Чтение онлайн

В свою очередь, агенты внешнего наблюдения, в большинстве, не вступают в контакт со своими объектами, их внутренне не разрабатывают, а лишь на протяжении определенного отрезка времени следят и фиксируют все их движения. Понятно, что объект, за которым следят, не должен об этом ничего знать. Позднее, на допросе, используя эти материалы, следователь быстро обезоруживает объект, давая ему понять, что следственным органам известно все. Агенты внешнего надзора в основном использовываются [так!] в больших городах. Там они имеют в своем распоряжении все виды транспорта, (ж.д., авто, мотоциклы, велосипеды и др.) и временами, в погоне за объектом проезжают сотни километров.

В большинстве агенты внешнего надзора использовываются [так!] в столичных городах и на железнодорожном транспорте, где очень часто одевают форму железнодорожников, исполняют обязанности железнодорожных служащих. В данный период, в нашей области, такая агентура может использовываются [так!] как исключение.

3. ОСВЕДОМИТЕЛИ.

Секретные осведомители — это наиболее многочисленный и наиболее опасный для нас вид доносчиков. Это своеобразные “москиты”, какие со всех сторон охватывают здоровое тело нашей организации. От этой агентуры мы несли и теперь несем наибольшие потери. Она нам страшна не какими особенными методами или тонкостью работы, а лишь своей массовостью. За сравнительно короткий период времени органы НКВД-НКГБ сплели и набросили на каждый населенный пункт такую густую сетку осведомителей, что ею охвачены все проявления нашего движения. В меру того как мы ее уничтожаем — они ее с каждым днем расширяют. В противовес агентам, осведомители не имеют задания внедриться в ОУН какое-либо войсковое подразделение УПА. Они к ОУН не имеют никакаго отношения. Живут в своих домах, при своей семье, и одновременно следят за нашими движениями: когда, сколько и куда проходят через село наших войск, какое вооружение, где квартируют, откуда берут харчи, кто варит им кушать, где останавливаются, есть ли в селе руководящие ячейки (если есть, то какие и где квартируют), где есть бункера с имуществом ОУН, кто в селе станичный, связные, связная хата, разведчики, курьеры, гражданская охрана, тропинки, какими можно обойти заставы, — вот приблизительно объем “работы” обыкновенного секретного осведомителя. Очень часто, такой осведомитель, не только доносит обо всем подробно, а даже сам, переодетый в советскую одежду, с забинтованным лицом (чтобы не узнали), проводит укрытыми тропинками вражеские войска к селу. Если принять во внимание, что в таком селе есть не меньше 5 таких осведомителей, то станет ясно их значение.

Главным источником, откуда НКВД-НКГБ постоянно питает материалы для пополнения своих “кадров” — это наши села. Метод один — людоловы. Все задержанные во время облав доставляются в РО НКВД-НКГБ на “фильтрацию”. После этой “фильтрации” человека ждет одно из трех решений: первое — быть расстрелянным, второе — выпущенным, как агент (осведомитель), третье — освобожденным.

Скажем коротко: ликвидируются только лишь те члены ОУН, стрелки и командиры УПА, которые при допросе ничего о себе и о других лицах не рассказали. Вербуют для сотрудничества рядовых членов ОУН, стрелков УПА, некоторых технических работников ОУН, которые во время следствия полностью сознались и дали компроментирующие [так!] материалы о других лицах и своих связях.

Освобождают, и то лишь в отдельных случаях, лиц, которых не в чем обвинить и на которых нет никаких компроматериалов. Кроме того, следует учесть, что завербованные органами НКВД-НКГБ члены ОУН или стрелки (редко младшие командиры) УПА получают задания вернуться вновь в наши ряды и рассказать специально подготовленную легенду о своем бегстве, или другое сказочное освобождение, работать как агенты-внутренники. В то же время, обычный житель села, рассказав о нашем движении все, что знает, оформляется как осведомитель, без задания пробраться в наши ряды. Эти обстоятельства каждое лицо, которому приходится вести следствие, должен твердо помнить, и ими руководиться в своей работе.

Большие массы людей, какие органы НКВД-НКВД ежедневно пропускают через свои фильтры, принуждают их к крайней стандартизации труда при вербовке. Эта стандартизация облегчает нам работу, упрощает ее, хотя делает в некоторой степени односторонней. Но об этом будем говорить дальше. Заставить задержанного человека сознаться о себе, при наявности [так!] солидных компроментирующих [так!] фактов (военная форма, найденное оружие, амуниция, эстафеты, трезуб, дизертирство [так!] из Красной Армии), есть самое легкое дело. А когда есть признание о себе, тогда методом “контрастных аргументов” ведется дальнейшая обработка объекта, человеку рисуют параллельно наказание смертью и радость жизни, степень виновности человека перед родиной и возможность быть свободным, нашу слабость и свою мощь, и другое, чтобы склонить его к сотрудничеству. Кроме того, чтобы быть уверенным, что данный объект не отклонит предложение о сотрудничестве, и выйдя на волю не удерет, а будет для них работать — угрожают его семье, которая должна отвечать за него. Итак, главным методом вербовки агентуры НКВД-НКГБ, является шантаж.

