Чтение онлайн

– Двадцать четвертая страница, – сказал он, расплывшись в радостной улыбке.

– Эл! – воскликнула Элен. Половину двадцать четвертой страницы занимало рекламное объявление компании АМ/США с большой фотографией ведущего, синоптика, регулярно выступающего с прогнозами погоды, кинокритика и тележурналиста, рассказывающего телезрителям о новых товарах. В верхнем углу страницы, отделенная от других, крупным планом улыбалась с фотографии Элен, излучавшая обаяние и уверенность в себе. Фотографию сопровождал неброский заголовок: «С этой недели. Элен учит гостеприимству». – Эл! Это просто фантастика! Замечательно! Господи, Эл! Я тебя расцеловать готова!

– Так чего же ты ждешь? – осведомился тот.

– Поцелуй был, прямо скажем, так себе, – констатировал Эл, когда они вышли из ресторана. – Когда-нибудь в один прекрасный день я тебя поцелую. И вот тогда ты узнаешь, что такое настоящий поцелуй…

Джоанна, которой не с кем и некуда было идти, сидела дома и смотрела по телевизору «Шестьдесят минут». Она увидела, как Морли Сейфер берет интервью у Денни Дурбана. Денни рассказывал о том, как преуспевает фирма «Все для кухни», специализирующаяся на производстве деликатесов и кухонного оборудования, которая совсем недавно перешла в собственность компании, основанной его матерью. Этого Джоанна вынести не могла, и она развернула «Нью-Йорк Таймс», чтобы по телепрограмме отыскать более подходящую передачу. Именно тогда она увидела рекламное объявление АМ/США, которое Элен показывал Эл.

Зависть пробудила в Джоанне почти животную злость, и именно злость помогла ей найти выход из тупика, в котором она беспомощно металась с того самого дня, когда Мел сообщил ей о юридических баррикадах, которые возвел Макс, чтобы оградить свое состояние. Макс никогда не относился всерьез к фирме «Декор», считая ее просто игрушкой, которая годилась лишь на то, чтобы чем-то занять Лью. По мнению Макса, настоящим бизнесом были только сделки по недвижимости и собственность. Мини-миллионы в сравнении с макси-миллионами, которыми он ворочал. И Джоанна бездумно соглашалась с Максом, презрительно полагая, что «Декор» – это всего лишь капля в море.

Теперь же она поняла, что «Декор», которой принадлежала половинная доля в «А Ля Карт» и целиком «Все для кухни», перестала быть детской забавой. Она сняла трубку и набрала номер Мела Фактира.

– Мел, «Декор» – это ключ ко всему, – сказала она. – Макс – совладелец «Декора», и я голову даю на отсечение, что он не удосужился ее прикрыть какой-нибудь безвестной андоррской корпорацией. Проверьте…

Мел проверил. Джоанна была права.

Через месяц Элен наняла себе помощницу, расторопную молодую женщину по имени Норма, отличающуюся жизнерадостностью и чувством юмора, которая великолепно расправлялась со всей канцелярской работой, умела отыскать водопроводчика, хотя представители этой профессии уже вполне могли быть занесены в Красную книгу, могла составить подробную программу банкета даже для клиента, который выводил из себя своей нерешительностью, и могла приготовить любое блюдо, был бы только рецепт.

Помощница! Когда Элен об этом думала, ей каждый раз хотелось ущипнуть себя и убедиться, что это не сон. Бренда давно говорила ей, что это надо было сделать. Иметь помощника для серьезного бизнеса – это просто необходимо.

– А как замечательно ждать ребенка, – обняла дочь Элен.

Бренда была на восьмом месяце беременности, и Элен не терпелось скорее стать бабушкой. Бренда улыбнулась, радуясь тому, что ее мать счастлива. В глубине души она считала, что мать относится ко всему, что связано с материнством, чересчур сентиментально. Хотя Бренда и очень хотела иметь ребенка, сюсюканье было не в ее стиле.

