Чтение онлайн

Происшествие с Кузьмичевым — главная новость, которая обсуждалась в течение недели, но вот пришли два геолога с четырьмя лошадьми — и слава управляющего померкла. Другие события и другие новости будут поздней осенью, в предзимье, когда выпадет снег, подгонят стада пастухи, начнется забой оленей, праздник тундрового урожая, а значит, приезд новых людей из района и округа: развернется ярмарка — в Ольховку съедутся из Березовки, из Ламутского, из Мухоморного. «Аннушки» и торговые вертолеты будут курсировать каждый день. Вот уж когда жизнь закипит! А пока поселение малолюдно, сонно. Никто никуда не спешит. Только дети носятся с собаками по селу или помогают старшим у реки.

На реке самое время — рыба скатывается с верховьев, тут ее и лови. Лов рыбы люди регулируют сами, рыбинспекции за все время никто отродясь не видывал, за все отвечал управляющий.

Днем, при свете солнца, Кузьмичев Коля оказался молодым вихрастым пареньком с комсомольским значком.

«Вот те на! — подумал Марков. — Вона, значит, какой секретарь-то, комсомольский».

Он вовсе не сетовал, что местное начальство такое несолидное. Наоборот, молодость управляющего возвысила его в глазах Аникея.

Николай пришел с реки и держал в руке двух здоровых ленков и связку хариусов.

— Вам на ушицу, — сказал он, — Столовой-то у нас нет, а без свежатинки как же?

— Уху-то на пустое грешно? — намекнул Афанасьич.

— Сходите в магазин сами. Вы приезжие, вам дадут. А нам сухой закон, — он почему-то рассмеялся.

— Даже для начальства? — удивился Аникей.

— Она мне не подчиняется, — вздохнул Николай. — У нее Чукотторг начальство.

— Жил тут давно Петро, механик, — начал Афанасьич. — Баба у него Магда, продавщицей была…

— Так она и сейчас тут, — обрадовался Николай. — Там же, в магазине.

— Ну!

— Конечно. А Петра нет… Уж с год как уехал и глаз не кажет. Видать, сбежал… — Он вздохнул. — От Магды…

— Я мигом! — спохватился Афанасьич.

— Постой, постой! — опередил его Марков.

— Ах, да…

Марков достал планшетку, вытащил деньги.

— Рюкзак вон захвати. Возьмешь, сколько даст, и хлеба не забудь. Компоты посмотри. Сгущенки бы не мешало. А так своих банок хватит.

— А чего брать-то?

— Чего даст.

Афанасьич прытко поспешал, даже не спросив, где торговая точка. Видно, знал туда дорогу.

— У вас кобыла молодая ногу сбила, рана на задней ноге.

— Черная?

— Да.

— Чайка… хорошая лошадь, выносливая, — сказал Аникей.

— А у нас вот якутские лошадки. Всего-то три. Два коня и мерин. Один, правда, жеребец — тот лихо-ой, и ни одной кобылы.

— А где наши-то? — вдруг дошло до Аникея.

— Вы ж их не стреножили, ответил Николай. — Жеребец и увел ваших кобыл, вон они на лугу красуются… Даже Чайка со сбитой ногой, и та за ним ушла.

Тайга, Чайка и высокий черный жеребец, совсем не похожий на якутскую лошадь, резвились на поляне.

— Д-да… знать, не шибко устали, — протянул Аникей удивленно.

— Природа, она свое берет…

— А кони?

— Вон… за домом.

За домом на берегу реки мирно щипали траву Орлик и Серый.

— Да не бойтесь, отсюда они никуда не убегут, — успокоил Николай Маркова. — Долго еще вам идти?

— Смотря как идти.

— А у нас ни одной кобылы, — гнул свое Николай. — И обменяться ни с кем нельзя. А в тайге без лошади как?.. Лучше рыбу на жареху пустить, а?

Аникей собрал наколотые дедом дрова и понес их в дом.

— Сковородка есть?

— Есть, — ответил Аникей. — Только масла нет.

— Я сейчас. — Николай бросил рыбу на стол и побежал домой за маслом.

«Что ж он про кобыл намекал?» — соображал Аникей.

Рыба была готова, а дед все не приходил.

— Встретились знакомые, — махнул рукой Марков.

— Я ведь веттехник сам, — гнул свою линию Николай, — ногу бы Чайке мы враз вылечили. А?

— Что?

— Продайте Чайку. Я вижу, что она у вас пропустовала. А нам так жеребенок нужен… Куда ей сейчас идти, только загубите лошадь.

— Это не я решаю. Решает начальство экспедиции. А начальство далеко.

— Я видел, груза у вас мало, двух лошадей хватит…

«Двух! — вдруг обожгло Маркова случайно вылетевшее слово. — Двух, двух… двух…»

С шумом ввалился Афанасьич, сбросил у порога тяжелый рюкзак.

— Отоварился!

— Долго что-то гулял…

— Давно не виделись.

Дед выложил на стол хлеб, консервы, достал две бутылки вина. Потом вытащил из-за пазухи бутылку водки и поставил персонально перед Марковым.

— Это лично тебе. Говорит Магда: передай, мол, от меня своему начальнику. Приду вечером знакомиться. Еще с прошлого завоза хранится. Уважает!

— Ну уж! — смутился Марков.

— Еще шире стала! Надо же! — восхищался дед.

— Ты что, толстых любишь? — спросил Марков.

— Хм… гм… — закашлялся дед. — Половина мужиков любит толстых, а другая половина тоже их любит, только не признается.

— Ну, значит, я не отношусь ни к той, ни к другой половине, — засмеялся Аникей.

— А к какой?

— К третьей! Я люблю средних.

— Средних не бывает, — категорично отрубил дед.

— Значит, тонких, — поправил Аникей.

— Так тощие со временем все равно толстыми становятся, какую ни возьми.

— В перспективу начальник смотрит, — поддержал деда Николай.

— Ладно вам! — сказал Аникей, — Разливайте.

Афанасьич достал кружки. Открыл бутылку.

— Эх! — сказал он и почему-то посмотрел железную кружку на свет. — Все поле вел трезвую жизнь, почитай, боле ста дней…

— Сейчас не грешно, — сказал Николай.

Они чокнулись. На большой сковороде аппетитно лежали золотистые зажаренные целиком хариусы.

Аникей принялся открывать банку компота.

— Мы купим у вас Чайку, — опять начал Николай.

— Зачем? — уставился на него дед.

— Она ногу сбила, — объяснил Аникей. — Дальше ей не идти. А они вылечат…

— Я еще утром, пока вы спали, рану промыл и замазал.

«Смотри-ка, — подумал Аникей, — молодец».

— Как же мы недоглядели? — огорчился дед.