Чтение онлайн

…Каждый слышал, что существуют почтовые марки, которые стоят некоторых приличных денег, и даже очень приличных, но вот КАКИМИ КОНКРЕТНО суммами исчисляются эти “приличные деньги”, знает далеко не каждый. Как-то раз один приятель показал мне коллекцию марок, оставшуюся ему в наследство от какого-то далекого предка, и уверял меня при этом, что его коллекция вполне может “тянуть” на миллион долларов. Я не филателист в самом прямом значении этого слова, я даже не какой-то там особенный знаток в области филателии, но мне не нужно было даже заглядывать в каталоги, чтобы приблизительно оценить это “сокровище”. Конечно, в представленном мне альбоме присутствовали весьма интересные, и даже редкие экземпляры, и когда я сообщил своему приятелю, что в лучшем случае он сможет получить за нее не больше тысячи рублей (дело было еще в 1985 году, при старой денежной системе), то новоявленный “наследник” в конце концов обрадовался и этому.

Полагаю, что в глубине души мой приятель и сам тогда не верил своей надежде на миллион. Но то, что существуют коллекции и даже отдельные почтовые марки, за которые любой состоятельный фанат с готовностью выложит баснословные суммы — это факт. Пример: в 1983 году мне довелось лично познакомиться с марочным торговцем Давидом Фельдманом, который на аукционе в Швейцарии за два года до нашего знакомства продал за миллион долларов американскую почтмейстерскую марку, известную под названием “Александрийский мальчик”. Но в филателистическом мире существует не только один “Александрийский мальчик”, а и “Голубой Маврикий”, например, некоторые экземпляры которого были в свое время раскуплены филателистами не за меньшие, а даже гораздо большие деньги. Я уж не говорю о знаменитой “Британской Гвиане” 1856 года выпуска, существующей в ЕДИНСТВЕННОМ экземпляре, за который его нынешний хозяин (своего имени, к сожалению, не рекламирующий), может получить практически любую сумму, какую только назовет, нашелся бы только соответствующий своим финансовым возможностям покупатель. В наше время, когда миллиардеры плодятся со скоростью саранчи, миллиард за этот уникум — это уже не из области фантазий.

Но это все — частности, а главное все же заключается в том, что почтовые марки порой представляют собой ценность не меньшую, чем крупные алмазы, например, или всемирно известные произведения искусства. Истории известно немало примеров, когда случайные находки редких, старых почтовых марок сделали счастливчиков, обнаруживших их, вполне состоятельными, и даже очень богатыми людьми. Мало кто может представить себе, что какой-то крохотный раскрашенный кусочек самой простой бумаги можно вполне спокойно обменять на золотые слитки или на целую шкатулку великолепнейших бриллиантов! Но не стоит забывать, что этих самых бриллиантов на свете — море немерянное, а “Британская Гвиана” — одна-единственная, точно также, как и картины-подлинники великих художников. К тому же промышленная ценность крупного бриллианта не так велика, как рыночная, но кому в голову взбредет пользоваться такой ценностью для резки стекла или шлифовки гранита? Правда, бриллиант, что называется, и в огне не горит, и в воде не тонет, чего нельзя сказать о почтовой марке, но не будем забывать, что ценность любой редкой вещи определяется исключительно человеческим вкусом. Пока есть на свете люди, готовые платить за предмет своей страсти большие деньги, этот предмет уверенно занимает самое высокое положение в соответствующей графе на шкале материальных ценностей.

Однако продолжают попадаться среди нас и полные профаны, которые не то что не имеют представления о ценности некоторых, даже самых известных марок, а вообще ничего про эти самые марки ничего не знают. Примечателен рассказ, приведенный в харьковском журнале “Филателия”, и в этом рассказе описывался случай, когда один такой профан чуть было не погубил марку стоимостью в 300 тысяч долларов по нынешнему курсу. Речь идет о старинной марке Молдавского княжества достоинством 81 пирал (румынская валюта до 1868 года), к тому же наклеенную на великолепно сохранившийся конверт, прошедший почту… По словам добровольного корреспондента “Филателии”, его тёща в один прекрасный день затеяла уборку на чердаке своего старого дома, и вознамерилась было спалить в печке дряхлые письма, валявшиеся на этом чердаке в обросшем коростой от времени железном ящике с незапамятных времен. Только случай спас редкое сокровище от уничтожения — молодой человек случайно пришел раньше времени с работы и заинтересовался марками, наклеенными на конверты. А представьте себе, сколько таких ценностей уже погибло безвозвратно от рук людей, не наделенных элементарным здравомыслием!

