Чтение онлайн

…В Сормове Девятаева почтительно встретил главный конструктор кораблей на подводных крыльях Ростислав Евгеньевич Алексеев, его сотрудники, капитан-испытатель «Ракеты» Виктор Григорьевич Полуэктов, механик Николай Петрович Горбиков.

Девятаев понимал, что для него, впервые увидевшего «Ракету», многое здесь будет новым, неизвестным. И прежде всего — скорость. Вода, речной фарватер — это не небо, где истребитель становится истребителем… Полуэктов же, спокойный, рассудительный человек, знает в «Ракете» каждую заклепочку. При постройке судна он подсказал конструкторам больше ста дельных предложений. И потому при первой же встрече Девятаев откровенно сказал ему:

— Направление-то у меня с большой печатью, а если в деле нет разумения, ею не прикроешься…

— Меня тоже «женили» заочно, — шутливо отозвался Полуэктов. — Но не жалуюсь: «невеста» быстроногая…

— Кто в море бывал, — добавил главный конструктор Алексеев, — тот лужи не боится. Все будет хорошо.

Упорства и настойчивости Девятаеву было не занимать. Выводить «Ракету» на крылья, вести в скоростном режиме оказалось не так страшно, как «малевали». Сложнее оказалось отработать подходы к причалам. Тут-то и пригодился летный опыт. Ведь посадить самолет на землю — один из самых ответственных моментов полета.

Полуэктов остался доволен новичком.

— Сообразительный, — сказал о нем Горбикову. — Над чем я бился неделю, за день осваивает.

Механик подтвердил:

— И в двигателе разбирается…

Семнадцатого августа все газеты напечатали Указ… Правительственной телеграммой Михаила Девятаева вызвали в Москву.

Главный маршал авиации, командующий Военно-Воздушными Силами страны Константин Андреевич Вершинин вручил капитану «Ракеты» орден Ленина, Золотую Звезду, грамоту Героя.

На торжестве были и Александр Иванович Покрышкин, и успевший прилететь с Дальнего Востока Владимир Иванович Бобров.

Хорошо было хлебосольное московское гостеприимство, приятны встречи со старыми друзьями и новые знакомства. Но в Горьковском речном порту готовили «Ракету» к открытию первой в стране регулярной скоростной пассажирской трассы. Девятаев заспешил туда. Ему предстояло нести вахту в капитанской рубке.

Воскресным утром двадцать пятого августа 1957 года впервые полетело с пассажирами диво дивное, корабль крылатый — «Ракета».

И, как ни странно, началось это с курьезов. В канун рейса судоходная инспекция и спасательная служба поставили

Теперь это устрашающее предупреждение вызывает лишь легкую усмешку. А тогда… Тогда владельцы личных плавсредств всерьез приуныли, им, казалось, пришел конец. Попробуй поплыви — дьявольская «Ракета» вмиг раздавит, щепок не соберешь. Даже отчаянные смельчаки не отважились спустить лодки на воду. В «указанные часы» купальщики, как по команде, выскочили из воды на песчаные берега, а рыболовы, проклиная шайтан-пароход, непойманных язей и окуней, торопливо смотали удочки.

— Уходи от воды, волной расшибет! — через мегафоны со всей строгостью вещала милиция.

— Тебе жизнь не дорога? — спрашивала спасательная служба. — Валяй отсюда!

Ведь никто еще не видел летающего судна, не знал, «с чем его едят».

Все было внове.

Когда в шестидесятом году по Волге начал ходить «Метеор» — крылатое судно вдвое больше своего первенца — такой шумихи не было. Но устрашение первой «Ракетой» держалось не одну навигацию. Кому-то сказали, что она «попадает в воздушные ямы», что «крылья» могут отвалиться и «Ракета», как снаряд, «врежется в речное дно». Чтобы рассеять всякие сомнения, Полуэктов прибегнул к «наглядной агитации»: предложил членам экипажа брать в дорогу жен, детей, знакомых и покатать на новом судне. На дебаркадерах уговаривали людей:

— Не хотите быстро и с комфортом ехать? Или побаиваетесь? Да вон, смотрите, детишки не трусят…

Как анекдот вспоминается курьез. «Ракета» ошвартовалась у причала. К сходням подошла старенькая женщина со свертком.

— Где у вас тут капитан?

— Я, мамаша, — Девятаев открыл дверцу рубки, — слушаю вас.

— Спасибо тебе, сыночек, большое спасибо.

— За что? — не понял он. — Вы, кажется, с нами не ехали.

— Правильно, правильно. И не поеду, я пароход жду, на нем живой останешься.

— Не понимаю, в чем дело? — капитан перевесился через перила.

Женщина, приподняв сверток, повеселела:

— Я в сельпе мануфактуры на две кофты купила и внучатам на рубашки. Подмочили ее немножко, и цену скостили. А материал все равно хороший. Вот и спасибо тебе.

— За что? Не понимаю…

— А как же, — старушка заговорила украдкой, чтоб другие не услышали. — Восекось вон какой ветер был. Сказывают, твоя «Ракета» на баржу налетела, бок ей пробила. Ну, и подмочило мануфактуру-то, продавать стали дешевле.

Не выдержав, капитан расхохотался.

— Ни на кого мы не налетали, мамаша, — ответил, посерьезнев. — Никакую баржу не топили. Напраслину разносят.

— Да, я сама-то не видела. Только спасибо тебе…

Убирая трап, моторист, парень веселого склада, не выдержал:

— Бабуся, а тебе атомной энергии не надо?

— Накой она?

— Печку топить. Одного наперстка на всю зиму хватит. В тепле будешь.

Капитан из рубки погрозил пальцем мотористу. Но тот закончил:

— Вон около бакена мы ледокол ухайдакали. Нырни — и будет у тебя атомная…

— Я шкипера попрошу, он у меня знакомый.

Но вернемся к первому рейсу. В тот солнечный воскресный день, кажется, все жители прибрежных сел и деревень высыпали к реке. Сгрудились на холмах, облепили откосы. Мальчишки, словно щебечущие воробышки, устроили свои «наблюдательные пункты» на покатых крышах домов и в густоте зеленых куполов деревьев.

«Ракета» выкатилась из-за поворота просто, как шарик. И, ко всеобщему удивлению, никого не пугая, не разбивая и не расталкивая: то ли стремительно плыла, то ли летела, как легковой автомобиль по хорошей дороге. И никакой огромной волны за кормой — только узенькая косичка вспененной воды.