Чтение онлайн

– Савик! – снова прищурясь, Глузд сменил официальный тон на дворовый, дружеский. – А ну, признавайся – откуда все знаешь?

– Так ведь учил…

– Только не ври!

– Ну, это… – чуть замявшись, Савушка махнул рукой. – Третьего дня в карауле стоял, у крыльца… А господин сотник вышел посты проверить.

– Ага-а! Так ты спал, что ли?

– Что ты, Глузде! Просто задумался. Ну, песню вспоминал… ну, ту, строевую… Тверже шаг! Смелей вперед! Воевода нас ведет.

– Не песня это, а кричалка… – зажмурившись, урядник тоже припомнил слова, продолжил: – Все мы славим Господа Христа, Господа Христа, Господа Христа! Мы всегда славим Господа Христа, Господа Христа, Господа Христа! Аллилуйя!!!

– Аллилуйя! – вполголоса подхватил Савушка.

– Ну, так что? – резко оборвав кричалку, Глузд посмотрел напарнику прямо в глаза.

– Ну-у, вспоминал… – покраснев до самых ушей, глухо промямлил тот. – И господина сотника не сразу заметил. Вот и получил – два наряда и еще стрелковые наставленья учить. Уж пришлось выучить – потом в горнице господину сотнику докладывал! Ох, и красива горница-то! – Савушка неожиданно прищелкнул языком. – На полу войлок – мягко, стол большой, полки с книжицами, чашки-ложки расписные… как это… слово такое непонятное…

– Хохлома, – подсказал урядник. – Михайла наш много таких слов знает.

Михайла, а не «господин сотник». Савушка знал, что урядник Глузд был одним из немногих, кто мог иногда звать своего командира вот так, запросто, по имени. Имел право, в опасном походе в месте с Михайлой-сотником был, откуда больше половины младшей рати не вернулось.

– Тимофей Кузнечик тоже много чего непонятного знает, – Савушка вдруг прикрыл глаза, припомнил. – Про занятия в школе девичьей говорил… как-то так – физ-куль-ту-ра, вот!

– А умеет он еще больше! – покровительственно усмехнулся Глузд. – Ножи, что сами собой затачиваются, уже и немногие кузнецы могут… А еще – для арбалета прицелы! И это… летающий змей – мишень и знак кому подать…

– И библиофека еще, и мануфактура…

– Ну, это все Михайла-сотник придумал. Как и озимые… А вообще – они с Кузнечиком похожи чем-то… – Урядник задумчиво посмотрел в небо. – Оба иногда говорят по-непонятному, оба что-то такое придумывают, чего допрежь не было… обсуждают промеж собой какие-то дела…

– Да уж… Кузнечик вообще – непонятный… – согласно кивнул Савушка. – Но парень славный, да!

Тимка Кузнечик появился в Ратном недавно, и пары лет не прошло, как совсем еще юный мальчишка сбежал из земель боярина Журавля, где после исчезновения боярина стало твориться что-то не очень понятное. Кто-то что-то крутил, мутил воду, непонятно – зачем…

Тимку приняли хорошо, как родного, да он и стал родным, обретя вторую семью и крестных – воина (ныне наставника) Макара и наставницу Арину. Ну и сестрицу – Любаву, ту еще насмешницу…

– Господин урядник! Лодка! – метнувшись от реки, доложил Кирьян.

Небольшого росточка – ниже Савушки, но бойкий, храбрый, Кирьян и службу нес хорошо, и в играх был первым.

– Большая?

– Большая – на три пары весел. Но не ладья… Там один, похоже…

– Так! – быстро сообразил Глузд. – Савушка – остаешься здесь, прикрывать, если что. Кирьян – на проверку, я – в засаде. Задача ясна?

– Ага! Ой… Так точно!

Оставив Савушку на холме, у схрона, ребята быстро сбежали к реке. Звякнув кольчугою, Глузд сноровисто натянул тетиву арбалета и, наложив на ложе стрелу-болт, укрылся в прибрежных кусточках.

Кирьян же вышел на отмель…

Занимался рассвет, но солнце еще не вышло, еще пряталось за холмами, лишь первые лучи его золотили вершины деревьев и прозрачные перистые облака, пробегавшие у самого горизонта.

В большой – на три пары весел – лодке (в новгородской стороне такие называли «ошкуями») находился всего один человек – совсем еще юный отрок. Видно было, что лодка-то для него одного тяжеловата, парень едва справлялся и весь употел… или просто вымок…

– Кто таков? – грозно поведя заряженным арбалетом, вопросил Кирьян.

Несмотря на младой возраст, выглядел он, надо сказать, весьма солидно: кольчуга, меч в ножнах у пояса, там же, за поясом, – клевец, на голове – кольчужная сетка-бармица, шлемы в карауле хранились в схроне.

Снизу, из-под кольчуги, торчал подол длинной рубахи – синей, с золотистой вышивкой, узкие порты, крашенные корой дуба, заправлены в мягкие юфтевые сапожки. Богато! Ну так Михайла-сотник всегда стремился к тому, чтоб его воины босяками не выглядели. Встречали-то по одежке!

Вот и сейчас… Ну как не подчиниться столь важному воину?!

Кивнув в ответ, сидевший на веслах парнишка направил лодку к отмели. Греб он натужно – это было видно, старался, устал…

А больше в лодке никого не было, толок какой-то товар, прикрытый холстиной… Верно, в Туров, на торг, вез…

– Кто таков? Куда?

– Оселя я, из рода Никодима Рыбника, – повернув лодку бортом, обернулся отрок. – С земель боярина Журавля. В Туров, на рынок…

Хороший, видно, парнишка – улыбчивый такой, скуластый, светлые, чуть навыкате, глаза…

– Да мы тут частенько…

– Сосед, значит… Что ж ты один-то? Не тяжело? Здесь-то ладно, а на большой воде как?

– Так все на покосе ж! А там, дальше, рыбаки наши встретят…

– Ну, коли так… Удачи!

– И тебе, славный воин. Да хранит тебя Господь…

Соседей приказано было пропускать без особых вопросов. Да и что такого подозрительного было в этом одиноком мальчишке? Понятно, почему один – время такое, покосы…

– Подтолкнуть?

– Ну, если не трудно… Вот благодарствую! Спаси тя Бог!

Лодка тяжело отвалила от отмели…

Опустив арбалет, Глузд вышел из кустов.

– Из земель Журавля, в Туров, – доложил Кирьян.

– Да слышал я…

Сняв с ложа стрелу, урядник спустил тетиву самострела. То же самое проделал и Кирьян.

– Скоро и солнышко… – глянув в небо, негромко промолвил Глузд. – Хороший будет денек.

Свернув за излучину, юный лиходей Нерод ткнул веслом в холстину:

– Ану, кончай ночевать! Говорю, поднимайся, друже Корост! Я один грести буду?

– Да уж погребу! – откинув холстину, с наслаждением потянулся Корост. – Это и есть хваленая Младшая стража?