Чтение онлайн

Когда речь заходит о постсоветских государствах Центральной Азии, их, как правило, объединяют под общим именем «Туркестан», присвоенному региону в XIX в. Иногда даже говорят просто «стан» или, под вдохновением от диснеевской продукции, «далекие станы». Слово «стан» происходит от персидского и означает «страна» или «земля». Поэтому Туркменистан можно перевести как «туркменская земля», а Туркестан – как «земля тюркских народов». Несмотря на общий суффикс, все пять «станов» заметно отличаются друг от друга: более 80 % территории Туркменистана покрыто пустыней, в то время как 90 % Таджикистана представляет собой горную местность. Разбогатевший от добычи нефти, газа и полезных ископаемых Казахстан даже подал заявку на проведение в стране зимних Олимпийских игр. Кое-какие залежи нефти и газа есть и в Туркменистане, а вот Таджикистан – исключительно бедная страна. Во многих таджикских городах и деревнях электричество в частные дома поступает только в зимнее время, да и то всего на несколько часов. Режимы в Туркменистане и Узбекистане настолько авторитарны и коррумпированы, что их можно сравнить разве что с диктатурой Северной Кореи; при полном отсутствии свободной прессы власть целиком сосредоточена в руках президента. А вот в Киргизстане, наоборот, народ уже дважды отправлял действующего президента в отставку.

Хотя все пять стран во многих отношениях отличаются друг от друга, судьба и происхождение у них общие: в течение почти 70 лет, с 1922 по 1991 г., все они входили в состав Советского Союза, будучи частью гигантского социального эксперимента, не имевшего аналогов в мировой истории. По указу большевиков здесь были отменены частная собственность и другие личные права. Главной целью было создание коммунистического бесклассового общества, и для ее достижения не брезговали никакими средствами. Радикальным изменениям были подвергнуты все до единой стороны общественной жизни. Экономика была перестроена и привязана к амбициозным пятилеткам, сельского хозяйства коснулась коллективизация, тяжелая промышленность восстанавливалась полностью с нуля. Советское общество – поразительно всеобъемлющая система. Интересы индивида были целиком и полностью подчинены делу производства общественных благ: целые народы были депортированы, по причине своей религиозной, интеллектуальной или экономической принадлежности миллионы людей получили статус «врагов народа». Их либо казнили, либо отправляли в трудовые лагеря на окраины страны, где шансов на выживание у них почти не было.

То был период великих страданий, не говоря уже о том, что социалистический эксперимент привел еще и к экологической катастрофе. Однако, несмотря на это, не все было так уж плохо при Советском Союзе. Большевики делали серьезную ставку на школы и образование, и им удалось практически ликвидировать неграмотность даже в тех регионах Советского Союза, где она была подавляющей, например в Центральной Азии. Ими прилагались огромные усилия по строительству дорог и инфраструктуры, и, кроме того, перед ними стояла задача обеспечить всем советским гражданам свободный доступ к медицинскому обслуживанию, балету, опере, а также другим видам культуры и общественного благосостояния. Повсюду, где на флагштоках реяло красное знамя компартии – начиная от Карелии на западе до монгольских степей на востоке, – народ понимал русский язык. От портов Балтийского моря до побережья Тихого океана обществом управляла одна и та же идеологическая модель, установленная господствующей расой россиян, выступавших в роли руководителей и высших должностных лиц. В период своего расцвета Советский Союз занимал шестую часть поверхности земли, и внутри его границ нашли себе пристанище более ста этнических групп.

Мое детство пришлось на период последних лет существования Советского Союза. Когда я училась во втором классе, эта огромная уния уже начинала потихоньку трещать, а потом и вовсе развалилась. В конце лета 1991 г. карта мира преобразилась: пятнадцать республик, когда-то вместе составлявших Советский Союз, именовавшийся также Союзом Советских Социалистических Республик или СССР, вырвались из унии практически за один день, образовав при этом независимые государства. Вот так, в течение нескольких месяцев, в Восточной Европе появилось шесть новых стран: Эстония, Латвия, Литва, Беларусь, Украина и Молдова. В свою очередь, Центральная Азия получила в свой состав пять новых государств: Казахстан, Киргизстан, Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан. На Кавказе образовались Грузия, Азербайджан и Армения [2] .

