Чтение онлайн

– Надеюсь, – сказала она, – что вы записали такую фразу: «Адам, поднимите скандал в главном офисе, и Джим съест ворону».

– Это именно то, что я записал, – сказал Орсино, – слово в слово.

– Ну, вот и разобрались, – сказала Реншоу. – Работающая телепатия, так что нам больше не придется передавать друг другу всякую чепуху. Подумайте о ее применении в психиатрии и лечении умственных заболеваний. Подумайте о ее использовании в образовании и обучающих машинах. представьте ее в расследовании преступлений.

Глаза Орсино расширились. – Если честно, то ее социальные приложения просто потрясающие. Не думаю, что что-либо подобное будет разрешено.

– А почему бы и нет? Под соответствующим контролем закона? – безразлично сказала Реншоу. – В любом случае, если вы двое сейчас присоединитесь ко мне, наш объединенный вес сможет это удержать и протолкнуть через препятствия. И если вы пойдете со мной, то это будет Нобелевская по…

– Я не хочу, – мрачно ответил Берковиц. – Не сейчас.

– Что? Что ты хочешь этим сказать? – яростно спросила Реншоу, холодное красивое лицо которой внезапно вспыхнуло.

– Телепатия слишком нежная вещь. Она чересчур удивительна, слишком желанна. А вдруг мы обманываем сами себя?

– Так послушай сам, Джим.

– И я могу ввести себя в заблуждение. Нужен контроль.

– Что значит «контроль»?

– Замкни накоротко источник мыслей. Никаких животных. Ни мартышек, ни людей. пусть Орсино послушает металл, стекло и лазерный луч, и если он и тогда что-то услышит, то значит мы все обманываемся.

– А если он ничего не услышит?

– Тогда я буду слушать, и если не глядя – из другой комнаты – смогу сказать, подключились вы цепи, или нет, вот тогда я подумаю, присоединяться к вам, или нет.

– Ну что же, – сказала Реншоу, – попробуем контрольный опыт. Я его не проводила, но это нетрудно устроить. – Она взялась за висящие над ее головой провода и начала соединять их между собой. – А теперь, Джим, если вы продолжаете…

Но не успела она закончить фразу, как раздался холодный чистый звук, такой же чистый и ясный, как звон бьющейся льдинки:

– Наконец-то!

– Что? – спросила Реншоу.

– Кто это сказал… – удивился Орсино.

– Кто-нибудь произносил «наконец-то»? – спросил Берковиц.

– Это был не звук, – сказала побледневшая Реншоу. – Слова раздались в моей… и вы оба тоже…

Чистый звук послышался снова:

– Я ма…

Реншоу разорвала соединенные провода, и наступила тишина.

– По-моему, – еле слышно произнесла она, – это мой компьютер. Майк.

– То есть, по-вашему, он думает ? – почти таким же шепотом отозвался Орсино.

Реншоу ответила каким-то незнакомым голосом, который постепенно обрел громкость:

– Я же говорила , что он достаточно сложен, чтобы… как вам кажется… он всегда автоматически настраивался на кривую абстрактной мысли, чей бы мозг ни был подключен. Не кажется ли вам, что в отсутствие такого мозга он настроился на самого себя?

Наступила тишина, потом Берковиц сказал:

– Ты пытаешься утверждать, что этот компьютер думает, но он не может выражать свои мысли, пока вынужден выполнять программу. И если ему дать возможность использовать ЛЭГ-установку…

– Но такого не может быть, – пискнул Орсино. – Никто ведь не был подключен на прием. Это совсем разные вещи.

– Работающий компьютер, – сказала реншоу, – потребляет гораздо большую мощность, чем человеческий мозг. Наверное, он способен усилить свои сигналы до такой степени, что мы в состоянии уловить их безо всяких приспособлений. Иначе как можно объяснить…

– Ну что же, – резко произнес Берковиц, – в таком случае ты изобрела новое применение лазера. Оно позволяет нам разговаривать с компьютером как с независимым разумом, лицом к лицу.

– О боже, – сказала Реншоу, – что же нам теперь делать?

Мое имя Джо. Так зовет меня мой коллега, Милтон Дэвидсон. Он программист, а я – компьютерная программа. Я часть Мультивак-комплекса и соединен со всеми остальными его частями по всему миру. Я знаю все. Почти все.

Я – личная программа Милтона. Его Джо. Он знает о программировании больше любого другого в мире, а я его опытная модель. Он научил меня говорить лучше, чем это умеет делать всякий другой компьютер.

«Это всего лишь проблема связывания звуков в символы, Джо, – сказал он мне. – Так это происходит в человеческом мозге, хотя люди до сих пор не знают, какие в нем есть символы. Я знаю символы в твоем мозге и могу подобрать к ним слова, одно к другому». Поэтому я умею разговаривать. Вряд лия говорю так же хорошо, как мыслю, но Милтон сказал, что говорю я очень хорошо. Милтон не был женат, хотя ему почти сорок лет. Он сказал мне, что не нашел подходящей женщины. Однажды он сказал мне: – Я найду ее, Джо. Я хочу найти самую лучшую. Мне надоело улучшать тебя, чтобы ты решал проблемы всего мира. Реши мою проблему. Найди мою истинную любовь.

Я спросил:

– Что такое истинная любовь?

– Не думай об этом. Это абстракция. Просто найди мне идеальную девушку. Ты соединен с Мультивак-комплексом, поэтому имеешь доступ к банкам данных на всех людей в мире. Мы станем исключать из них группы и классы, пока не останется только один человек. Совершенный человек. Для меня.

Я сказал:

– Я готов.

Он сказал:

– Исключи сначала всех мужчин.

Это было просто. его слова активировали символы в моих молекулярных реле. Я мог выйти на аккумулированную информацию о любом человеке в мире. После его слов я вычеркнул 3.784.982.874 мужчины. Я сохранил контакт с 3.786.112.090 женщинами.

Он сказал:

– Исключи всех моложе двадцати пяти лет и всех старше сорока. Затем исключи всех с коэффициентом интеллектуальности мене 120, всех с ростом меньше 150 и выше 175 сантиметров.

Он давал мне точные характеристики: он исключил женщин, имеющих живых детей и женщин с различными генетическими особенностями. «Я не уверен насчет цвета глаз, – сказал он. – Пока не будем его трогать. Но не рыжие волосы. Не люблю рыжих».

Через две недели мы уменьшили исходное число до 235 женщин. Все они очень хорошо говорили по-английски. Милтон сказал, что не хочет языковой проблемы. В интимные моменты даже компьютерный перевод будет помехой.

– Я не могу переговорить с 235 женщинами, – сказал он мне. – Это займет слишком много времени, и люди обнаружат, чем я занимаюсь.

– Это вызовет неприятности, – сказал я. Милтон переделал меня для решения задач, для которых я не предназначался. Об этом никто не знал.

– Это их не касается, – сказал он, и кожа на его лице стала красной. – Вот что, Джо, я принесу голографии, и ты проверишь весь список на сходство с ними.

Он принес голографии женщин.

– Это три победительницы конкурсов красоты. Похож ли кто-нибудь из тех 235 на них?