Советник
Шрифт:
Он втянул воздух, медленно поднимая голову в мою сторону. Я могу сказать, что я шокировала его, вероятно, впервые в жизни. Когда он поднялся на ноги, я увидела, как из его ушей идет пар. Феномен был реальным. Я ожидала, что он закричит, но я быстро поняла, что даже мой отец все еще может меня шокировать.
Он ударил меня с такой силой, что меня отбросило на пол, область под одним глазом кричала от ослепляющей боли. Мой отец никогда меня не бил. Это было унизительно, не такое уж тонкое напоминание о том, что в этом доме меня считали не более чем собственностью.
Он не пришел, чтобы заключить меня в свои объятия, и я знала, что он не будет извиняться. Он стоял, глядя на меня сверху вниз, уперев руки в бедра.
Все еще находясь в шоке, я собрала все силы, чтобы подняться на ноги и ухватиться за край его стола.
Он хрустнул шеей, и этот звук невозможно было спутать ни с чем.
«Я больше не знаю, что сказать о тебе, Рафаэлла, кроме того, что ты — разочарование».
«Я разочарование? Теперь ты пресмыкаешься перед русской мафией, а мне говоришь о этом?» Когда он поднял руку во второй раз, я была уверена, что следующий удар собьет меня с ног.
Он резко остановился, согнул и согнул пальцы, прежде чем отдернуть руку.
Как и прежде, он засунул руки в карманы и повернулся лицом к своему любимому окну.
«Ты отказываешься?» — снова спросил он.
«Сто процентов».
Его выдох был резким и лишенным эмоций. Для него это был просто бизнес. Ему было все равно, что он испортит мне жизнь. Это меня больше всего огорчило.
«Тогда у меня не будет другого выбора», — сказал он, и меня внезапно осенило, что София уже не ребенок. Он мог навязать ей этот кощунственный брак, заключенный в аду.
Я затаила дыхание, ожидая, когда упадет следующая туфля.
«Мне понадобятся все солдаты, которых я смогу получить, поскольку насилие станет ужасающим. Теперь я буду вынужден потребовать, чтобы Каспиан стал частью моей армии». Он позволил словам задержаться, зная, что я внезапно побледнею.
Каспиану едва исполнилось шестнадцать, он выглядел гораздо моложе своего возраста и, казалось, был тем типом ребенка, который хотел бы больше заниматься империей моего отца. Я обожала Софию и сделала бы все, чтобы защитить ее, и я сделала бы то же самое для своего брата; он был детской душой с золотым сердцем. У него также были проблемы, что-то, что продолжало время от времени сбивать его с пути. Его бы съели заживо, если бы его бросили в мир моего отца.
Когда лукавая улыбка скользнула по лицу моего отца, я ответила ему еще более агрессивно, крича, сотрясаясь всем телом. «Как ты смеешь думать, что можешь обращаться со своими детьми как с товаром? Как ты смеешь натравливать их друг на друга? Я тебя ненавижу».
«Ненавидь меня сколько хочешь, Рафаэлла. Это ничего не меняет. В бизнесе, как и в удовольствиях, нужно жертвовать ради блага всей семьи. Часто приходится делать трудный выбор. Я справедливый человек, так что выбор полностью за тобой».
Струйка крови скользнула мне в рот, медно-сладкий привкус напоминал мне, каким жестоким он мог быть. У меня не было выбора. Никакого. Моего брата убьют через несколько месяцев. Парень был прирожденным ученым, которому суждено было создать что-то удивительное для человечества. А София была молода и внешне, и по отношению, но ей еще не дали шанса на жизнь.
Мне придется защитить их любой ценой.
«Хорошо, отец. Я соглашусь на твою отвратительную просьбу, но у меня есть одно условие».
«Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования».
«Я так не считаю».
Он рассмеялся, как будто получал от всего этого удовольствие. «Продолжай, конечно. Позволь мне выслушать твои требования».
«У меня есть одно, и он будет включен в контракт. Ты позволишь и Софии, и Каспиану жить так, как они хотят, без вмешательства».
В его глазах отразился гнев, но он кивнул. «Изменение будет сделано быстро, и ты подпишешь контракт».
Ему не нужно было этого говорить.
«Или иначе...».
ГЛАВА 8
Александр
Всё было почти готово к завершению суда. Я отказался позволить ему продолжаться дальше. Когда Джейкоб злорадствовал, ведя себя так, будто он уже победил, мое терпение полностью лопнуло.
Я провел все утро до полудня, убеждаясь, что все в порядке. Еще пара дополнительных вещей, и я буду чувствовать себя в безопасности. Плюс, я хотел, чтобы всем управляла Рафаэлла. Какой лучший способ познакомить ее глубже с бизнесом, который она, казалось, хотела?
Конечно, каждый наш разговор был кратким, но в конце концов ее бдительность спадет. Или я на это надеялся.
Когда дверь открылась, я поманил ее поближе, улыбнувшись. Да, я мог быть медведем, но я ценил достойную помощь, когда мог ее найти.
«Вы хотели меня видеть, сэр?» — спросила она, ее тон был по-прежнему резким, но чрезвычайно профессиональным.
«Верно. Ты определенно на что-то натолкнулась со своей находкой. Я подумал, что дам тебе понять, где мы находимся. Убедить присяжных, что новый свидетель был с конгрессменом Тиллманом, будет довольно сложно, но я верю в свои навыки».
«Я уверенна, что так и есть».
Как только она села, я почувствовал, что что-то не так, в основном потому, что половина ее лица была повернута в другую сторону. В тот момент, когда она потянулась через стол за папкой, я покачал головой.
«Посмотри на меня, Рафаэлла».
«Да, сэр».
«Нет, ты повернулась в другую сторону. Посмотри на меня».
Она сделала это нерешительно, все еще отводя от меня взгляд. Сначала я заметил, что на ней было больше макияжа, чем раньше, но он не мог скрыть припухлость под глазом или синяк.
«Что, черт возьми, произошло? Кто тебя ударил?»
«Не беспокойся об этом», — прошептала она. «Это было просто разногласие».
Я чувствовал, что она больше ничего мне не скажет, и это разозлило меня еще больше. Насилие часто было необходимо, даже убийство мужчин, которые осмелились предать Братву, но женщины никогда не заслуживали того, чтобы их били. Я обошел стол с другой стороны, очень нежно положил палец ей под подбородок и поднял. Господи. В ее глазах были слезы. «Кто это с тобой сделал? Ты можешь поговорить со мной». Я хотел сказать ей, что был бы рад убить этого ублюдка, но сомневался, что она поймет.