Чтение онлайн

Атлет замер.

Почему именно эта смерть, смерть Влады, так пошатнула его? Что было особенного в этой женщине? То, что он знал, чья она дочь? Все они чьи-то дети, это не аргумент. Все они знали, на что идут, принимая участие в состязании. Но что тогда? Он ненавидел ее сильнее многих других, но просто не хотел, что именно ему досталась роль вонзить гвоздь в ее глаз? Может быть. И все же, Олег в легкой растерянности отстранился от дерева и, стараясь сосредоточиться на карте, двинулся по узкой тропинке, петляющей между ловушками.

В темноте было непросто читать знаки и вообще понимать, куда можно ступить, а куда нет. Иногда Олег надолго замирали и вертел карту в руках, стараясь понять, не ошибся ли он в своих расчетах и не стоит ли прямо посреди звуковой ловушки.

Все обходилось.

Когда он дошел до последнего участка, отмеченного на карте, его внутренний голос подсказал ему затаиться, как можно быстрее, и мужчина нырнул в ближайший темный кустарник, выползший прямо на дорогу перед ним.

Меньше, чем через минуту, из-за раздвоившегося ствола высокой сосны, вышел волк.

Зверь выглядел скверно: опаленная шерсть местами обнажала дрожащее тело, кровавые пятная на задних лапах, одна из которых сильно хромала, из холки торчали обломки какой-то деревяшки. Но все это не мешало хищнику злобно скалиться и тихо рычать, выискивая того, на ком можно отыграться.

Волк точно почуял Олега. Он повернул свою вытянутую морду в направлении атлета и щелкнул пастью, но нападать не спешил.

Наученный горьким опытом, зверь толи хотел сначала разобраться, кто же попался ему на пути, толи просто искал силы для еще одной схватки. В его темных глаза отражались несколько бликов от далеких прожекторов. Олег будто видел в них свое отражение, утопающее в океане волчьей злости и боли.

Но зверь, похоже, чувствовал нечто подобное. Он поднял голову к небу и завыл свою долгую и протяжную песню.

Мужчина держал обрез наготове. Палец лежал на курке, но нажимать на него не пришлось. Внезапно перестав выть, волк оглянулся, к чему-то принюхался, и быстро побежал в ту сторону, откуда появился.

Олег выдохнул.

Плотные клубы пара не спешили рассеиваться, складываясь в какую-то непонятную картину. Прижавшись спиной к зарослям, затрещавшим от человеческого веса, Олег пытался увидеть какой-нибудь позитивный образ в этих витиеватых переплетениях тонких исчезающих нитей. Но все, что приходило ему в голову, так это ломающиеся кости, пронзающие друг друга иглы, сплетающиеся в толстые лезвия ножей, и гильзы, сыплющиеся так быстро, что глаза не успевали считать их.

Несколько раз моргнув, прогоняя эти мысли, он поднялся и вышел из кустов, тут же в очередной раз столкнувшись с проблемой, куда же ему двигаться дальше. Он знал свою цель, но понятия не имел, где она находится. Поэтому просто выбрал первое попавшееся направление и неспешно зашагал вперед, высматривая возможные ловушки под ногами.

В полутьме сделать это было совсем непросто.

Олег чуть не свалился в яму с торчащими кольями, а потом едва не привел в действие растяжку, соединенную с висящим под веткой продолговатым лезвием, которое легко бы распилило его надвое.

Но все эти препятствия ему удалось обойти не без потерь. Чувствуя себя все хуже и хуже, атлет затаился у подножия сразу нескольких растущих близко друг к другу деревьев.

Организм требовал воды. Голод тоже давал о себе знать. Боль в груди продолжала усиливаться, и теперь на нее нельзя было просто так закрыть глаза. Поднять руки становилось все сложнее. Кожа покрылась мурашками от холода, сковывающего такие легкие когда-то движения, а сейчас будто приходилось продираться сквозь слои толстой паутины, чтобы сделать хоть что-то.

Олег сильно закашлялся, прикрывая рот ладонями. Отняв руки от лица, он увидел свои пальцы, перепачканные в свежей липкой крови.

Вытащив из мешка, который тоже уже изрядно поистрепался и только каким-то чудом сохранял форму, шприц с адреналином, он перевел взгляд на него. Больше всего на свете ему сейчас хотелось ощутить прилив сил, хотя бы ненадолго. Согревающее тепло, разливающееся по всему телу и заглушающее боль. Но сдержался, тоскливо глядя на пневматическое устройство в своих руках. Еще не предел, а значит, чуть позже именно от этого может зависеть его жизнь. И что будет, если он использует его сейчас?

Опустив руку на землю, Олег наблюдал за игрой света на содержимом ампул. Он по-прежнему гадал, что же это за препарат синего цвета, но уже давно решил, что на себе его испробовать он точно не будет, а сделает это на ком-нибудь другом.

Убрав шприц на место, Олег пытался отдыхать с открытыми глазами, постоянно ищущими опасность. Сделать это было очень непросто. Снова и снова потирая переносицу и тяжелеющие веки, мужчина понимал, что ему необходимо что-то делать. Он уже жалел, что не остался на ночь в доме посреди леса. Но в свое оправдание Олег мог сказать только одно: нельзя было наверняка утверждать, что триумфаторы не явятся за ним в полночь, решив устранить единственного атлета, который захотел отстраниться от состязания и переждать все среди смертельных ловушек.

Поэтому он сидел сейчас под деревьями и растирал мерзнущие пальцы, лишь бы не провалиться в сон, который грозил стать последним в его жизни.

Еще одна вспышка вознеслась над ареной. Яркие красные огоньки быстро затухали, перед этим осветив купол неба. Они смешно искрились, словно брошенные в воду зажженные свечи: все они были обречены погаснуть, но перед этим продолжали гореть, выполняя свое предназначение.

Олег сжал зубы.

Их осталось девять или меньше. Он уже почти не сомневался, что все атлеты в игре и теперь состязание по-настоящему идет до последней жертвы, и чтобы не стать таковой нужно было двигаться.

Заставив себя подняться на ноги, мужчина пошел дальше.

Ему все сильнее хотелось использовать обрез как короткую трость, а топором проверять наличие ловушек впереди, втыкая его в землю перед собой. Не делал он этого только потому, что прекрасно понимал, сколько шума будет издавать, да и от направленного вниз дула вряд ли будет какой-нибудь толк, если один из атлетов выскочит прямо перед ним.

Олег усмехнулся.

Ему так сильно везло на всем пути к этому моменту, что впору было задуматься о собственной неуязвимости. Но стоило только посмотреть на перемотанное тряпками тело, все покрытое засохшей кровью вперемешку с сырой землей, сразу вспоминалась слабость плоти и обыденность человеческого бытия. Откуда у него вдруг возникли такие эпитеты, Олег не знал, но они здорово подняли ему настроение. Он широко улыбнулся и зашагал вперед чуть быстрее.

Его дыхание все еще было уверенным, а ноги и руки слушались его, пусть и не так хорошо, как в начале этого долгого дня.

Он пытался вспомнить, какое еще состязание длилось всего один день, и понимал, что такого не бывало. Атлеты находили укрытия и пищу, оружие и снаряжения, выступая друг против друга полностью подготовленными. Новая арена двадцать четвертого сезона была самой беспощадной и разрушительной, под стать которой подобрали и состав участников, не заставивших себя просить разнести все вокруг и как можно изощреннее справиться со своими врагами.