Чтение онлайн

Ирина пошла укладывать сумку, подкрашиваться. Потом она постучалась к Кате:

– Кекс, хочешь вместе выйдем? Мне уже пора...

– Нет, мам, я должна еще подумать ,что надеть, кое-что записать. Ты езжай, я позже.

Ирина внимательно поглядела на дочку - повзрослела буквально за последний час

– Не волнуйся, мам, - поймав ее взгляд, сказала Катя - я все поняла, слез не будет. Мне просто сейчас надо собраться. И с мыслями тоже.

Ирина поцеловала ее.

– Только пожалуйста не поздно.

– Витя проводит. Я позвоню.

Катя тоже поцеловала Ирину. Ирина зашла к матери на кухню, та смотрела телевизор.

– Хороший старый фильм с Мироновым.

– Все, мам, я поехала. Катя сама уж собирается, она чуть попозже. Постараюсь сегодня еще позвонить.

– Хорошо. Даст Бог, утрясется.

Ирина вышла на улицу, медленно пошла к метро... С Ота встречаться не хотелось, но и отвращения не было и причин не встречаться не было. Ирина вспомнила свои дневные рассуждения о любви и привязанности и вспомнила фильм, который смотрела когда-то. Там играл Любшин... "Нелюбовь" назывался фильм. Умный фильм. Именно "нелюбовь" у меня. Там она хорошо исследуется в этом фильме - со знанием дела люди делали такое кино. И женщина-сценаристка, это, чувствуется, не понаслышке знает и мужчина-режиссер. Но погибает от "нелюбви" там женщина. Выберусь ли из болота этой "нелюбви" я?" Ирина хотела как-то встряхнуть себя, настроить свидание все же. "Что я как рыба мороженная?". Не очень получалось "Ну уж, какая есть!" - как будто рассердившись на себя, решила она. Возле консерватории ее ждал Ота. Увидев Ирину, он улыбнулся, шагнул к ней. Породистое лицо. Хорошее лицо интеллигентного московского грузина. Этот и в старости будет красив. Воспитанный человек. Ирина, каждый раз встречаясь с ним и даже говоря по телефону, помнила об этом. "Я определенно не в духе. Почему-то разговор с Витей... Как он подбирал слова, заикался, как пытался ей растолковать... Он защищал право своей мамы на личную жизнь? Отчего-то мне стало больно... Но Ота не причем. Ни в коем случае не задеть, не Оталкнуть его". Ирина улыбалась, отвечала на заботливые вопросы, что-то рассказывала. До начала концерта они вполне мило проболтали. В буфет, к счастью, он ее не повел. Музыку они слушали одинаково - отрешившись от всего, полностью отдавшись стихии звуков, гармоний. В антракте Ота поинтересовался, не хочет ли Ирина чего-нибудь - сока, шоколада. Ирина поблагодарила, отказалась. Он не настаивал и, кажется, ему это понравилось. "Он ведь меня тоже изучает, не только я его. Естественно". Второе отделение концерта. Ирина давно не получала такого полного чистого глубокого наслаждения, ничего вокруг не существовало. Вот, наконец, зал взорвался аплодисментами. Рядом с ней стоял Ота, несколько раз он крикнул "браво". Публика засыпала музыкантов цветами. Вот дирижер поднял палочку, зал стих, и опять полилась волшебная музыка. На "бис"... Из консерватории они вышли в одинаково приподнятом, счастливом настроении.

– Ирина Викентьевна, позвольте пригласить вас на ужин. Я между прочим, прекрасный кулинар, а так как на ваш счет у меня серьезные намерения, я хочу начать хвастаться своими умениями. Принимаете приглашение?

– Что ж с вами делать...

Ота Ираклиевич остановил машину, назвал адрес - Серпуховка. Этот район Ирина любила, по дороге Ота рассказывал Ирине, что двадцать с лишним лет назад, когда он только перебрался в Москву, жил сначала у друга: в грузинско-еврейско-русской семье. Очень веселой, шумной, гостеприимной.

– На одной из барышень, племяннице Марии - хозяйки дома, я и женился. Веселый молодой брак. Он как молодое вино. Голова кружилась, ноги кренделя выделывали, но только от веселья. Но, взрослея, мы менялись... Вы это проходили?
– Ота поглядел на Ирину.

– В общем, да, - Ирина подумала, что все же схема ее жизни с Костиным отцом была другая - слишком уж "студенческим" был их брак - все в компании, все на виду. Так что даже опьянения "молодым вином" она, кажется, и не почувствовала, зато, повзрослев, Паша проявил себя как прекрасный отец обеспечил Костю. Есть ли у Ота дети?

– Ота Ираклиевич, а потомство?

– А как же. Мария. В честь добрейшей Марининой тетушки. Обе они теперь далеко. В Испании. Барселона... Гауди...
– Ота сделал какой-то неопределенный жест, будто провел волнистую линию.
– У них там все хорошо. Вот и приехали.

Ота расплатился, вышел из машины, помог выбраться Ирине.

– Прежде чем мы войдем в дом, я хочу вам, Ирина, кое-что сказать: я кавалер страстный и вы мне очень нравитесь, но я воспитанный и чуткий и поэтому, знак, что мои чувства находят отклик, если это вам будет это угодно, подадите вы. Например, перейдете со мной на "ты". Поверьте, я об этом мечтаю, но я всегда уважаю "право королевы".