Но когда в последний день семьдесят девятого года сестра в роддоме положила на руки Бренде ее маленькую дочь, Бренда была потрясена тем, насколько у этой крохотной малышки все настоящее: розовые пальчики на руках и ногах, нежный ротик, уже изогнутый в блаженной улыбке, мягкие прядки льняных, почти белых волос, которые покрывали крошечную головку.

Бренда улыбнулась своей дочери, которой от роду было всего несколько часов, и вдруг разразилась слезами невыразимого счастья. Уже на следующие сутки она послала в «Ол-Кем» заявление об уходе.

– Что она сделала? – переспросил Лью, не вполне поверив тому, что сказала ему Элен, когда они поднимались на лифте в палату для рожениц в Бостонской клинике. Утром этого дня Лью на короткое время прилетел в Бостон после долгого и тяжелого разговора с отцом.

– Она уволилась, – повторила Элен. – В «Ол-Кем» не предусмотрены отпуска по беременности и уходу за ребенком для сотрудников администрации – только для технического персонала. Шеф Бренды сказал ей, что она может получить две недели отпуска, и судя по всему, он был не особенно любезен. Представляю себе, как Бренда прореагировала на его слова.

– Просто невозможно поверить, – сказал Лью. – Бренда ведь продвигалась такими темпами! Я был уверен, что она в конце концов станет президентом компании.

– Да и все вокруг так думали, – Элен остановилась на секунду. Лью открыл дверь в палату и пропустил Элен вперед. – Но с появлением ребенка взгляды женщин на жизнь меняются.

И Бренда это подтвердила.

– Теперь, когда женщины завоевали себе право губить самих себя, надрываясь от перегрузок, я из этой игры выхожу. Я себя губить не собираюсь. Я хочу сидеть дома с моей малышкой, с Каро. Когда она немножко подрастет, я вернусь на работу.

– Каро? – переспросила Элен. – Уменьшительное от Каролины?

Бренда кивнула и передала ребенка Элен, которая взяла свою первую внучку на руки. Как замечательно все сложилось, подумала она. Она счастлива, она добилась успеха, а может быть, у нее даже будет еще любовь. И для Бренды все в конце концов устроилось наилучшим образом: после волнений первых лет она счастлива в замужестве, у нее прекрасный, здоровый ребенок и замечательное будущее, в которое можно заглядывать без страха и сомнений. Элен почувствовала, что глаза ее наполняются слезами.

Она плакала радостными благодарными слезами. Одна крупная слеза капнула Каро на крошечный носик и скатилась на щечку. Малышка сморщила лицо, словно улыбаясь, а Элен баюкала ее на руках и смотрела на девочку с невыразимой нежностью.

– Смотри! – сказала Бренда. – Она тебе улыбается!

Слезы Элен растаяли и сменились улыбкой и смехом, и глубоким чувством умиротворенности и удовольствия. Она никогда прежде не ощущала так остро всю полноту жизни, никогда жизнь для нее не была наполнена таким смыслом.

А Лью, видя, как счастлива Элен, с ужасом сознавал, что именно ему волей-неволей придется разрушить это счастье.

– Отец с Джоанной так и не пришли к согласию по поводу дележа имущества при разводе, – сказал Лью, когда они сидели за чашкой кофе в кафетерии при больнице.

– Он же, кажется, предлагал ей большие деньги, – сказала Элен. Она была занята мыслями о Бренде и ее будущем. Она думала о том, как непохожи женщины поколения Бренды на женщин, принадлежащих к ее собственному поколению. Она вспомнила, как после смерти Фила у нее не было решительно никакой уверенности в том, что ей удастся найти работу, что она сможет обеспечить семью. Сомнения такого рода никогда даже в голову не приходили Бренде, и Элен завидовала этой ее непоколебимой уверенности в своих силах, уверенности, которой в полной мере обладали сверстники ее дочери.