Чтение онлайн

В Каскелене вокруг Иосифа сгруппировались многочисленные родственники и земляки, по той же причине расставшиеся с Украиной. Только из одного села Ролив их прибыло около тридцати человек.

Так началось создание каскеленского округа реакционной секты. Михаил и Николай, уверовавшие с помощью родителей в бога Иегову, удостоились в ней руководящих постов. К ним примкнул каменщик Александр Венцель, 1939 года рождения.

Поздравляя тройку с оказанием ей доверия, Иосиф Андибур напутствовал:

— Крепче действуйте. Но и очень, очень осмотрительно.

Но у младших Андибуров и Венцеля было уже предостаточно понятий о конспирации. Они детально вникают в каждое указание, в каждую инструкцию из комитета восточного отдела секты, с которым связались. Эти документы тщательно изучают и их подчиненные — слуги групп и руководители различных кружков.

Михаил проводит специальное совещание и дает брату Николаю особое поручение:

— Будешь вести строжайшую проверку положения дел на участках округа. Не забывай при этом: к нам может пролезть под видом верующего сотрудник из милиции. И при агитации за вступление в секту смотри в оба: достойного ли человека приглашаешь. Предупреди о том и своих подчиненных.

Такие обязанности были возложены и на Венцеля, получившего пост слуги группы.

...Столяр внимательно прослеживает по документам отдельные моменты в деятельности иеговистов. Здесь чрезвычайно важна буквально каждая деталь.

Вот довольно существенные факты того, как впоследствии каскеленский округ начал расширяться. О его существовании узнают через доверенных лиц иеговисты Талды-Кургана. Там создается обвод, подчиненный округу.

Обвод собрал под свое крылышко морально разложившихся людей. Наиболее «выдающихся» Андибуры ставят во главе талды-курганской организации. Чем же заслужили они такую честь?

Столяр вдумчиво изучает следственные данные об этих отщепенцах.

Шипунов А. Т., 1913 года рождения. Образование — 5 классов. Шофер. Дважды судим. В первый раз приговорен к 10 годам лишения свободы за сотрудничество с гитлеровскими оккупантами. Вторично — к 4 годам, также за государственное преступление.

Доможаков Петр, 1925 года рождения. Образование — 7 классов. Торговый работник. Ранее судим.

Тисовский М. В., 1910 года рождения. Образование — 4 класса. Рабочий ремонтно-дорожного участка. За государственное преступление приговаривался к 10 годам лишения свободы.

Кононов М. С., 1923 года рождения. Образование — 5 классов. Печник. Также отбывал 10 лет наказания за опасное преступление перед Родиной.

Столяр изучает обстоятельства дела, консультируется со следователем. Даже дома не дает ему покоя мысль о преступлениях иеговистов. И более всего тревожит Ивана Лукича то, что они стремятся воспитывать своих детей в духе абсолютной враждебности ко всему советскому.

Из памяти Столяра никак не выходила его встреча с ребятами, посещавшими подпольные детские собрания. У них бледные изможденные лица. Когда-то были они жизнерадостными, у каждого были свои интересные увлечения, мечты. «Духовные братья» округа постарались за короткий срок порядком отравить их ядом иеговистской идеологии. И теперь эти мальчики и девочки походили на детей, измученных страшным недугом. Казалось, всю свою жизнь, с рождения провели они в темницах, лишенные всяческих человеческих радостей.

— Скажите, чего бы вы хотели сейчас?

Дети молчали. И не удивительно, так как Андибуры и Венцель прочно внушили им жесткое правило:

«Ни в коем случае не вступать в откровенные разговоры с представителями сатаны, в противном случае вы будете наказаны самим богом Иеговой».

Столяр растерялся: как и о чем говорить с малолетними сектантами?

— Ну, у кого из вас есть самая большая мечта?

Опять угрюмое молчание. Видно, что дети хорошо понимали, о чем их спрашивают, но по-прежнему страшились отвечать. Вдруг одна из девочек всхлипнула. Наполнились слезами глаза и у подружек. И вот всех их охватило рыдание. Они явно оплакивали свою тяжкую участь, на которую были обречены проповедниками.

Столяр задумался: как могло произойти такое?

И в следственных материалах он находит характерные для облика секты документы. Это указание вождей «Общества свидетелей Иеговы», гласящее, что перевоспитание детей должно вестись, прежде всего, путем усиления их религиозной и психологической «обработки» самими родителями.

Художница-оформитель Каскеленского дорожностроительного учреждения Розалия Марунина, вопреки показаниям свидетелей, категорически отказывалась от фактов насильственного вовлечения сына Игоря в секту. Не раз мальчик, избитый до кровоподтеков, пропускал занятия в школе.

— Это ложь! — резко отклоняла Марунина предъявляемые ей обвинения.

И сникла, когда на очной ставке Игорь разоблачил ее.

Позади долгая кропотливая подготовка к судебному процессу. Зал Каскеленского городского Дома культуры переполнен. Многие из прибывших на процесс впервые в жизни услышали, что существует какая-то секта иеговистов.

— Кто же они такие?..

— Что за бог Иегова?

— Так они против Советской власти? Ну и ну!

Стихло в зале, когда вошел суд.

Председательствующий обстоятельно разъясняет подсудимым их процессуальные права.

Андибуры и Венцель настроены к суду враждебно, держатся вызывающе, как ни в чем не виновные.

Председательствующий, объяснив сущность обвинения, предоставляет им слово.

Михаил Андибур резким взглядом окинул членов суда.

— Сущность обвинения понятна. Вину свою не признаю.

Так же высказались Николай Андибур и Александр Венцель.

Начинается допрос свидетелей. Они дают новые показания. Но и после этого подсудимые не сдаются.

Процесс длится более недели, и все это время подсудимые заявляют о своей невиновности.

Государственный обвинитель Иван Лукич Столяр глубоко продумал всю свою ответственную роль в этом сложном, трудном процессе. В своей речи от имени государства он должен сконцентрировать всю колоссальную массу доказательств вины подсудимых, дать точную, справедливую оценку совершенного ими преступления.

Он начинает свою речь с истории иеговизма — источника многих бедствий на земле:

— На протяжении многих десятилетий главари всемирного «Общества свидетелей Иеговы» уродовали души людей, ввергали их в тайную борьбу против здравого рассудка, против науки и чистой человеческой морали. Из центра общества, находящегося в американском городе Бруклине, липкие щупальцы идеологов секты протянулись и в далекий Каскелен. Здесь главари секты нашли тех, кого искали. Это отщепенцы и их жертвы. Вот они, товарищи, перед вами. Вглядитесь в их лица.

Многие из сидящих в зале, присутствовавшие раньше на судах, привыкли видеть подсудимых поникшими. На лицах же Андибуров и Венцеля выражение дикой злобы. Они с ненавистью озираются по сторонам, пытаясь изобразить всем своим видом, что являются жертвами несправедливости. При этом упорно ссылаются на свободу отправления религиозных культов в СССР.

— Да, — говорит обвинитель, — это так, но это не дает никому права с помощью религии порочить советский строй. В проповедях, записанных Андибурами и Венцелем на магнитофонных лентах, провозглашаются призывы к отказу от службы в армии, от голосования на выборах в Советы, от участия в работе профсоюзов. В изъятой литературе, поступившей из Бруклина, руководители иеговизма требуют обязательного обучения детей религии, стремясь ограничить их жизнь лишь одной верой в бога. Они лишают детей радости дружбы, возможности учиться и быть полезными обществу, внушают, что только у верующих чистые мораль и дела, достойные подражания, а «дела мира сего злы, и их нужно избежать».