Ота поклонился и открыл перед Ириной дверь подъезда. Как ни странно, Ирина не почувствовала никакой неловкости - ей было весело, она действительно чувствовала себя очень хорошо в обществе этого зрелого уравновешенного мужчины, нервозность улеглась, голова была ясная. У Ота было очень уютно - просторная комната, арка, за ней уютная с округленными углами кухня. Хозяин провел гостью по квартире, показал, где вымыть руки. Приятное освещение, несколько пейзажей в комнате. Ота усадил Ирину за стол, начал потчевать. Ирина сама себе искренне призналась - давно никто так красиво не ухаживал.

– Понимаете, Ирина, у меня очень хорошо между собой жили родители. Знали они какой-то секрет. Не то что бы они не ссорились никогда, бывало у мамы темперамент пылкий, да и папа горячий. И крики были, и посуда билась, но это у них было вроде бы и условлено, заложено в какой-то негласный "брачный договор", у них определенно были свои правила и поэтому им было хорошо друг с другом, а нам всем - рядом с ними. Я, честно говоря, поставил себе цель прожить так остаток жизни. Я знаю, какой должна быть женщина, с которой мы смогли бы договориться.

"Да-а, он человек одной идеи, говорит о том, что ему важно. Я его понимаю, но я-то не верю в "договоры". Ирине предложенная хозяином тема ничуть не мешала наслаждаться уютной атмосферой, да и ухаживал за столом за ней Ота красиво. Ирина легко рассказала ему историю своих родителей, кое-что рассказала о Кате и Косте, вскользь упомянула о тяжелом браке с Петром. О Васе не говорили. Понятно было, что сегодняшний вечер для другого. Ирина чувствовала, что у них много общего, похожее чувство юмора. Поняв ее настроение, Ота поцеловал ей руку и сказал:

– Не будем спешить. Все, что я вам сказал, не имеет временных рамок. Когда-нибудь,..

– Да, я тоже люблю слова "когда-нибудь", "может быть", "возможно", я не люблю "если"...

После кофе Ота вызвал такси и отправил Ирину домой. Возвращалась Ирина в праздничном настроении: "Не нужно загадывать, не нужно, но все, что происходит - мне нравится". Было еще не очень поздно, и Ирина быстро набрала материн номер:

– Не спите? Как у вас?

– Катя спит. Я ждала твоего звонка. Ты знаешь, они с Витей выпили вина... Она мне это сказала и сказала, что понимает героинь Хемингуэя и сразу легла спать. А у нее между прочим, завтра то ли сочинение, то ли изложение!
– Мать говорила все это с некоторым упреком - о чем, мол они с Катей думают, совсем о школе забыли.

– Мам, у нее сейчас важный момент - она впервые переживает разлуку с любимым человеком!

– С любимым человеком? Тоже скажешь... Они еще малы.

– А что, разве Катя в Витю не влюблена? Я думаю, и он тоже, но она точно!

– Ну не знаю, не знаю... Меня все же волнует, как она завтра пойдет, напишет

– Мам, теперь я тоже об этом думаю. Нашими молитвами... Думаю, все будет в порядке. А как ты сама себя чувствуешь?

– Неплохо. Звонил твой отец. Они с Майей мечтают нас видеть в гостях в любом составе. Мой билет оплачивает он в качестве подарка к грядущему дню рождения...

– Вот и хорошо. Скорее всего полетите вы с Катей, а потом я Катю заберу и с ней уж к Косте, когда сговоримся. Но это обсудим через некоторое время, ладно?

– Спокойной ночи.

Ирина положила трубку. Вино, Хемингуэй. Музыка, Ота. Надо все же посмотреть эту кассету, что Костя прислал.. Ирина включила телевизор, поставила кассету, взяла пульт. "Интимная жизнь как отражение психического комфорта и дискомфорта в семье" перевел женский голос слова блондинки, появившейся на экране. Женщина в синих бриджах, какой-то серебристой с ярко-голубыми вставками майке расхаживала по террасе загородного дома, поправляла букеты, что-то сбивала миксером и вещала: "Когда у нас с мужем (а прожили мы уже четырнадцать лет) наступает разлад в отношениях: он не доволен, как я воспитываю детей, какой сделала салат к завтраку или выбрала сок, а я в свою очередь не могу переносить бесконечных звонков ему из фирмы, в интимном плане у нас наступает время разнузданности и всяческих прихотей. Нет-нет, мы вовсе не ищем других партнеров, у нас и речи нет об измене, просто у нас такое противоядие против энтропии быта. Мы как-то еще лет пять-шесть назад, случайно, в вечер примирения, когда, уложив детей, подводили итог исчерпавшегося конфликта, вдруг обозначили это словами. Именно с этого вечера, как мы заметили, нам больше требовалась нежность, чем страсть - мы отдыхали в обществе друг друга и в интимном плане. Могу сказать, что наше открытие успокоило нас и мы без страха переносим любые периоды нашей семейной жизни, причем периоды "разнузданные" делаются все более и более насыщенными всякими экспериментами, а периоды "нежные" - все более упоительными. Уверяю вас, пределов этому нет и мы не боимся старения потому что мы вместе. А мы не молоды... Брак у нас поздний..." Ирина выключила телевизор. "Так. И тут "договор". Только зачем мне прислал это Костя, что он этим хотел сказать, что они с Ритой уже вступили на путь такого договора, что к своему браку они относятся сознательно, а я в свое время в браках жила без системы, и он мне дает совет на будущее, если оно у меня, конечно есть... С позицией Ота, такой подход к жизни, кажется, монтируется. Посмотрим. Нужно будет обсудить с Галей, да и с Таней тоже, пожалуй." Раздался звонок.