Чтение онлайн

Лика

Несмотря на то, что моё выздоровление проходило достаточно быстро, всё равно в первые дни приходилось ещё много лежать. Одной было скучно, а в обществе Люцифэ и магистра Ариона неприятно. И так спокойно, когда рядом находился Дар.

Часовщик настойчиво пытался поговорить со мной каждый раз, но я закрывала глаза и делала вид, что сплю. Через пару дней Люцифэ это надоело, и он начал изливать на мою голову казавшийся нескончаемым монолог. Он описывал баенкун, как проявляется их связь и много чего ещё, но я отрешалась и просто не слушала. Меня раздражала сама поднятая тема, голос Часовщика с наставническими и осуждающими нотками, его присутствие рядом и то, что он хотел меня заставить взять себе ту тупую орясину. Меня обманом заставили сделать вызов, с чего я должна взваливать на себя эту ответственность? Мне и так плохо, а ещё и Часовщик давит, вызывая нестерпимое желание послать его куда подальше с его дибильным извращённым альтруизмом и ещё невесть чем. Причём, в самых грязных выражениях. Наконец, кое-что из его эмоциональной речи всё же пробилось ко мне в сознание.

— Ты считаешь, что тебя обманули и предали…

Надо же, при всей своей глупости, Люцифэ всё-таки смог прийти к правильным выводам!

— …но не поступаешь ли ты точно также? Ты считаешь, что обманувший тебя — полная сволочь. Но чем ты лучше его в данной ситуации? Этот меч доверился тебе. Если ты сейчас откажешься от него, ему придётся до скончания веков валяться там бесполезным куском металла. Он ждал тысячи, а то и сотни тысяч сианов — и для чего? Для того, чтобы пролежать ещё сотни миллионов, зная, что его отвергли и он больше никогда не почувствует прикосновение живой руки, не заведёт боевую песнь, не встретиться с достойным противником, не попробует чужой крови? Древние отняли у него жизнь, оставив лишь её подобие, а ты обрекаешь на вечную муку! Ты пообещал ему всё… и обманул. Кто ты после этого?

— Я ему ничего не обещал, — хмуро отозвалась я. Сравнение меня с шизой неприятно резануло.

— Да? А ты вспомни, о чём ты думал во время боя. Тогда ты был полностью в его власти. А теперь он в твоей. Он дал тебе шанс, так поступи аналогично. Не лишай его последней надежды. Если ты сейчас откажешься от него, то ритуал будет незавершён, и формально ты будешь его избранной половинкой. У него никогда больше не будет выбора, не будет ещё одного шанса. И у тебя тоже. Попроси у него прощения и закончи ритуал принятия. Если вы поймете, что ошиблись и совершенно не подходите друг другу, думаю, вы сможете провести ритуал разрыва связей. Это будет, конечно, больно для обоих, но уж лучше так, чем никак.

Люцифэ ещё что-то говорил, но я не слушала больше, погрузившись в себя. А поздним вечером, дождавшись ухода Часовщика, оделась и отправила к боевому кругу. Дар уже спал или просто делал вид, что спит, и не помешал мне.

В принципе, мне уже можно было вставать и начинать восстановительные упражнения, но я просто не хотела этого делать, а остальные принимали мою игру на веру. Ничего, кроме лёгкой слабости, не напоминало о страшной ране и периоде валяния в постели.

Мне всё равно, что там думает Люцифэ и на что рассчитывают остальные. Но я не такая, как шиза. Я не буду лишать доверившегося мне последней надежды. Пусть это и простая тупая железяка.

Я опять о него запнулась. Но на этот раз меч прорезал сапог и чуть не оставил меня без нижней части пальцев на левой ноге. Тем не менее, я твёрдо решила довести начатое до конца. Слова связующей клятвы проговаривала ещё моя шиза. Я взялась за рукоять, стиснула зубы, отрешаясь от яркой боли и мысленно произнесла нужный набор звуков.

Я почувствовала его внезапно. Его обиду и разочарование и целый клубок из переплетённых эмоций. Почти таких же, какие испытала я, узнав об обмане.

