#совершеннолетние
Шрифт:
Илона даже гуглила, где можно свести татуировку, но все как один источники твердили, что свежую тату не рекомендуется удалять. Тогда девушка загорелась идей перебить миску с рисом на, скажем, Чак-чака. Уж он-то ей никогда бы не соврал и не подвел! Но эта услуга оказалась слишком дорогой – в конце путешествия денег оставалось катастрофически мало. Выбирая между тем, чтобы перекрыть миску с рисом в Новосибирске и остаться там бомжевать или все-таки доехать до Красноярска, Илона выбрала второе. Можно было, конечно, снова попросить родителей или братьев пополнить баланс на карте, но девушка уже столько раз к ним обращалась, что писать еще раз она бы просто не решилась.
В конце концов, Илона сошлась на том, что миска с рисом должна остаться ей в назидание – никогда в жизни не заводить ни с кем дружбу. Одногруппники, знакомые, коллеги, товарищи… Да кто угодно, но липовым друзьям в ее жизни делать нечего.
Она верила в дружбу. Радовалась, что ей повезло иметь сразу двух лучших подруг. Но Рига была права – они выросли. И переросли дружбу. Отныне Илона по себе. Если Миру и Ригу устраивало вранье и недомолвки, то ее – нет.
Илона жалела себя. Жалела, когда рыдала в подсолнечном поле, отпугивая своими завываниями проезжающих дальнобойщиков. Жалела, когда вгрызалась в жирный чебурек из придорожной кафешки. Ей было все равно, что ее ждало после этого. А ждали снова кусты и рулон туалетной бумаги. Она жалела себя, когда, выбирая между нелюбимыми острыми и нелюбимыми крабовыми чипсами выбрала первые. Других вкусов просто не было. Жалела, когда на заправке не оказалось ее любимого энергетика. Жалела, когда проезжала мимо озера и завидела на берегу компанию молодых людей. Ей подумалось, что они, наверное, тоже дружили. И со временем их дружбу наверняка должна была постигнуть та же участь, что и ее.
Перед самым Новосибирском Илона остановилась и, выйдя из машины, начала прыгать и яростно отбивать пятки об асфальт, будто бы он был в чем-то виноват перед ней. Пару раз проезжающие машины притормаживали, озабоченно уточняя, не требовалась ли ей помощь, но девушка посылала их, размазывая слезы и сопли по красному опухшему личику.
Когда на глаза Илоне попалась вывеска хостела «Тридцать три подушки», она, не раздумывая, резко свернула к нему. Попытка снять номер до вечера не удалась, и ей пришлось оплачивать суточное проживание вместе с завтраком несмотря на то, что она планировала только отоспаться и вечером двинуть домой в Красноярск.
Девушка была уверена, что выплакала годовой запас, но как только горячие упругие струи душа коснулись ее уставшего тела, она снова заревела. После этого ей пришлось выслушивать замечание от администрации хостела. Оказалось, что жалеть себя и реветь белугой в душе, к которому уже выстроилась очередь, было запрещено. Неофициально, конечно. Илона бы с радостью оспорила этот укор, если бы не чувствовала себя изможденным дельфином, выброшенным на берег.
Как только ее голова с мокрыми волосами-сосульками коснулась одной из тридцати трех подушек, девушка уснула беспокойным сном. Ей снилась Мира в свадебном платье. И то, как Рига кинула в лицо Ильдару свадебный торт, чтобы отвлечь внимание. А Илона, подогнав машину прямо к алтарю, зазывала подруг внутрь салона. И они мчали в закат, разрезая фату и кромсая платье. Счастливые и свободные.
Жаль, что это был всего лишь сон.
Разлепив глаза, девушку ослепили знойные лучи послеобеденного солнца. Штор в номере не было. Илоне казалось, что она спала несколько суток, а прошло меньше пяти часов. Голова гудела, еще и нос заложило – беспросветные рыдания не прошли даром. Девушка чувствовала себя такой же разбитой, каким были ее сердце и душа после предательства подруг.
Пришлось спуститься к машине и откопать дорожную аптечку. Когда оказалось, что в ней не было спрея для носа, Илона, выругавшись, отправилась за ним в аптеку. Поплутав по пыльным улицам окраин Новосибирска, она все же нашла ее в захолустном торговом центре, в котором даже не было кондиционера, а свет горел через одну лампочку. Попутно девушка купила прозапас туалетной бумаги в дорогу и тоник с лиловой краской.
