Чтение онлайн

ЭЛЕН опять дотрагивается до своей щеки. ВИНИ идет к буфету, вынимает печенье, дает ЭЛЕН. ЭЛЕН засовывает печенье в рот.

Одно маленькое печенье не испортит тебе аппетита.

ВИНИ поворачивает ЭЛЕН в сторону двери. ЭЛЕН выходит на веранду. В это время на веранду поднимается по ступенькам КЕЛЛЕР. Девочка дотрагивается до него, затем снова вопросительно касается рукой своей щеки, ждет.

КЕЛЛЕР. Она уехала.

Он чувствует себя с ЭЛЕН неловко, когда он кладет свою руку ей на голову, девочка отстраняется от него. КЕЛЛЕР стоит и с грустью смотрит на ЭЛЕН.

Она уехала, сын и я не в ладах, а ты не знаешь, что я твой отец. Никто меня не любит, и обед запаздывает.

ЭЛЕН трогает свою щеку, ждет. КЕЛЛЕР ищет что-то в своем кармане.

Вот. Я тебе что-то принес. Немножко сладкого не принесет тебе вреда.

Он разворачивает и дает девочке большой леденец. ЭЛЕН хватает конфету. ВИНИ смотрит на них из окна.

ВИНИ (осуждающим тоном). Капитан Келлер, ну как я теперь заставлю ее есть ужин, после того, как вы накормили ее этой дрянью?

КЕЛЛЕР (кричит). Занимайся своим делом!

ВИНИ быстро исчезает. КЕЛЛЕР передумал и пытается отнять у ЭЛЕН конфету, но ЭЛЕН не отдает ее. Когда КЕЛЛЕР хочет выхватить конфету, девочка ударяет его ногой в колено. КЕЛЛЕР от боли подскакивает, ЭЛЕН с конфетой убегает и прячется во дворе за колодцем. КЕЛЛЕР яростно бросает газету на пол веранды, с шумом идет в дом мимо стоящей у входа ВИНИ и исчезает.

Освещение дома КЕЛЛЕРОВ становится менее ярким, ВИНИ и ЭЛЕН уходят. В это время стук колес в левой части сцены нарастает крещендо, достигая максимального звучания, которое символизирует прибытие поезда. Левый край сцены освещается, виднеются очертания экипажа; в экипаже сидит КЕЙТ в ожидании, внимательно глядя вниз налево. Там появляется АННИ в темных очках и помятом во время путешествия платье. Она останавливается и ждет со своим чемоданом. ДЖЕЙМС идет ей навстречу. Под рукой АННИ растрепанная, обернутая в бумагу книга — доклад института Перкинса.

ДЖЕЙМС (холодно). Мисс Сюлливэн?

АННИ (весело). Я здесь! Наконец-то! Я так долго ехала на поезде, что думала, он каждый раз возвращается обратно, когда я засыпаю…

ДЖЕЙМС. Я Джеймс Келлер.

АННИ. Джеймс? (Это имя останавливает ее). У меня был брат, которого звали Джимми. Вы брат Элен?

ДЖЕЙМС. Я только сводный брат. А вы ее гувернантка?

АННИ (с оттенком легкости). Во всяком случае, попытаюсь быть ею.

ДЖЕЙМС (разглядывая ее). Вы не очень похожи на гувернантку.

Входит КЕЙТ. АННИ стоит неподвижно, пока ДЖЕЙМС берет ее чемодан. КЕЙТ смотрит на нее с сомнением.

Мисс Сюлливэн.

КЕЙТ пожимает ей руку.

КЕЙТ (просто). В течении двух дней мы встречали все прибывавшие поезда.

АННИ разглядывает лицо КЕЙТ, и хорошее настроение снова возвращается к ней.

АННИ. Каждый раз, когда поезд останавливался, я должна была пересаживаться. Человек, который продал мне этот билет, заслуживает того, чтобы его привязали к рельсам…

ДЖЕЙМС. У вас есть сундук, мисс Сюлливэн?

АННИ. Да.

Она дает ему квитанцию и ДЖЕЙМС уходит с ее чемоданом. АННИ держит растрепанную книгу. КЕЙТ разглядывает ее лицо, и АННИ тоже смотрит на нее. Они как бы взаимно оценивают друг друга — аристократка с юга и ирландская девушка из рабочей семьи. АННИ немного не по себе.

Вы не привезли Элен, я так на это надеялась.

КЕЙТ. Нет, она дома.

Разговор обрывается. АННИ пытается начать чинную дамскую беседу, однако, ее энергия то и дело прорывается. Каждый раз, когда она это чувствует, она пытается сдерживать себя.

АННИ. Хорошо. Я думаю, я смогу потерпеть еще одну милю. Но не удивляйтесь, если я выйду из экипажа и буду толкать лошадь.

КЕЙТ. Элен тоже с нетерпением ждет вас. В доме была такая суматоха, что она почувствовала и ждет чего-то, Бог знает чего.

Так она выражает свое сомнение и АННИ понимает это.

Я ожидала… высохшую старую деву. Вы очень молоды.

АННИ (решительно). О, вы бы посмотрели на меня, когда я уезжала из Бостона. Я очень возмужала во время этой поездки.

КЕЙТ. Я имею в виду, что вам придется учить такую трудную девочку, как Элен.

АННИ. Я буду стараться. Ведь за попытку не сажают в тюрьму.

КЕЙТ. А возможно ли это вообще? Научить чему-то глухого и слепого ребенка, хотя бы половине того, что учит нормальный ребенок? Делалось ли это когда-нибудь?

АННИ. Половине?

КЕЙТ. Ну, хотя бы десятой доле?

АННИ (неохотно). Нет, не делалось.

Выражение надежды на лице КЕЙТ исчезает, она все еще оценивает взглядом молодость своей собеседницы.

Доктор Хоу делал чудеса, но вы говорите — учить, как нормальных детей? Нет, этого никогда не было. Однако, читая его отчеты, я подумала, что… (Она показывает на книгу, лежащую у нее на коленях)…он никогда не обращался с ними, как с нормальными детьми. Скорее, как с сырыми яйцами, которые все боятся разбить.

КЕЙТ (помолчав). Могу я спросить вас, сколько вам лет?

АННИ. Ну, знаете ли, я уже не подросток! Мне двадцать лет.

КЕЙТ. Целых двадцать лет!

АННИ храбро берет быка за рога.

АННИ. Миссис Келлер, не отчаивайтесь только потому, что я еще не падаю с ног от старости. У меня три больших преимущества над доктором Хоу, которых вы не могли бы получить ни за какие деньги. Первое — это то, что я знаю все его труды, я читала каждое слово, которое было им написано, а он не является человеком, которого можно было бы назвать немногословным. Другое преимущество — это то, что я молода, и у меня хватит энергии на что угодно. Третье преимущество — я сама была слепой. (Ей нелегко это сказать).

Пауза.

КЕЙТ (тихо). Преимущество.

АННИ. Ну и затем, существует еще ирландское везение, правда, не у всех.

КЕЙТ улыбается. Ей начинает нравиться АННИ.

КЕЙТ. Чему вы попытаетесь научить ее вначале?

АННИ. Вначале, в конце и в промежутках — речи.

КЕЙТ. Речи?

АННИ. Речь для мозга значит больше, чем свет для глаз. Это сказал доктор Хоу.