Чтение онлайн

Таким образом, еще в ходе планирования войны против СССР в германском командовании выявился разный подход к решению важнейших стратегических задач. Первую линию (концепция «концентрического наступления» на Москву) представлял генеральный штаб сухопутных войск, вторую (наступление по расходящимся направлениям), которой придерживался и Гитлер,— штаб ОКВ.

Генерал Филиппи пишет, что еще в сентябре штаб оперативного руководства вермахта по заданию Йодля составил оперативно-стратегическую разработку, которая «также предусматривала удар массированными силами через Смоленск на Москву, но содержала и опасную идею остановить войска в центре, повернуть подвижные силы на север, чтобы помочь дальнейшему продвижению застрявшего соседа еще до того, как будет предпринято наступление на Москву». «Можно полагать,— пишет далее Филиппи,— что Гитлер прочно усвоил идею этого «поворота», подходившую как нельзя лучше к его стратегической концепции, хотя он ее совершенно иначе обосновывал [175] . Вероятно, и Геринг приложил свою руку к тому, чтобы разжечь в Гитлере стремление к достижению военно-экономических целей. В качестве председателя совета министров по обороне империи он потребовал в ноябре 1940 г. от начальника военно-экономического управления штаба ОКВ генерала Томаса составить для него доклад, в котором выдвигалось требование быстрого овладения европейской частью России в связи с обострением продовольственного положения империи и ее трудностей с сырьем. Особенно в нем подчеркивалась необходимость захватить неразрушенными ценные русские экономические районы на Украине и нефтяные источники Кавказа» [176] .

Так или иначе, точка зрения штаба ОКВ возобладала и нашла свое отражение в окончательной директиве № 21 верховного главнокомандования, подписанной Гитлером 18 декабря и получившей вместо прежнего кодового наименования «Фриц», а затем «Отто», новое — «Барбаросса», которое как бы придавало войне символический смысл крестового похода.

В директиве говорилось, что после рассечения советского фронта в Белоруссии основной немецкой группировкой, наступающей из района Варшавы, создадутся «предпосылки для поворота мощных частей подвижных войск на север, с тем чтобы во взаимодействии с северной группой армий, наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступить к операциям по взятию Москвы — важного центра коммуникаций и военной промышленности» (док. № 14).

На юге, после уничтожения советских войск на южном фланге фронта, планировалось «своевременно занять важный в военном и экономическом отношении Донецкий бассейн».

17 декабря Гитлер в беседе с Йодлем по плану «Барбаросса» особо подчеркнул, что в 1941 г. вермахт должен решить «все континентальные проблемы в Европе, так как после 1942 г. США будут в состоянии вступить в войну» (док. № 15).

Следовательно, основная цель плана «Барбаросса» состояла в том, чтобы разбить Советские Вооруженные Силы в одной скоротечной кампании.

Директива № 21 требовала закончить подготовку к нападению на Советский Союз к 15 мая 1941 г.

Стратегические аспекты и условия агрессии против Советского Союза были обсуждены еще раз на совещании в фашистской ставке 9 января 1941 г., на котором присутствовали высшие чины вермахта и министр иностранных дел Риббентроп (док. № 16). Гитлер особо выделял факторы, благоприятствовавшие, по его мнению, успешной войне против СССР.

1. Английская армия пока не способна осуществить вторжение и начать какие-либо активные действия на европейском континенте.

2. Война против Советского Союза и его быстрый разгром развяжут руки Японии для действий в Азии и на Тихом океане, что удержит Соединенные Штаты от вмешательства в европейские дела.

3. Ситуация на европейском континенте очень выгодна для Германии: поверженная Франция «бессильна», в балканских странах «изменение обстановки не в пользу Германии исключено», Норвегия находится прочно в руках немцев.

4. Советские Вооруженные Силы, лишившись своих руководителей, являются «глиняным колоссом без головы».

Поэтому, заключал Гитлер, необходим как можно более быстрый разгром Советского Союза с использованием максимальных сил, пока благоприятная для Германии обстановка не изменится к худшему. Все ставилось на карту «молниеносной» войны.

Многие бывшие генералы вермахта и военные историки ФРГ пытаются выдать решение Гитлера наступать на Москву только после разгрома советских войск в Прибалтике и на Украине за основной и единственный порок плана «Барбаросса». Они называют это решение «несовместимым с оперативными требованиями».