По пальцам обильно текла кровь. Разжать руку и выпустить меч я не могла уже хотя бы потому, что ладонь была местах в десяти пробита металлическими шипами, которыми ощетинилась рукоять. Но я и не хотела. Он оказался точно таким же заложником чужих слов и абсолютно таким же обманутым, как и я. Он мог легко меня убить, но не сделал этого, даровав нам шанс. А ещё он был невероятно разочарован тем, что я девчонка. А я…

А я сделаю всё, чтобы исправить свою ошибку. Я не собираюсь быть такой же сволочью, как и моя шиза. Я виновата, и это моё наказание. Я вытерплю эту боль. И всю остальную. Я сделаю всё, чтобы искупить свою вину, мой баенкун, Шэри-О-Кан.

Райан

Я стоял в отдалении и мрачно наблюдал, как Дарк, положив грубый огромный дымчато-чёрный меч на колени, разговаривал с ним, как с живым существом, ласкающими движениями поглаживая клинок кусочком замши. Из порезанной по крайней мере в десятке мест ладони обильно текла кровь, но тёмный абсолютно не обращал на это внимания и ни на миг не прекращал своего занятия.

Вот уже почти луну Дарк абсолютно невменяем. С той самой ночи, как он заявился с пробитой рукой и этой огромной железякой, он повсюду таскает это убожество. Он с ним спит, ест, постоянно разговаривает, песни ему напевает… и совершенно не обращает внимания на реакцию окружающих.

Я уже несколько раз говорил по этому поводу с Даром, но он только головой мотал и советовал подождать. Дарион утверждает, что тёмный вскоре образумится. Хотя сам он старается держаться от Дарка немного на расстоянии, впрочем, как и Люцифэ. Но неужели они не понимают, что потакая тёмному, они ничего не изменят?

Пусть мне не особо нравится Дарк, учитывая все его закидоны, но это не значит, что я могу просто стоять и смотреть, как он погружается в состояние тихого безумия, и не пытаться ничего предпринять. Тяжело вздохнув, я направился к тёмному.

— Ты у меня самый красивый, самый лучший, самый быстрый, правда, Шаракан? А ещё самый-самый необходимый.

— Дарк, послушай…

— Да, Райан?

— Я понимаю, что тебя сильно потрепал тот монстр, но…

— Он не монстр, — спокойно возразил тёмный. — Он хороший, правда? — вновь обратился Дарк к мечу.

Я только глаза закатил.

— Давай хоть сменим повязку на руке.

— Не стоит. Это моё искупление.

— Искупление чего? — обречённо поинтересовался я.

— Глупости и слепоты. Если тебе ничего не нужно мне передать, то лучше оставь нас вдвоём.

— С кем это вдвоём?

— С Шараканом, — спокойно отозвался тёмный и вновь принялся за своё занятие.

Нет, я, конечно, понимаю, что многие воины относятся к мечам с большим уважением, дают имена, называют боевым товарищем… Но они не считают мечи чем-то живым! Это же настоящее безумие! Неужели никто этого не замечает? К тому же Дарк пытается тренироваться с этой оглоблей с себя ростом. Выглядит гротескно и крайне удручающе.

После экзамена, когда обнаружили рядом с почти мёртвым тёмным меч, его даже никто поднять не смог. Тот оказался невероятно тяжёл. Скорее всего на него было наложено какое-то защитное плетение от чужих. Абсолютно тупой с виду, он также умудрился порезать всех, пожелавших познакомиться с ним поближе.

В результате, магистр Арион, на себе испытавший все неприятности общения с заговоренной невесть кем и для чего железякой, приказал никому не заходить в круг и наложил на это место защиту.

Чудом же выживший тёмный, не успев до конца выздороветь, сразу же попёрся на поляну и заявился обратно с этой нелепой орясиной. И теперь возится с ней, как с малым ребёнком.

Я предпринял ещё одну попытку. Должен же хоть кто-нибудь раскрыть этому слепцу глаза на происходящее.

— Дарк, над тобой весь лагерь потешается из-за твоей блажи. Меч от тебя никуда не денется, поверь. Но если ты и дальше будешь так упорно пропускать занятия…

— Я всё наверстаю, если возникнет такая необходимость. И хватит столь пренебрежительно отзываться о Шаракане. Уйди, пожалуйста.