26 ноября 1991 года произошел официальный роспуск Советского Союза.

До конца моих школьных дней у нас продолжали висеть старые карты. Время от времени учителя разворачивали одну из них и показывали нам новые страны, которые в тот момент еще не имели четких границ. Год за годом мы привыкали к фиктивным границам огромной сверхдержавы, прекратившей к тому времени свое существование, а заодно и к невидимым, но вполне реальным границам с новыми странами. Помню, как меня восхищал и размер территории, и географическая близость Советского Союза, нашего соседа, чье название вызывало в моей голове ассоциации одного ряда со словами «Югославия» и «Вторая мировая война».

Моя первая встреча с бывшими Советами состоялась в компании большой группы финских пенсионеров. Когда я была на последнем курсе гимназии в Хельсинки, мне удалось купить дешевый билет на автобус, следовавший в Санкт-Петербург на экскурсию. Уже сам пограничный контроль произвел внушительное впечатление: раз пять в автобус входили вооруженные солдаты для проверки всех паспортов и виз. Когда мы наконец остановились в Выборге на обед, несколько финских пенсионеров неожиданно разразились слезами.

– Когда-то это был такой красивый город, – сказала одна из женщин.

В период между двумя войнами Выборг являлся вторым по величине городом Финляндии, однако после Второй мировой войны финны были вынуждены уступить Советскому Союзу эту область Карелии. Теперь здесь повсюду царил упадок. С фасадов крупными хлопьями свешивалась облупившаяся краска, тротуары были полны дыр, а у жителей, ходивших по улицам в темной, печальной одежде, вид был съеженный и чересчур серьезный.

В Санкт-Петербурге нас поселили в квартале, состоявшем из бетонных домов. Со своими широкими улицами, изношенными троллейбусами, классическими, выкрашенными в пастельные тона домами и грубыми транспортными контролерами город выглядел живым и вместе с тем каким-то мизантропичным; все это одновременно казалось и уродливым, и красивым, и отталкивающим, и в то же время соблазнительным. Я думала, что никогда больше уже сюда не приеду, но тем не менее, вернувшись в Хельсинки, тут же отправилась покупать учебник русского языка. Целый год я пополняла свой словарный запас, тренировала спряжения, сражалась с совершенным и несовершенным временем, практиковала перед зеркалом произношение мягких и звонких согласных. За сим последовало несколько поездок в Санкт-Петербург и Москву, а впоследствии на окраины старого Советского Союза, на Северный Кавказ, Украину и Молдову, в сепаратистские республики Абхазии и Приднестровья. Повсюду проглядывали следы Советского Союза: и в горной Осетии, и в пальмах Крымского полуострова, и в сонном Кишиневе, и в автомобильных пробках Москвы. Союз оставил свой отпечаток и на зданиях, и на людях, сделав их похожими друг на друга, невзирая на разделявшие их километры.

И хотя амплитуда мнений о Путине и о современной России колебалась от восхищения их мощью до полного отвращения, повсюду я сталкивалась с общей ностальгией по Советскому Союзу. Практически каждый человек, чей возраст позволял помнить советские времена, хотел в него вернуться. Сначала меня это удивляло, потому что в школе нам рассказывали о трудовых лагерях и депортациях, о слежке, о беспросветно неэффективной экономической системе и экологических катастрофах. Но нам никто не говорил о хороших сторонах, например о неправдоподобно дешевых, практически бесплатных авиабилетах, об оплаченных лечебных отпусках на морское побережье для больных рабочих, об общедоступных бесплатных детских садах и школьном образовании. До прихода Горбачева к власти газеты и новостные радиопередачи были заполнены счастливыми новостями и славословием. По данным государственных СМИ, в СССР все шло гладко, не было ни преступности, ни аварий, и с каждым годом страна с триумфом покоряла все новые и новые высоты.

