Чтение онлайн

Шестым чувством, нутром, задницей, сбитой до синяков, он ощутил шевеление в чердачном окне высокого дома за пирамидальным тополем и, еще не успев понять в чем дело, рванул затвор автомата. Длинная, щедрая очередь загрохотала по броне у самых ног, фонтанируя веселым рикошетом. Шустро, как тараканы на свету, сгинули по щелям демонстранты. Он вскинул АКМ, дал несколько коротких очередей, упорно возвращая убегающий в сторону ствол к чердачному окну. Внезапно, опалив щеку, над самым ухом заколотил крупнокалиберный пулемет башни. Черепица крыши разлетелась рыжим маревом.

Он спрыгнул на землю, пробежал десяток метров в сторону дома, но толпа теток уже сползалась из щелей обратно.

– В кого стреляете! В женщин, в детей! Варвары! Дикари! Убийцы!

Он понял, что к дому его не пропустят, развернулся к машинам и низ живота скрутило холодом – в считанных метрах от БТР, пригнувшись, сжимая в руках гранаты, бежали бородатые мужчины в полевой форме и тюбетейках. Первым очнулся «Калашников», затрещал, содрогаясь в руках. Ближний из мужчин ткнулся головой в землю, другой вскинулся вверх, крутанулся вокруг своей оси, рухнул рядом. Остальные залегли, лихорадочно выдергивая оружие из-за спины. И в этот миг автомат затих, обвиснув безмолвным молчанием. Он выдернул магазин, швырнул в сторону, потянул из «лифчика» свежий, но мужчины уже окрасились красными огоньками.

Тяжелая кувалда жестоко и беспощадно ударила в грудь, ломая ребра, сминая внутренности, вырывая сердце. Удар. Удар. Удар.

Розовый туман.

Ты должна выдержать, скорлупка, ты должна, я ношу тебя уже почти всю жизнь, я свыкся с тобой, как с кожей, я пропитался с тобой одним потом, одной пылью, спаси меня, родная… милая… выдержи… я жить хочу… жить… Мама!..

– Нет! – он шарахнулся в сторону, отшвырнул тряпки, сел, схватился за грудь, мокрую от холодного пота. – Он выдержал!

– Кто?

– Бронежилет…

– Что?

Тяжело дыша, он держал мать за руки, сжимая пальцы до хруста суставов.

– Что с тобой, сынок?

Ошалелым взглядом он обвел комнату.

Телевизор. Магнитофон. Полированная стенка. Заправленная мамина кровать. Дома. Он дома, дома. Дома!

Борисов встал, подошел к окну, прижался лбом к холодному стеклу. Внизу шумел густой, сочной, почти сырой на вид зеленью Сосновский лесопарк.

– Дурной сон, мама. Все хорошо. Все хорошо…

– Спать надо меньше, кошмаров не будет, – съехидничала Надежда Федоровна, – Полдень на дворе. Красотка-то твоя давно на ногах. Плов делает.

– Правда?

– Она еще и постирать хотела, да я не дала. Кстати, предложи ей ванну принять, а то она, по-моему, спросить стесняется.

– Готовить не стесняется, а спросить боится?

– Балбес ты великовозрастный. А ну, вставай!

Борисов, мокрый от пота, потрусил в ванную, ловя носом соблазнительные запахи. Ай да царица Тамара!

Вымывшись и одевшись, Саша нашел в кармане рубашки сержантский телефон и пошел на кухню.

– Привет, Жертва! – улыбнулся он режущей хлеб девушке.

– Здравствуйте.

– Я один, – строго погрозил он ей пальцем и протянул записку с телефоном. – Иди, звони. Скажи, что жива и здорова, а то как бы группу захвата не выслали.

– Хорошо, – она отложила нож, вытерла о передник руки, взяла бумажку и пошла в комнату. Саша, вытащив из ящика стола ложку, подкрался к аппетитно пахнущей латке на плите, приподнял крышку, черпнул бульона и отправил его в рот. Тамара несколько перестаралась с перцем, но все равно было невероятно вкусно.

– Нет там таких, говорят, – послышался за спиной голос девушки.

– Как нет! – чуть не подпрыгнув на месте, повернулся к ней Борисов. – Как это нет? Ты правильно номер набирала?

– Два раза звонила.

– Вот так да-а… – потянул Саша, сев на стул и рассеянно почесывая ложкой затылок. – Шутки шутками, но надо туда съездить от греха. Подумают еще чего… Поехали?

– Хорошо.

– Тогда так. Сейчас перекусим, потом ты примешь ванну, а потом поедем искать сержантиху. Ты согласна?

Она кивнула и застенчиво улыбнулась. Сердце опять кольнуло нежданной нежностью. Если бы в этот момент в кухню не вошла мамочка, он бы наверняка попытался поцеловать эту улыбку.

Пожилой младший лейтенант на вопрос о дежурившей вчера милиционерше только пожал плечами.

– Ольга, что ли? Она через два дня будет, и ничего мне не передавала.

– Что ж, извините. – Борисов аккуратно прикрыл дверь и повернулся к Тамаре. – Раз так, Царица, пошли тогда в кино? Хочешь мороженого?.. Ты кивнула мороженому или кино?

Девушка засмеялась.

– Вот и я так думаю. Пошли.

Питаясь исключительно кофе и мороженым, они ухитрились прогулять по городу до девяти вечера, посетив два кинотеатра. И на этот раз Тамара улыбалась, слушая его болтовню и сама держала его под руку.

Вечером, сидя в туалете, он услышал, как женщины на кухне вели, бряцая посудой, тихий разговор и навострил уши учуяв кое-что интересное.

– Надежда Федоровна, вы меня извините за такой вопрос, но не могла бы я снять у вас недели на две комнату? Мне буквально вот-вот. Я с девушкой одной познакомилась, армянкой. Она обещала помочь мне с работой. Мне только пару недель перекантоваться, не больше. Вы как считаете? Мне сейчас вообще податься некуда…

– Неужели повару так трудно найти работу?

– Вы не понимаете… Я хотела в один банк устроиться. Там человек двадцать работает, для них нужно было готовить. Директор говорит: «Сто двадцать долларов. Но иногда нужно задерживаться по торжественным случаям, или со мной в кабинете оставаться». Да, да. Так прямо и говорят. В ресторан хотела пойти работать, Возле Светлановской площади: в первый же день приехало несколько машин, вылезает такой… Большой мужчина. «Ты, – говорит – со мной будешь спать, а подруга твоя с другим парнем, он в машине»…

– Боже мой…

– Так везде, Надежда Федоровна. Ни в один банк, ни в один ресторан без этого не устроиться. А я мужчин вообще не могу рядом терпеть… Наире, это армянка которая, повезло. У них директор сразу сказал «Кто к женщинам приставать станет, в момент уволю», Но это, наверно, один такой на весь город.

– А в обычных столовых?

– Там оклады такие, что невозможно выжить. Я понимаю, вы боитесь, что родственники приедут… Только нет никого. Бабушка с братом под Вологдой, он там учится. И ходить ко мне никто не будет… Я наверно вообще никогда к мужчине и близко не подойду… Нет, я заплачу. Это мне сейчас мало платят, а на новом месте… Поваром, то есть…