Но, спрашивается, почему же тогда генеральный штаб сухопутных войск не отстоял еще при подготовке плана «Барбаросса» своей идеи нанесения главного удара на Москву? Генерал Филиппи объясняет это, во-первых, тем, что Гитлеру, у которого отсутствовала необходимая «основа для доверия и понимания», трудно было что-либо доказать («Кому хотелось разъяснять диктатору, постоянно уклонявшемуся от деловых соображений, его ошибку? ...Гитлер был лишен фантазии, укрощенной специальными знаниями, он не мог трезво мыслить в оперативных делах, а в личном отношении был не способен довериться советам военного руководства»), во-вторых, Гальдер и Браухич, исходя из мысли Мольтке, что «ни один оперативный план не может с определенностью предугадать события, которые последуют за первым столкновением с главными силами противника», полагали, что после достижения линии Днепра о проведении последующих операций можно будет судить по конкретно сложившейся обстановке [177] .

Приведенные выше сооображения ни в коей мере не оправдывают генеральный штаб сухопутных войск и не снимают с него ответственности за стратегическое планирование войны против Советского Союза. Ссылки на упрямство и недоверчивость Гитлера не являются сколько-нибудь веским алиби для германских милитаристов, не нашедших в себе сил и мужества отвергнуть неверную, по их мнению, точку зрения. Но дело даже и не в этом. Нельзя сводить порочность плана «Барбаросса» только к вопросу о Москве (с тем же правом можно было бы сейчас сказать, что наступление на Москву представлялось невозможным без ликвидации угрозы со стороны фланговых стратегических группировок советских войск). Главное здесь заключается в том, что план «Барбаросса» был превыше сил вермахта, а потому являлся авантюристичным, порочным в своей основе. На совещании Гальдера с генералом Фроммом 28 января 1941 г. было установлено, что подготовленных людских резервов для восполнения потерь в войне против СССР хватит лишь до осени 1941 г., а снабжение горючим вызывает серьезные опасения. Войска совершенно не готовились к ведению действий в зимних условиях. Когда ОКХ представило в верховное главнокомандование свои соображения об обеспечении армии зимним обмундированием, Гитлер отклонил их на том основании, что «восточный поход» должен закончиться до наступления зимы. Эти зловещие факты не получили правильной оценки со стороны германского генералитета.

31 января ОКХ отдало на основе плана «Барбаросса» директиву по стратегическому сосредоточению и развертыванию (док. № 17). Для ведения операций создавались три группы армий «Север», «Центр» и «Юг». Перед ними была поставлена задача рассечь глубокими танковыми клиньями главные силы Советской Армии, находившиеся в западной части Советского Союза, и уничтожить их, воспрепятствовав отходу боеспособных войск в «глубину русского пространства». В качестве первой стратегической цели была намечена линия Днепра и Западной Двины. Основные прорывы планировалось осуществить вдоль магистральных шоссейных дорог в полосе группы армий «Центр» — вдоль шоссе Брест — Минск, а на фронте группы армий «Юг» — вдоль шоссе Ровно — Киев.

Обращает на себя внимание существенная особенность. ОКХ приняло решение обойти Припятскую область с ее болотами и лесными массивами. Для этого внутренние фланги групп армий «Центр» и «Юг» должны были проскочить севернее и южнее этой области и действовать до выхода к Днепру изолированно друг от друга. В связи с этим генерал Филиппи отмечал: «Нельзя было забывать, что оперативная разобщенность внутренних флангов обоих прорывов могла поставить под угрозу и без того рискованный план кампании, если бы между главными клиньями появился боеспособный в оперативном отношении противник» [178] .

Для выполнения плана «Барбаросса» гитлеровское командование развернуло громадные вооруженные силы. К июню 1941 г. они насчитывали в целом, по данным, опубликованным в I томе дневника ОКВ, 7234 тыс. человек [179] . Из них в сухопутных войсках и армии резерва было 5 млн. человек, в ВВС — 1680 тыс., в ВМС — 404 тыс., в войсках СС — 150 тыс. человек.

О наращивании сил сухопутных войск вермахта и их распределении по театрам военных действии в период с начала второй мировой войны до нападения на СССР свидетельствует следующая таблица [180] .