История богата такими катастрофами. Например, почти половина знаменитых ныне “саксонских троек”, которые имеются в мире (не более полусотни из 50-тысячного некогда тиража) находится в плачевном состоянии только из-за того, что нашедший их человек самым грубым образом отодрал их от чердачной балки, на которой какой-то шутник наклеил их еще в прошлом веке, когда они стоили сущие гроши. В результате своей грубости этот вселенский невежда лишился суммы, эквивалентной целому ящику золота — покалеченные марки стоят в десятки, а то и в сотни раз дешевле, нежели хорошо сохранившиеся. Или вот такой случай. В 1954 году в Житомире рабочими во время ремонта одной из контор “Укравтотранса” было выброшено на свалку несколько контейнеров с корреспонденцией какой-то старой фирмы, пролежавшей в подвалах еще с дореволюционных времен. Один из рабочих притащил домой целый мешок древних писем, намереваясь пустить их на растопку или еще куда, но интересную находку увидел его взрослый сын, который кое-что понимал в филателии. Он конфисковал эти письма у несведущего папаши и показал их одному знатоку. Оказалось, что очень много этих писем представляли собой самую настоящую филателистическую ценность, так как они были франкированы марками Западной Украины, с которой в период с 1917 по 1922 год эта фирма вела оживленную деловую переписку. Тридцать пять найденных писем тут же были оценены одним заезжим московским коллекционером в сорок тысяч рублей, но когда очухавшиеся филателисты и торговцы марками кинулись на поиски драгоценных ящиков, то было поздно — они были сожжены на свалке. Можно представить только, какие ценности пропали тогда, ведь, как выяснилось, та фирма вела переписку не только с Западной Украиной, но и с Дальневосточной Республикой, очень многие марки которой ценятся буквально на вес золота…

Однако это все, так сказать, только лишь присказка, а главная сказка еще у нас впереди. Сегодня речь пойдет о поисках самого настоящего филателистического клада, предпринятых польским студентом Станиславом Кешковским и в результате которых мы можем ознакомиться с некоторыми довольно волнующими событиями истории. Расследования Кешковского финансировалось его богатыми родственниками, а кроме того к ним проявили интерес некоторые европейские и американские филателистические фирмы, что и предопределило успех поисков. Впрочем, начнем с самого начала.

…Зимой 1998 года один знакомый Кешковского из Новгорода прислал ему отпечатанный на пишущей машинке филателистический прайс-лист, содержимое которого способно надолго вывести из душевного равновесия любого филателиста. Вернее, это были только три страницы оценочной ведомости, составленной на голландском языке и включающей в себя часть чьей-то коллекции почтовых марок Индии, Цейлона, Китая и других восточных государств от самых первых выпусков и заканчивая 1914-м годом. На полях выцветшими чернилами от руки были сделаны многочисленные пометки, из которых филателист заключил, что коллекция в основном состояла из негашеных марок, но в ней имелось также изрядное количество прошедших почту конвертов и открыток, что автоматически повышало ее стоимость в несколько раз. Поляк пролистал свои каталоги и убедился в том, что коллекция (если только она существовала) представляет собою самое настоящее богатство, недоступное даже Ротшильдам… Ведь только за несколько марок из ее числа — индийскую негашеную серию 1852 года выпуска, цейлонскую 1857-го и китайскую 1897-го в нынешние времена от любой филателистической фирмы можно было бы получить наличными более миллиона долларов. Из сопроводительного письма явствовало, что листы эти были обнаружены во время войны в кармане одного из убитых гитлеровских офицеров. При немце были найдены еще несколько марок, по-видимому, ценных, но они со временем утерялись, и установить, что это за марки, ныне не представлялось возможным. Однако имя офицера сохранилось. Им оказался майор СС Отто Дитрих из Коттбуса.

Полученная информация заставила поляка крепко задуматься. Наличие в филателистических кругах сохранившейся негашеной индийской марки 1852 года выпуска достоинством в 1/2 энни (или 95 пайсов) розового цвета специалистам неизвестно и до сих пор, между тем этот уникум, не поддающийся разумной оценке, в найденной описи фигурирует! Но если есть ОПИСЬ, то должна быть и САМА МАРКА! Значит, решил исследователь, утерянная по каким-то причинам коллекция еще не найдена. Кешковский порылся в справочной литературе и обнаружил, что множество описанных гашеных конвертов других стран из этой коллекции также неизвестно филателистам. В таком случае прежде всего нужно было выяснить, КТО составлял опись, и что за марки и конверты в ней обозначены. Для этого нужно было пускаться по следам этого самого Дитриха.

…Коттбус находится всего в 80 километрах от Зеленой Гуры, где проживал польский филателист. Найти семью бывшего эсэсовца ему не составило особого труда, и через некоторое время он узнал, что хоть Дитрих и не был никогда филателистом, но всю жизнь занимался поисками какой-то коллекции марок, тайна которой ушла вместе с ним в 1942 году, когда он погиб на Восточном фронте под Псковом. Большего его потомки сообщить не смогли, но посоветовали обратиться к Францу Букмастеру, который был другом Дитриха и до сих пор проживал в Эссене.

