Чтение онлайн

От себя тошно. Вот это, пожалуй, он по-прежнему чувствует хорошо. Тошно. Потому что вновь поступил с Ней как мудак. Потому что не дождался. Не смог. Знал: любое Её встречное слово лишит остатков сил на рывок прочь. Любое. Она умеет говорить так, что способность к сопротивлению испаряется вместе с духом.

Это чужеродное пространство назвать домом не поворачивается язык, здесь всё кажется мёртвым. Переезд не особо помнит, да и вообще, стереть бы из памяти это лето начисто. Но пока свежо, и обрывочные картинки сами продолжают лезть перед глазами. Сутки или двое спустя после разговора с соседкой, не приходя в сознание, открыл сохранённые на ноутбуке вкладки и набрал арендодателей. Первая свободная квартира стала его выбором. Ключи от собственной перекочевали к огорошенному прытью Мише. Сервис грузовых перевозок пригнал к подъезду маленький портер, в углу кузова которого сиротливо приютились пара коробок необходимых вещей, отцовский винил и гитары. Остальное запер в родительской комнате. Кота на прощание нагладил на вечность вперед. Корж те дни не жрал, орал, словно режут его, и то и дело пытался обустроиться в набитой чем попало дорожной сумке. Вот это помнит. Еще и кота украсть не хватило духа. Пытался оставить на рабочем столе подвеску и запиской, информирующей о хозяйке. Сняв, почувствовал, будто его пилят ржавой пилой, и передумал. Оставил. На память.

Помнит, как решил пока не огорчать новостями баб Нюру: человек только-только порадовался. Набрав её, наболтал про рабочий аврал, пустил в глаза тонну пыли и обещал навестить как только, так сразу. Здесь, впрочем, не соврал: пусть хоть немного отпустит, и он будет на её пороге. Но пока не готов возвращаться на район, не готов являться ей на глаза в этом виде, не готов показывать слабость. К причитаниям и полному сожалений взгляду абсолютно не готов. Не готов столкнуться с Ульяной во дворе.

Помнит ещё, к тёте Наде вечером накануне переезда заходил – сообщить, что у них появится новый сосед. Помнит тёть Надино: «Хорошо. Спасибо, Егор».

Ну и всё. Угрызений совести по поводу решения покинуть группу не помнит. В конце концов, о намерении дальше двигаться порознь он предупреждал Аню ещё летом. И в принципе… Когда увидит смысл, наверное, какое-то движение начнётся, а пока… Пока щетина отрастает в бороду и пустые листы летят из окна бумажными самолетами. Сигаретным бычком сжёг старую симку, обрубая концы.

...

Телефон говорит: восемнадцатое октября на дворе. Какого года? Тут мать вдруг приснилась. Поначалу плакала и заклинала прекратить рушить свою жизнь. А после внезапно успокоилась и заговорила совсем по-другому. Открывались её губы, а голос с них слетал детский. Владин. Менторским тоном ему пообещали все круги ада не только на земле, но и под землей в случае, если не образумится и продолжит в том же духе. Скорую жаркую встречу пообещали, в общем. Количество кругов не пугало, но пресное и блёклое, лишенное пульса холодное утро принесло с собой ощущение близкого конца.

…И лишь поэтому он достал-таки из-под кровати смартфон, а из-под завалов информационного мусора – объявление о прослушивании в группе, которая в срочном порядке ищет сессионного музыканта. Музыка в нём умерла, в нём вообще всё умерло, на инструмент смотреть тошно. Но хер тебе, а не скорую встречу, Владлена Лиховидова.

Ребята, знакомые по фестам{?}[фест – фестиваль], и ситуация у них там патовая: гитарист выпилился из состава за месяц до начала тура, играть некому, билеты давно в продаже, и издержки они понесут колоссальные. Набрал, в общем, фронмена, коротко обговорили. Сказал прямо, что гонорар ему не нужен и что если пока никого не нашли, подстраховать может, но разъёба от него не ждать. На вопрос: «Ну и нахуя тебе это, Чернов, раз не нужен и не ждать?», ответил честно:

— Чтоб не сдохнуть.

Дубак.

Комментарий к

XXXI

. Холодно Обложка к главе и ваши комментарии: https://t.me/drugogomira_public/439

Музыка

Чичерина – Точки https://music.youtube.com/watch?v=QoemKnAK2js&feature=share

Сатисфаер – В мутной воде https://music.youtube.com/watch?v=Kn4_U3ZwT9c&feature=share

Pianoboy – Ну как дела? https://music.youtube.com/watch?v=o99PteTXDQY&feature=share

Визуал:

Метастазы https://t.me/drugogomira_public/443

Под ребра клинками https://t.me/drugogomira_public/444

Тут и сказочке конец https://t.me/drugogomira_public/445

Заблудился https://t.me/drugogomira_public/446

...в каждый дом каждой улицы каждого района столицы https://t.me/drugogomira_public/447

Она – тут https://t.me/drugogomira_public/448

Холодно https://t.me/drugogomira_public/449

Холодно https://t.me/drugogomira_public/450

...атласными лентами вплетены воспоминания, его руками вязаны в тугие узлы https://t.me/drugogomira_public/451

Щетина отрастает в бороду, обрубаешь концы https://t.me/drugogomira_public/452

Горелым пахнет https://t.me/drugogomira_public/453

Кипяток не спасает https://t.me/drugogomira_public/454

Листва кружилась… https://t.me/drugogomira_public/455

Осень, Рыжий https://t.me/drugogomira_public/456

Слушать и слышать Егор умеет https://t.me/drugogomira_public/457

Умеет. https://t.me/drugogomira_public/458

====== XXXII. Не отрекаются ======

— Алло. Юля? Здравствуй, это Надежда Александровна, Улина мама. …Нет-нет, всё нормально. Более или менее. …Юля, у меня к тебе просьба. Мы можем встретиться? … Нет, не у нас, я бы хотела поговорить с глазу на глаз. …О дочери своей, конечно, о ком же еще? …Можем? Прекрасно! …Да. …Тебе удобно через час? Я вот только-только вышла из института. …В «Мяте»? Это которая за домом культуры? Да, знаю, давай там. …До встречи.

«Слава Богу!»

Обессилено выдохнув, Надя поспешно убрала телефон в карман, зябко поёжилась, повыше подняла воротник пальто и натянула перчатки. Ну и погода! Ледяной ветер продувал насквозь, так и норовя свалить с ног. То ли уже снег, то ли ещё дождь лобзал лицо сырыми холодными поцелуями, и Надежда, опустив голову пониже, проклинала себя за рассеянность. Как можно было забыть в кабинете зонтик? С другой стороны, чему удивляться? Голова-то заботами и хлопотами забита. В чугуне отлита, гудит… Слякоть под ногами наводила на мысль о том, что по возвращении домой сапоги придётся мыть и обрабатывать специальной пропиткой. А еще – о том, что, кажется, всё-таки пора доставать зимнее пальто и обувь: к выходным синоптики обещали первые заморозки.

В тусклых пятнах фонарей мельтешила влажная крупа, под ногами хлюпало, чавкало, а за воротник задувало. Где-то вдалеке, метрах в двухстах от неё, в промозглой темноте светилась спасительная красная буква «М», и рабочий люд устремлялся в ту сторону бодрым плотным потоком. «М» манила магнитом. Скорее бы. Под лучи яркого искусственного света, в тепло и сухость. Вот где не бывает времен года, осадков и оголтело сигналящих в пробках раздражённых усталых автомобилистов. Вот где можно взять передышку. Впереди паровоза всё равно не побежать, так ведь? То-то и оно. Так что и остаётся только, что сидеть и не дёргаться, выдыхать. Её жизнь – спринт с раннего утра и до позднего вечера. Это куча ежедневно растрачивающихся на что ни попадя нервных клеток, извечная борьба и ни минуты спокойствия. Годы летят, не успеваешь моргнуть – ещё один прошёл. Она не молодеет, зеркало упрямо констатирует сей прискорбный факт, и только в метро время, кажется, останавливается, предоставляя краткосрочную возможность закрыть глаза и попробовать услышать себя.

Как раз с этим у Нади последнюю неделю дела обстояли неважно. Пошёл второй месяц, а просвета всё не видать. Да какой там просвет?.. Над её семьей, поглотив редкие блики света, сгустилась чернильная мгла. Ульяна продолжала медленно угасать прямо на глазах, а Надежда ощущала, как покрылись трещинами столпы её непоколебимой веры в правильность однажды сделанного выбора.

Не было у неё выбора.

Не было! Но железные аргументы в собственное оправдание звучали тем тише, чем больше походила на призрака её дочь. Ульяна перестала нормально есть. Выходить на воздух. Заниматься дурацким своим пилоном. И танцами. Вернула Юле гитару. Когда Надя последний раз видела её с книгой или карандашом в руке над листом бумаги, уже не вспомнит… До Камчатки. Как сказала, что учиться не будет, так и всё: больше на эту тему не заикалась. Она вообще толком перестала разговаривать, полностью замкнувшись в себе и отказываясь замечать, что за окном продолжается жизнь. День за днём, ночь за ночью в их доме происходило одно и тоже: на виду Уля носила на лице каменную маску и хранила упрямое молчание, а по ночам плакала. Может, Надя бы и не узнала, что она до сих пор плачет, если бы однажды посреди ночи не приспичило в туалет. Почудились в тишине еле слышные всхлипы, сначала подумала даже, что показалось, но… Нет, не показалось. На стук в дверь дочь не откликнулась, на касание не отозвалась, на растерянное бормотание не отреагировала – забилась к самой стенке и в таком положении замерла. Она походила не просто на раненого зверя. А на раненого зверя, готового испустить дух в любую минуту. И всё это – из-за какого-то… Из-за кого! Из-за ветреника из соседней квартиры!