Чтение онлайн

Не осознавая, что делает, он двинулся к ней и, подойдя, положил руки на плечи.

Для Ребекки это как будто не было неожиданностью. Она чувствовала его приближение. Может быть, ей даже хотелось, чтобы Джек подошел к ней.

Она вся напряглась. Джек поднял ее волосы и стал целовать гладкую нежную шею.

Ребекка обмякла и подалась назад.

Джек провел руками по ее бедрам. Ребекка вздохнула, но ничего не сказала.

Джек обхватил губами ее ухо, рука его скользнула к ее груди.

Ребекка выключила плиту, на которой готовился овощной суп.

Джек сомкнул руки на ее упругом животе, нагнулся над плечом и снова поцеловал в шею. Он почувствовал, как под его губами забилась какая-то жилка. Часто-часто.

Казалось, что Ребекка растворяется в нем.

Никогда еще ни одна женщина, кроме покойной жены, не дарила ему такое ощущение тепла.

Ребекка прижалась к нему спиной.

Желание было таким сильным, что уже доставляло боль.

Ребекка издала звук, похожий на мурлыканье.

Руки Джека, не останавливаясь, медленно и нежно исследовали ее тело.

Ребекка обернулась, и они слились в поцелуе.

Язык у нее был жаркий и быстрый, но поцелуй был долгим и тягучим.

Когда они на секунду отстранились друг от друга, чтобы отдышаться, их взгляды встретились, и у Джека перехватило дыхание: в глазах у нее полыхал яркий и неистовый огонь. Ребекка не скрывала своего желания.

Еще один поцелуй, более крепкий и нетерпеливый.

Ребекка отпрянула от Джека и взяла его за руку.

Они вышли из кухни в гостиную.

Дошли до спальни.

Она включила маленькую лампу с янтарным абажуром. В ее приглушенном свете тени немного расступились, но не исчезли вовсе.

Ребекка сняла платье — под ним на ней ничего не оказалось.

Ее тело, похоже, было сотворено из меда, масла и сливок.

Она раздела и Джека.

Через некоторое время Джек с каким-то удивленным придыханием произнес ее имя, а она — его. Это были первые слова, прозвучавшие с того момента, когда Джек положил свои руки ей на плечи.

Они назвали себя и слились воедино в упоительном ритме любовного наслаждения.

Сидя за кухонным столом, Лавелль словно вглядывался в своего невидимого собеседника.

Ветер сотрясал дом.

Бокор спросил:

— Я должен убить его детей сегодня вечером, не откладывая?

— Да-а-а.

— Но если я убью его детей, не станет ли Доусон искать меня с удесятеренной силой?

— Убей их.

— Вы хотите сказать, что их смерть сломает Доусона?

— Да-а-а.

— Вызовет у него нервный срыв?

— Да-а.

— Уничтожит его?

— Да-а.

— Вы в этом абсолютно уверены?

— Он очень любит сво-о-их де-е-тей.

Лавелль проявлял настойчивость.

— Вы гарантируете, что это уберет Доусона с моего пути?

— Убей их.

— Мне нужна абсолютная уверенность.

— Убей их. С особой жестокостью. Убийство должно быть очень жестоким.

— Понимаю. Вы хотите сказать, что жестокость убийства заставит Доусона сдаться? Так или нет?

— Да-а-а.

— Сделаю все, чтобы убрать его с моего пути, но мне нужны гарантии того, что результат будет такой, какой я хочу.

— Убей их. Сломай им кости и вырви глаза. Выдери языки. Изруби, как свиней на скотобойне.

Спальня Ребекки.

В окна бьются снежинки.

Лежа на спине, прижавшись друг к другу, они держатся за руки.

Приглушенный свет освещает их лица.

— Я никак не думала, что это произойдет еще раз, — призналась Ребекка.

— Что именно?

— Вот это все.

— А-а-а-а.

— Я думала, что вчера была просто случайность.

— Правда?

— Я была уверена в том, что мы больше никогда не будем так близки.

— Но это же так!

— Господи, неужели это не сон?

Джек спросил:

— Ты жалеешь?

— Нет.

— И не думаешь, что это в последний раз?

— Нет, не думаю.

— Это не может быть в последний раз, нам слишком хорошо вместе.

— Да, нам хорошо вместе.

— Ты можешь быть такой мягкой.

— А ты-таким сильным.

— Ну уж...

— Правда.

Они помолчали.

Ребекка задумчиво спросила:

— Что же с нами все-таки случилось?

— Ты действительно не можешь понять?

— Ну, не совсем.

— Мы полюбили друг друга.

— Но разве это может произойти так внезапно?

— Не так-то уж и внезапно.

— Все это время мы были всего лишь полицейскими, партнерами на работе...

— Больше, чем просто партнерами.

— ...и тут вдруг... бац!

— Совсем не вдруг. Я уже давно люблю тебя.

— В самом деле?

— Ну, что-то месяца два.

— Я как-то не замечала.

— Долго и медленно влюблялся в тебя.

— Но почему же я ничего не видела?

— Ты все очень хорошо видела. Только подсознательно.

— Может, ты и прав.

— Не пойму, почему ты так противилась нашему чувству?

Ребекка промолчала.

— Я думал, что чем-то тебе неприятен.

— Нет, я просто считала тебя неотразимым.

— Тогда зачем отталкивала?

— Я боюсь.

— Чего?

— Обладать кем-то. Любить кого-то.

— Почему?

— Страшно потерять человека, которого любишь.

— Но это ведь глупо.

— Нет, совсем не глупо.

— Каждый, имея что-то, рискует потерять...

— Я знаю.

— Что же, тогда не надо ничего приобретать?

— Может, это лучше всего.

— Вообще не иметь ничего, приносящего счастье?

— Да.

— Это философия одиночки.

— И все равно наша любовь пугает меня.