Теперь Кешковскому предстояло ехать в Вестфалию. Не без труда он нашел там этого Букмастера, но когда нашел, то добиться от него удалось немного. Во время второй мировой войны, со времени окончания которой прошло более полувека, Букмастер был летчиком-истребителем в системе ПВО Гамбурга, и он все пытался в деталях рассказать поляку о том, как в сорок пятом ему удалось сбить на “мессершмитте” своего однофамильца-американца. Ни о каких марках он и слыхом не слыхивал, твердил только, что Дитрих одержим был странной тайной какой-то принцессы Юлианы. Больше он ничего не знал, а вернее — не помнил. За долгие годы память его совершенно одряхлела, и многие вещи из нее просто-напросто выветрились. Так бы поляк и уехал из Германии не солоно хлебавши, но тут ему неожиданно помогла внучка Букмастера. Женщина рассказала о том, как после войны к ее деду приезжал младший брат Дитриха — военный моряк, и он вскользь упомянул как-то о том, что “ТА ВЕЩЬ”, которая очень интересовала покойного майора Отто, находилась якобы когда-то на борту австралийского крейсера “Сидней”. Больше она ничего не знала, а дед просто не помнил. Впрочем, она пообещала, что если что-нибудь узнает еще, то обязательно об этом сообщит…

Кешковский уехал из Эссена с легким чувством досады. Он понимал, что нашел часть важных ключей к разгадке, но главного все же не хватало. Треугольник “ОПИСЬ КОЛЛЕКЦИИ МАРОК” — “ТАЙНА “ПРИНЦЕССЫ ЮЛИАНЫ” — “КРЕЙСЕР “СИДНЕЙ” конечно хранил в себе искомую тайну, но студент подозревал, что поход по имеющимся следам может занять долгие годы, пока он не наткнется на нечто более достойное. Как бы там ни было, а поляку приходилось разбираться с тем что он уже получил.

Он решил начать именно с последнего, более знакомого. Крейсер “Сидней” вошел в историю как пример вопиющего легкомыслия со стороны командира военного корабля в боевых условиях. Этот корабль погиб в ноябре 1941 года в бою с фашистским рейдером “Корморан”, причем некоторые обстоятельства его гибели до сих пор так и остались невыясненными. После окончания боя, произошедшего 19 ноября, он попросту исчез в ночи, объятый адским пламенем сильнейшего пожара вместе со всем экипажем, и больше его никто не видел и о нем больше не слышал. Дело в том, что в 1941 году Индийский океан прямо-таки кишел немецкими крейсерами, замаскированными под торговые суда нейтральных стран и нарушающими судоходство союзников в этом районе. 19 ноября австралийский крейсер “Сидней”, патрулировавший прибрежные воды Западной Австралии, повстречался с “Кормораном”, выдававшим себя за голландского “купца”, и его командир проявил натуральную беспечность, не приняв всех необходимых мер предосторожности при встрече с подозрительным судном. Он позволил “голландцу” приблизиться к себе на расстояние прямой наводки замаскированных в палубных надстройках пушек и немедленно был расстрелян прямо в упор, причем почти вся его артиллерия была выведена из строя в первые же секунды боя. На нем начался сильнейший пожар, впрочем, машинное отделение пострадало мало, защищенное броней, что и позволило крейсеру кое-как выйти из под обстрела, и сотрясаемому взрывами боезапаса разгромленных артиллерийских башен, исчезнуть с горизонта навсегда. Из 800 человек, составлявших его экипаж, не спасся никто. Что за трагедия разыгралась на корабле, каков был его конец — затонул ли избитый крейсер в разыгравшийся ночью шторм, или пламя пожара достигло погребов боезапаса и “Сидней” взорвался? Что происходило на нем в последние часы, и почему абсолютно никто не спасся — эта тайна так и остается тайной уже более полувека. Спасшиеся с тоже подбитого и затонувшего от взрыва собственных мин “Корморана” немцы никак не могли прояснить ситуацию для пленивших их впоследствии австралийцев. И тут появляется брат Отто Дитриха и заявляет Букмастеру, что ему известно, что что-то, якобы, находилось на этом самом “Сиднее”… Откуда мог немецкий моряк знать про то, что делалось на вражеском крейсере до начала боя, даже если он и был тогда членом команды “Корморана”? Значит, с австралийского крейсера все же кто-то спасся, и попал к немцам в плен еще до того, как они сами не сдались австралийцам после высадки на побережье. А раз так, то все упирается именно в Дитриха-брата!