душа требует.

— Душа… — Лев замолчал. Он подошёл вплотную к прозрачной стене и долго вглядывался в зелень прибрежного леса. Потом вздохнул и, не оборачиваясь, продолжил: — Ладно. Прости. Я погорячился. Не стоило мне лезть не в свою область. Надо, в конце концов, доверять нашим психологам. Вон, Вадим хоть и человек, а в Эми души не чает. А ведь отлично знает, что она робот.

— Она такой же человек. Только цифровой, — поправила Инга.

— Наверное. Ладно, пойду я. Ребята заждались. Думаю, к концу недели завершим проектирование дополнительных блоков Оскара.

Дмитрий Тарасов, крадучись, постучал в дверь, затем осторожно приоткрыл небольшую щель и сбивчивым голосом прошептал:

— Это я.

— Заходи, — ответил Лев, не оборачиваясь. Он сосредоточенно следил за возящимися под потолком мальчишками, — Дима, ты когда кончишь в шпионов играть? Мы не только коридор, а весь НИИ держим под контролем. Я тебе сто раз объяснял, что если кто-то возжелает тебя навестить, то мы узнаем и загодя спрячем следы нашего пребывания.

— Да, помню я. Просто волнуюсь. А что вы там делаете?

— Монтируем дополнительные блоки Оскара.

— Наверху?

— Увы, но лучшего места, чем за панелями подвесного потолка, найти не получилось.

— Но крепить ведь…

— Да. Неудобно. И сложновато. Но зато коммуникации подвели без проблем.

— Погодите! Вы стены сверлили?

— Ещё чего! Зачем вашими перфораторами греметь, если можно лазером тихонько? — Лев снисходительно усмехнулся, — Не опасайся, ничего лишнего не задели.

— Хорошо бы, — пробормотал Тарасов.

— Да, Дима. Мы идём с небольшим опережением графика. Потому думаем, подключиться сегодня ночью. Ты, как? Сможешь остаться?

— Без проблем.

— А мы? — вопросили из-под потолка мальчишеские голоса.

— А вам режим нарушать нельзя! — безжалостно отрезал Лев.

Новостей о перезапуске Оскара с напряжением ждало всё население острова. Но в этот раз учёный совет благоразумно не стал оставаться на ночное бдение, здраво рассудив, что подавать дурной пример подрастающему поколению куда вредней, чем экономить на времени. И свежую информацию каждый островитянин получил от Наума лишь через час после восхода.

В этот раз кибермозг решил не выступать в помещении, а обратился непосредственно через пси-связь. Это немало удивило и воспитанников, и учителей. Особо чувствительные натуры в первый момент даже перепугались, помятуя, что такой способ оповещения предполагал наступление экстренной ситуации. Но в этот раз тон Наума был слишком меланхоличен для объявления тревоги.

— Друзья мои! Уж простите, что вторгаюсь в вашу черепную коробку. Сразу хочу успокоить: ничего экстраординарного не произошло. Злата и Лина, не стоит так пугаться. Вероника! Я всё отлично слышу. Прошу тебя избегать столь крепких выражений! Мы же не на пиратской шхуне, — Наум совсем по-человечески зевнул и неторопливо продолжил: — К Оскару были успешно подключены дополнительные блоки. Надо сказать, старина показал невиданную прыть! Вы бы слышали его восторги! Ну, ну! Не ругайтесь! Фёдор, я обязательно выложу запись. Сможешь насладиться.

Наум замолчал, вслушиваясь сенсорами в детскую ликующую разноголосицу, затем откашлялся и резюмировал:

— Модернизация позволила Оскару наконец-то установить контакт с сыном.

Инга смотрела из окна на взлетающие петарды и едва слышно проговорила:

— Ох… Но это ведь только начало…

— Да, ты права, — тихо подтвердила вошедшая Татьяна, — Работа только начинается…

Даниил обожал возникать неожиданно. Частенько он, как бы между делом, забегал в аудиторию, порой, словно сказочный чёртик, выныривал из-под руки, иногда появлялся прямо посреди ответственной миссии. Это всегда нервировало девушку. Но любая вспышка гнева тут же гасла под напором очаровательной улыбки молодого человека. В эту ночь Инге не спалось. Томительные чёрно-белые сны были наполнены непонятной тревогой, градус которой нарастал с каждой минутой. Что-то жуткое и невероятно пугающее подступало всё ближе. В какой-то момент ужас стал нестерпимым, и девушка, вздрогнув всем телом, проснулась. И тут же во мраке комнаты обнаружила Даниила. Застыв, будто статуя, он сидел у изголовья кровати и неотрывно смотрел на освещённое лунным светом лицо любимой. От неожиданности Инга вскрикнула и уже хотела сердито отчитать за бестактность, но заметив опалённую прядь волос и несколько кусков пластыря на шее, мигом позабыла обо всём.

— Дан! Что такое?

— А? Ах, это. Всё забываю, что при возвращении к вам местное тело копирует состояние исходного. Прости! Теперь буду следить.

— Так вы опять?

— Нет. Всё нормально, — он лукаво склонил голову и зажмурился, — Ты так сладко спала, что даже завидно стало.

— Я легла только три часа назад.

— Ой! Прости, пожалуйста! Спи! А я пойду окунусь.

— Нет, уж! Побежали вместе.

Они сидели укутавшись махровыми полотенцами и смотрели на светлеющий восток. Свежий, напитанный ночной прохладой ветер бесцеремонно щекотал ранних купальщиков. И те, покрываясь гусиной кожей, ещё сильнее жались друг к дружке. Даниил нежно поцеловал макушку Инги, пригладил растрепавшиеся платиновые космы и поинтересовался: