Сотник (Часть 1-2)
Шрифт:
Епископский ближник невесело усмехнулся, и Мишка с удивлением подумал, что пьяный ли притворно или на самом деле, но сейчас Феофан искренен.
– Нет! Главная его вина – он прежде своего долга поставил жизни своих детей и жены! Не мог он по-иному решить, но все равно это вина… И на смерть их обречь – грех бы на душу взял, но то, что поддался врагам – вина несомненная. Ибо есть – должна быть! – высшая цель. У каждого, кто не просто для себя самого живет! – священник замолк и задумался, забыв про собеседника.
« С ума сойти: в двенадцатом веке встретить типичного «государева человека», когда еще и понятия-то такого нет! Не ожидал, ей-богу не ожидал! Сюрприз, конечно, приятный, но тем более непонятно, с какой стати ему вас так настойчиво обхаживать? Что «государев человек», да еще церковный деятель с такой увлекательной специализацией, как отец Феофан, рассчитывает поиметь с вас? И с вас ли? А с кого тогда? С ваших пацанов, что ли? Или… с Ратнинской сотни? А каким боком тут сотня прилепилась? Разве что в Турове уже наслышаны о наших боевых подвигах за болотом и потирают руки в ожидании новой паствы?
Мало вам было уравнения со всеми неизвестными, так нет – еще одна переменная величина добавилась! И ведь ни одна сволочь нужной вам информацией так и не поделилась!»
– Потому монахи семьи и не имеют, чтобы такого искуса не испытывать, – прервал Мишкины размышления Феофан, – нет из него достойного выхода, чтобы душу не погубить! Если бы я мог его спасти – спас бы. Но душа его и так безгрешна, а телесную погибель… От этого никто спасти не властен! Говори… Говори мне про него – все что знаешь, рассказывай!
Хмель все-таки одолел отроческое тело, и Мишка вконец заплетающимся языком снова начал рассказывать про отца Михаила, что мог припомнить, стараясь только сохранить достаточно власти над собой, чтобы не наговорить лишнего.
Конец