Чем больше я путешествовала по России и странам бывшего Советского Союза, тем больше мне хотелось узнать о том, что происходит на окраине империи. Многие народы, которые были колонизированы Россией в XIX в. и впоследствии вошли в состав Советского Союза, довольно сильно отличались от русских как по внешнему виду, так и по языку, образу жизни, культуре и религии.

В особенности это относилось к народам Центральной Азии. Когда русские появились в северных областях, принадлежащих ныне территории Казахстана, Киргизстана и Туркменистана, большинство населения здесь составляли кочевые племена. Не было и настоящего государства, все население разбивалось на кланы с непрочными связями. Население южных территорий – современного Узбекистана и Таджикистана – было оседлым, однако из-за того, что на протяжении многих веков они жили в полной изоляции от внешнего мира, развитие общества во многих областях существенно затормозилось. Это и послужило причиной того, что феодальные ханства Хива, Коканд и Бухарский эмират, на территории которых находится современный Узбекистан, стали легкой добычей для русских солдат. Как кочевники, так и выходцы из Центральной Азии по большей части были мусульманами. Согласно традиции, на улицах Самарканда и Бухары женщины имели право появляться только с покрытыми головами, и среди этих кочевых племен широкое распространение получило многоженство. В IX в. Бухара и Самарканд – важнейшие центры науки и культуры, но когда здесь впервые появились русские, период расцвета знаний уже остался позади: к этому моменту в Центральной Азии мало кто умел читать, а оставшиеся школы занимались в основном религиоведением.

На протяжении многих веков Среднюю Азию покоряли различные народы, начиная от персов и греков и заканчивая монголами, арабами и турками [3] . Постоянные нашествия были ценой, заплаченной населением Центральной Азии за свое местоположение между Востоком и Западом. Зато именно благодаря ему период шелковой торговли между Азией и Европой ознаменовался возникновением и расцветом городов Центральной Азии.

Однако во всей истории не было такой внешней силы, которая бы оказывала столь мощное и систематическое влияние на жизнь и быт народов Центральной Азии, как советская власть. Во времена царизма русские в основном интересовались лишь экономическими выгодами, такими как, например, организация хлопковых плантаций или контроль над центральноазиатскими рынками, в связи с чем они практически не вмешивались в жизнь местного населения. Бухарскому эмиру позволялось сидеть на своем престоле до тех пор, пока он выполнял указы русских. Однако советское правительство ставило перед собой гораздо более амбициозные цели: превратить утопию в жизнь. В течение нескольких лет народностям Центральной Азии пришлось шагнуть от традиционного кланового общества прямиком к обществу развитого социализма. Менять нужно было все – от алфавита до роли женщины в обществе – и по мере необходимости даже применять силу. Во время этих кардинальных перемен Центральная Азия, по сути, исчезла с карты мира. В советские времена значительная территория этого региона была герметично закупорена от приезжих.

Какой же след оставила советская власть на всех этих странах, городах, жителях и природе? Каким из остатков коренной культуры, предшествовавшей советским временам, все же удалось выжить? И наконец, самый главный вопрос: как обстоят дела в Туркменистане, Казахстане, Таджикистане, Киргизстане и Узбекистане сегодня, после распада Советского Союза?

Со всеми этими вопросами в блокноте я садилась на самолет, летевший рейсом в Ашхабад. Я решила начать свое путешествие именно с Туркменистана, будучи уверена в том, что мне наверняка придется там задержаться. При наличии жесткого визового режима ежегодный приток туристов в страну составляет всего несколько тысяч. Для иностранных журналистов вход сюда закрыт, а за теми немногими, которым удалось получить аккредитацию, установлена слежка сутки напролет. Во время подачи документов на визу я представилась студенткой, что само по себе не было полным враньем, потому что я продолжала числиться в университете Осло. После многомесячной переписки с турагентством по электронной почте, всего за 14 дней до вылета, я получила наконец приглашение. Только тогда мне представилась возможность забронировать билеты и начать готовиться к поездке.