До вечера Илона просидела в номере, отмечая про себя, что не зря не поскупилась на одноместный стандарт. В нем она могла в волю страдать, стараясь не измазать все вокруг краской из тюбика. Идея покрасить волосы была спонтанной. Илона просто увидела на кассе тоник по скидке. Кажется, до просрочки оставался всего день. Но девушке было все равно, даже если бы она облысела после этой ядреной химии, соплями склеивающей ее волосы.
– Теперь я принцесса Пупырка, – ничего не выражающим голосом протянула Илона, глядя на себя в зеркало общей душевой.
Опустив взгляд на раковину с лиловыми подтеками, она вздохнула. Можно было сбежать с места преступления, но оставлять после себя такое уродство просто непростительно. Осмотревшись, девушка не нашла ничего подходящего, поэтому просто налила жидкое мыло в ладошку и принялась оттирать следы после смывки тоника. Оставалось порадоваться, что она поленилась мыть голову под душем и склонилась над раковиной. Отмывать душевую было бы куда сложнее. А если бы краска попала еще и на кафель, то пришлось бы возиться до ночи.
Когда следы преступления были стерты, а мыло в диспенсере закончилось, Илона устало выдохнула и посмотрела на свое отражение. Лиловые волосы уже подсохли и даже неплохо смотрелись.
Девушка вздрогнула, когда в дверь требовательно постучали. К счастью, это был один из гостей, а не администратор. Илона спешно скрылась в своем номере и принялась собирать вещи, не желая задерживаться. Спустя двадцать минут он сдала ключи от номера и, шмыгнув покрасневшим носом, направилась к машине.
– Девушка! – окликнул ее администратор. Илона ускорилась, опасаясь еще одного выговора. Может, у них в хостеле мыло подотчетное, и теперь ей нужно было платить за лишнюю растрату? – Девушка, подождите!
Администратор – парень не старше двадцати – подбежал к Илоне, когда та уже садилась в машину.
– Ну что еще? – недовольно огрызнулась она.
Парень протянул ей банан, шоколадный батончик и маленькую пачку яблочного сока:
– У вас же завтрак оплачен. Возьмите хоть с собой в дорогу.
Илона стыдливо поджала губы. Не следовало ей так лаять на администратора. Она буркнула что-то похожее на «спасибо», и кинула провизию к недоеденным чипсам.
Вырулив с парковки хостела, девушка включила навигатор и помчала по составленному маршруту к трассе. Вспомнив, как в первый день их несколько раз остановили сотрудники дорожно-патрульной службы, на глаза снова навернулись слезы. Импровизированная смена имиджа не помогла Илоне избавиться от груза на душе. А она так надеялась! Цвет волос не перевернул страницу и не закинул девушку в новую главу. Она все также осталась наедине со своей обидой, злостью и разочарованием.
Вот она взрослая жизнь во всей красе. Совсем не такая, какой Илона ее себе представляла. В детстве все было проще. Поссорились – помирились. Их проступки и косяки были куда невиннее. Видимо, после совершеннолетия менялось многое. Слишком многое. Даже провинности становились в разы серьезнее, а простить и забыть их настолько трудно, что практически невозможно.
Илона поставила себе четкую цель – вычеркнуть из своей жизни Ригу и Миру. Будто их и не существовало. Она начала надиктовывать голосовому помощнику на смартфоне:
– Запиши в заметки пошаговый план. Пункт первый – приехать домой. Пункт второй (и отмечай пункты цифрами с точкой, без скобки) – удалить все фотографии с Мирой и Ригой, а распечатанные порвать и выбросить. Пункт третий – выбросить все подарки от них. Хотя нет, исправь третий пункт – перебрать подарки и выбросить только самые памятные. Пункт четвертый – удалить переписки, чаты и заблокировать этих предательниц во всех соцсетях, мессенджерах и приложениях, даже в банковском. Пункт пятый…
Илона не успела договорить. На обочине при выезде из города она заметила знакомый рюкзак и взъерошенные волосы. Резко сбавив скорость, она притормозила. Открыв окно со стороны пассажирского сидения, Илона повелительным тоном проговорила, попутно перебрасывая обертки и остатки еды на заднее сидение: