Чтение онлайн

Я посмеялся, вспоминая свои слезы и терзания, вызванные разрывом с Джулией. Теперь страданий я не испытывал. Только пожурил себя, что по глупости не бросил ее первым. Бедная Джулия! Я сильно напугал ее неистовством своей страсти.

Следующим вечером я не позволил Маттео уйти спать.

— Ты должен составить мне компанию. Мне надо уйти в час ночи.

— Составлю, если ты скажешь мне, куда пойдешь.

— Нет-нет, — я покачал головой, — это секрет. Но я хочу выпить с тобой за ее здоровье.

— Без имени?

— Да!

— Тогда за безымянную нашу, и удачи тебе!

Мы поговорили о пустяках, прежде чем я услышал от него:

— Я рад, что ты больше не страдаешь из-за Джулии д’Эсти. Я боялся…

— Нет, это ушло. Я внял твоему совету и убедился, что наилучший способ утешиться — влюбиться в кого-то еще.

Я немного волновался, идя на эту тайную встречу. Задавался вопросом, а вдруг это ловушка, устроенная дружелюбным Эрколе, чтобы избавиться от столь ненавистного ему человека. Но трусливое сердце недостойно прекрасной девы, и, даже если бы он напал на меня с двумя или тремя сообщниками, я сумел бы постоять за себя.

Страхи мои не оправдались. По пути домой, когда только-только затеплилась заря, я улыбался, вспоминая обыденность, с которой какая-то женщина открыла мне дверь и провела в комнату. Вероятно, она к такому привыкла. Даже не потрудилась посмотреть на мое лицо, чтобы узнать, кого пускает в дом, и оставалось только гадать, сколь много закутанных в плащ кавалеров входили в эту дверь, но меня не волновало, будь их и полсотни. С какой стати Клаудии быть более добродетельной, чем я? Внезапно я подумал, что наконец-то отомстил Эрколе Пьячентини, и мысль эта, безусловно не самая оригинальная, заставила меня замереть на месте и расхохотаться. Конечно же, образ, возникший перед мысленным взором, эта голова, увенчанная роскошными рогами, которыми я его наградил, мог рассмешить и мертвого. Да, о такой мести я, пожалуй, и не мечтал!

И кроме того, меня переполняла безмерная радость, потому что теперь я обрел полную свободу. Почувствовал, что разорвалась последняя тонкая цепочка, которая еще связывала меня и Джулию. На этот раз никакой любви я не испытывал. Только страстное желание овладеть этой роскошной, чувственной женщиной с такими пухлыми и алыми губами. Я желал ее телом, но не душой. Я вновь стал свободным человеком. И на этот раз мог не опасаться Немезиды.

Вот так какое-то время и текла моя жизнь, наполненная удовольствиями и развлечениями. Меня все устраивало, и я не хотел никаких перемен. Дни сменялись днями, началась первая неделя апреля. Джироламо устроил грандиозный бал, чтобы отпраздновать завершение строительства своего дворца. Он вселился в него, как только появились стены и крыша, но на внутреннюю отделку ушли годы. Он привлекал лучших мастеров Италии, и теперь наконец-то поставил последнюю точку. Семейство д’Орси пригласили с особой учтивостью, и вечером мы прибыли во дворец.

Поднялись по парадной лестнице и попали в огромный зал, который по замыслу Джироламо предназначался для таких вот грандиозных приемов. Повсюду горел яркий свет. В дальнем конце, на небольшом возвышении, на золоченых стульях с высокими спинками, сидели Джироламо и Катерина Сфорца. За ними полукругом и на ступеньках застыли, как статуи, придворные, дамы Катерины и несколько кавалеров. Позади них — ряд гвардейцев.

— Прямо-таки королевская свита! — Кеччо кривил губы.

— Не дешевое это занятие — быть правителем Форли, — отметил Маттео, подливая масла в огонь.

Мы приблизились, и Джироламо, увидев нас, поднялся и сбежал по ступенькам.

— Мой дорогой Кеччо! — воскликнул он, сжимая его руки. — Я жду тебя как главного гостя.

Маттео и я направились к графине. В этот вечер она превзошла себя. Ее серебристое платье сверкало и переливалось. Бриллианты в волосах сияли, как светлячки в ночи. Шею, запястья, пальцы украшали драгоценные камни. Никогда она не выглядела такой прекрасной, такой величественной. Пусть все говорят, что им хочется, Кеччо, и Маттео, и остальные, но она родилась, чтобы быть королевой. Так странно, что дочь грубого солдата и распутницы внешностью ни в чем не уступала любой императрице, предки которой многие столетия восседали на престоле.

Нас она встретила крайне любезно. Меня похвалила за некоторые стихотворения из тех, которые читала, и поблагодарила за посвящение ей пасторальной пьесы моего сочинения. Она не могла воздать должное интеллектуальным достижениям моего дорогого Маттео, но его амурные подвиги дали ей повод игриво упрекнуть моего друга. Она пожелала знать подробности, и я оставил ее, внимательно слушающую историю, которую Маттео нашептывал ей на ухо, причем я не сомневался в том, что сам он героем этой истории не являлся.

Я пребывал в исключительно хорошем расположении духа и огляделся в поисках человека, с которым мог бы над чем-нибудь посмеяться. Заметил Джулию. Я видел ее раз или два после возвращения в Форли, но ни разу не говорил. Теперь же я чувствовал себя уверенно. Точно знал, что она мне совершенно безразлична, но подумал, что неплохо бы хоть немного ей отомстить. Какое-то мгновение смотрел на нее, и принял решение. Подошел к ней и почтительно поклонился:

— Донна Джулия, несравненный мотылек!

Она неуверенно глянула на меня, не зная, как отнестись ко мне.

— Позвольте предложить вам руку, — решительно продолжил я.

Она улыбнулась чуть смущенно и взяла меня под руку.

— Как прекрасна сегодня графиня! — воскликнул я. — Все должны влюбиться в нее. — Я знал, что Джулия ненавидит Катерину, да и Катерина отвечала ей тем же. — Я бы не посмел сказать этого другой женщине, но знаю, что ты напрочь лишена ревности. На этом балу она луна среди звезд.

— Идея не первой свежести, — холодно ответила Джулия.

— Но более чем уместна в настоящий момент. Я думаю написать об этом сонет.

— Как я понимаю, сонеты в ее честь уже писались, и, думаю, дамы Форли будут тебе за него очень признательны.

Я рассердил ее и по собственному опыту знал, что в таком состоянии ей обычно хотелось плакать.

— Боюсь, ты злишься на меня.

— Нет, это ты зол на меня, — ответила она, уже на грани слез.