Ясно, что только кристаллически чистый, мужественный и высокоидейный человек, может вынести муки и пожертвовать своей жизнью и жизнью семьи для пользы дела. Остальные люди, как показала практика, падают духом.

Мы уже сказали выше, что главной массой, из числа которой НКВД вербует наибольшее количество агентов, есть люди организованные — т. е. подпольщики и те, которые скрываются от большевиков по собственному почину. Однако известно, что в НКВД-НКВД этим не ограничиваются, а засылают в наши ряды агентов из людей, которые легально работают в различных советских учреждениях (райисполкомах, райфинотделах, сельсоветах, школах и т. п.). Большую часть этих людей вербуют как осведомителей (особенно учительский персонал в селах и работников сельсоветов), а других разрабатывают и оформляют описанными выше методами вербовки как собственно агентов-внутренников. Последние подбираются из лиц, которые в результате своей прошлой деятельности или связи с точки зрения НКВД-НКГБ являются “политически подозрительными”. Такого человека тайно вызывают в НКВД-НКГБ (без ареста) и открывают ему свои “карты”, оформляют агентом, заставляют идти в “подполье”. Через несколько дней после такого “бегства” арестовывают семью этого агента и “вывозят в Сибирь”, в действительности в другой район, а дом палят.

Агент неожиданно появляется в наших рядах, как “потерпевший” не вызывает никаких подозрений и быстро находит себе соответствующее место для “работы”. Известно, что значительное количество таких людей пошло в подполье в ноябре и декабре месяце прошлого года — т. е. в тот период, когда падало духом наибольшее количество организованных людей, которые не верили, что можно выдержать зиму в условиях большевистской действительности. Мы этим не утверждаем, что все люди пошли в подполье с вражеским намерением, а только обращаем внимание органов СБ на эти факторы с тем, чтобы повысить нашу политическую бдительность.

Вербовка каждого агента или осведомителя всегда заканчивается его официальным оформлением — т. е. подача собственноручно написанной автобиографии и заполнение — и подписью специальной анкеты, которая обязывает к сотрудничеству. В этой анкете кроме биографических данных агента-осведомителя, записывается его псевдоним, под которым он будет работать. Агентура, которая вербуется Райотделами НКВД-НКГБ на основе компрматериалов (шантажом), утверждается в областном Управлении НКВД-НКГБ, туда отсылаются все материалы, которые объясняют причину и характер вербовки (специальный рапорт оперативного работника о цели вербовки, протокол сознания завербованного, его автобиография и вербовочная анкета). В зависимости от этих материалов в Областном Управлении утверждают завербованного или, в случае недостаточных компроматериалов или неполного сознания о себе и о своих связях, возвращают все материалы в район, с тем чтобы отставить вербовку и завести на объект учетное дело.

В некоторых случаях оформление агентуры происходит не сразу, а после того, как объект оправдает себя на практике, т. е. исполнит несколько заданий. В связи с этим, мы можем встретиться со случаями, когда освобожденный из-под ареста объект будет заниматься информаторской работой, но не будет иметь псевдонима и не подписывает обязательства о сотрудничестве. НКВД-НКГБ это практикует оттого, что во многих случаях завербованные и официальные агенты или осведомители, после своего освобождения и получения задания, добровольно являются в наши органы и в НКВД-НКГБ больше не возвращаются.

Свою действующую агентуру НКВД-НКГБ “бронирует” от мобилизации в Красную Армию. Относительно этого существуют специальные совершенно секретные приказы областных Управлений НКВД-НКГБ, в которых предлагается “бронировать” от армии лишь тех агентов или осведомителей, которые проявили себя исключительно активными в работе (разумеется — в доносах), и которых в будущем можно будет еще использовать на долгое время. Остальная агентура, особенно та, которая не оправдала себя в “работе”, или же которая подозревается в двуличности (работа на обе стороны) или в “измене”, - броней не обеспечиваются.

Выше указывалось о секретных осведомителях, которые выслеживают и доносят о наших движениях в населенных пунктах. Кроме таких существуют так называемые “рейдирующие-осведомители”, т. е. такие, которые объектом своей работы имеют соседние или даже далекие населенные пункты. Есть много таких сел (особенно в горах), где НКВД-НКГБ в результате большой активности нашего движения и наших контрмероприятий не в силах организовать соответствующую агентурную сетку. Оформленная агентура обезвреживается нашими органами еще до того, как начинает работать. Итак, в этом случае, в такие села под различными предлогами засылаются осведомители с других населенных пунктов. Обвешанные мешками они “меняют” соль на хлеб, “покупают” корову или коня, “продают” разные мелкие дефицитные товары (камушки, спички, пасту), “посещают” родственников (если такие есть), знакомых и многое другое. Одновременно наблюдают, в каких квартирах и сколько расквартированно наших войск, где стоят заставы и т. п. На таких людей нам также необходимо обратить внимание и тщательно их проверять.