Чтение онлайн

— Считайте, что на первое время согласия я дал, а там — видно будет!

— Спасибо, Максим! Поверь мне — ты не пожалеешь!.. Ну что, выпьем по этому поводу?

— Не возражаю, но это — последняя!

— Как скажешь, дорогой, как скажешь! — Михаил Иванович опять перешел на шутливый тон. — Не возражаешь, если я тебя с Васильевым сейчас познакомлю, до официального представления? Он у меня тут, возле ресторана.

— Зовите!

… Вскоре в дверь постучали и, получив разрешение, в комнату вошел светловолосый крепыш, ростом чуть выше среднего.

— Познакомьтесь Максим Всеволодович, это и есть капитан Васильев Василий Тимофеевич!

Максим шагнул навстречу, и протянул капитану руку:

— Рад знакомству! Официальное представление вас в качестве руководителя моей охраны, как я понимаю, будет завтра…

Пока Максим произносил эту фразу, он неотрывно смотрел прямо в глаза капитана. Тот взгляд не отводил. Смотрел спокойно и открыто, но за этим спокойствием Максим заметил еле заметную неуверенность и тоску.

… - А что вы скажете, — продолжал Максим, — если я вам предложу приступить к работе прямо сейчас?

Во взгляде Василия тоска и неуверенность сменилась удивлением и радостью.

— Я готов! — несколько поспешно ответил капитан.

— Вот и замечательно! — рассмеялся Максим и повернулся к Михаилу Ивановичу — Ну, что, по домам?..

Дорога, дорога…

… Вагон тряхнуло сильнее обычного, и Максим отвлекся от воспоминаний. За окнами стремительно проплывали станционные постройки. Еще немного и, громыхнув на выходной стрелке, поезд вновь вырвался на простор. Справа и слева, насколько хватало глаз, простиралась привольная Барабинская степь, местами поблескивая голубыми стекляшками озер…

… На следующее утро Максим сидел на своей полке, прихлебывал чай, и с интересом наблюдал за процессом пробуждения попутчика… Сначала приоткрылся один глаз, окинул Максима мутным взглядом, и снова закрылся. Через некоторое время ту же манипуляцию повторил и второй глаз. Потом открылись оба глаза и бессмысленно уставились в потолок.

Максим решил прийти соседу на помощь:

— Доброе утро!

Глаза переместились на него, постепенно обретая осмысленное выражение. Потом их обладатель сделал попытку сесть, завалился на бок, оперся рукой о подушку и, наконец, принял устойчивое положение. Некоторое время он сидел, опустив голову и поматывая ей из стороны в сторону. Потом поднял голову, уставился на Максима. На его лице появилась глупая улыбка, и он произнес, делая паузы между словами:

— С добрым утром!

Потом он перевел взгляд с Максима на окно, некоторое время пытался что-то за ним рассмотреть, затем, видимо оценив тщетность своих усилий, вздохнул и снова перевел взгляд на Максима:

— Где едем?

— Недавно проехали Называевскую.

Видимо, это название ни о чем соседу не говорило, потому что он, слабо махнув рукой, кое-как напялил на себя спортивные брюки, всунул ноги в сланцы, повесил на шею полотенце и, прихватив пакет с гигиеническими принадлежностями, нетвердой походкой покинул купе; повертел головой вправо и влево, и направился в сторону свободного туалета. Вернулся он оттуда не скоро, но выглядел заметно посвежевшим: был чисто выбрит, и от него приятно пахло зубной пастой и лосьоном после бритья. Взглянув на Максима, он вполне твердым голосом спросил:

— Вагон-ресторан в какой стороне?

— Через вагон назад по ходу поезда, но кормить нас будут чуть позднее!

— Да я не за едой… Как вы думаете, буфет уже открыт?

— Мне кажется, у меня есть то, что вам сейчас необходимо! — сказал Максим, доставая из сумки небольшую бутылку коньяка, две рюмки, коробочку из-под сыра, в которой лежали нарезанные дольки лимона и плитку горького шоколада.

Сосед все это время сидел, с нетерпением поглядывая на Мороза. Максим посмотрел на него и, покачав головой, заменил рюмку соседа на чистый стакан. Потом налил в стакан не меньше ста граммов благородного напитка и наполнил свою рюмку. Сосед схватил стакан, чокнулся с Максимом и, пробормотав «Ваше здоровье!» торопливо осушил его содержимое. После этого, засунул в рот сразу два ломтика лимона. Скривившись, прожевал, проглотил, крякнул, закрыл глаза и откинулся назад. Через некоторое время глаза вновь открылись. Теперь на Максима был устремлен вполне осмысленный и повеселевший взгляд.

— Как зовут тебя, спаситель? — хорошо поставленным голосом спросил сосед.

— Максим, — представился Мороз, пододвигая к себе стакан, из которого только что пил попутчик, чтобы налить снова.

Тот отобрал стакан, отставил в сторону и пододвинул рюмку. Взяв наполненную рюмку, он чокнулся своей рюмкой о рюмку Максима и, произнеся «Твое здоровье, о, Максим!», выпил. Снова не притронулся к шоколаду, снова взял лимон, но на этот раз один ломтик и, не засовывая целиком в рот, начал осторожно посасывать.

Максим разлил по рюмкам остатки коньяка, пододвинул рюмку ближе к попутчику и, с долей ехидства, произнес:

— Не сочтет ли высокочтимый незнакомец возможным, в знак ответной любезности, озвучить свое несравненное имя?

Тот, от неожиданности, перестал посасывать лимон, а потом принялся хохотать. Просмеявшись, он обратился к Максиму извиняющимся тоном:

— Простите, бога ради. Спросить чужое имя и не назвать свое! Экое, право, хамство! Позвольте, однако, исправить ошибку. Станкевич Гарри Яковлевич, журналист.

Потом, покачивая головой, добавил:

— Как вы меня, однако! И поделом, поделом!

Они допили коньяк, после чего Гарри спросил:

— А вы, уважаемый Максим, не знаю вашего отчества…

— Всеволодович.

Гарри поперхнулся, а потом предложил:

— Может для удобства общения, перейдем на «ты»?

— Не возражаю.

— Ну и ладушки! Я хотел спросить, Максим, чем ты на жизнь зарабатываешь?

— Служу чиновником в одном страшно скучном государственном учреждении.

Гарри с сомнением покачал головой:

— Твое, конечно право, не хочешь, не говори!

— Не в желании дело, просто говорить и, правда, особо не о чем. Кстати, нам пора идти в ресторан. Время приема пищи!

— Ну, в ресторан, так в ресторан!…

… - И вот, эта стервочка, с этакой ехидцей в голосе, мне и говорит: «И за что это вы, господин Станкевич, женщин так не любите?». Ну, думаю, кошка драная, сейчас ты у меня получишь!..

Разговор происходил в купе, где мужчины уже больше часа вели беседы на разные темы. В этот момент, Гарри рассказывал случай, который имел место быть на популярном ток-шоу во время прямого эфира.

— … И говорю, на самом что ни на есть «голубом глазу»: «Ну что вы, любезная Вероника, как вы могли такое подумать! К женщинам я испытываю самые нежные и трепетные чувства. А вот ледей, тех, и, правда, недолюбливаю, уж не обессудьте!». Это я сейчас «ледей» произнес отчетливо, а тогда менее внятно, так что многие в студии, включая и эту сучку Веронику, подумали, что я произнес табуированное слово. Ну, вы поняли какое?..