Чтение онлайн

Боевые действия советской авиации получили высокую оценку наших наземных войск. Благодаря тому, что войска противника были деморализованы ударами наших бомбардировщиков «ИЛ-4», советская пехота смогла быстро продвинуться через оборонительную полосу врага, преодолев его сопротивление. Как же могло быть иначе, если одновременно с ударом по переднему краю вражеской обороны крупные массы наших штурмовиков и бомбардировщиков обрушились на артиллерийские и миномётные позиции противника, а 140 самолётов подвергли бомбардировке штабы его 18-й и 2-й пехотных дивизий! Этими ударами у врага была дезорганизована вся система огня и нарушено управление войсками.

Наше командование прекрасно понимало, что современная оборона крайне живуча и что в процессе борьбы внутри оборонительной полосы противника войска могут неожиданно натолкнуться на огневое сопротивление и даже контратаки. Поэтому перед авиацией была поставлена задача непрерывного сопровождения пехоты и танков, ведущих бой в глубине расположения противника. Трудность этой задачи заключается в своевременном появлении авиации там, где в этом ощущается наибольшая необходимость. Ещё труднее разыскать на поле боя цели, мешающие продвижению пехоты и танков. Эти трудности были блестяще преодолены нашим авиационным командованием: для сопровождения наступающих войск оно выделило довольно крупные силы авиации, которые появлялись над полем боя мелкими группами, следовавшими через 1–2 минуты одна за другой. Каждая из групп оставалась над полем боя в продолжение 15–20 минут, делая за это время несколько заходов над целью, благодаря чему создавалось впечатление непрерывного появления над полем боя всё новых групп самолётов. Образовался как бы конвейер, с которого непрерывно падали на врага бомбы, летели снаряды и лилась лава пулемётного огня.

Находясь всё время над полем боя и ведя за ним неослабное наблюдение, наши самолёты немедленно подавляли неприятельские артиллерийские и миномётные батареи, а равно и отдельные противотанковые пушки, как только они начинали стрелять, разрушали вражеские опорные пункты и срывали попытки контратак войск противника. Точность действия самолётов достигалась тем, что наблюдательные пункты авиационных командиров находились непосредственно в боевых порядках наших наземных войск. Это обеспечивало для авиации возможность постоянно знать нужды и запросы наземных войск.

Чтобы исключить для противника возможность занятия резервами опорных пунктов в глубине его обороны и не допустить использования резервов для контратак, значительная часть нашей авиации бомбардировала и штурмовала резервы 18-й и 2-й пехотных дивизий, а также нанесла массированный удар по месторасположению 3-й пехотной дивизии финнов, которая в это время находилась в армейском резерве. Эти мероприятия были своевременны и дали значительный эффект; резервы противника не только понесли большие потери, но и лишились способности передвижения. Наши войска разгромили противника по частям: сначала были разбиты те вражеские силы, которые находились в первой линии боевого порядка, а затем были разгромлены войска противника во второй и третьей линиях.

Но оборона противника на Карельском перешейке, как уже говорилось, была глубоко эшелонирована и состояла ив трёх полос мощных укреплений.

Чтобы достигнуть быстрого разгрома такой обороны, нужно было не допустить выдвижения к полю боя тех войск противника, которые были в глубине и которые перебрасывались с других участков фронта. С этой целью была предпринята бомбардировка вражеских железных дорог и было организовано нападение с воздуха на войска противника, передвигавшиеся автотранспортом и походным порядком по шоссейным и грунтовым дорогам.

С этой задачей наша авиация справилась блестяще. Она наносила удары по вражеским железнодорожным узлам и станциям днём и ночью, громила поезда в пути и разрушала железнодорожное полотно.

Одним из таких ударов бомбардировщиков по железнодорожному узлу Выборг было уничтожено до 400 вагонов с грузом и войсками, а всё путевое хозяйство было настолько разрушено, что на протяжении трёх суток Выборг не принимал и не отправлял поездов. Столь же удачными были удары и по другим станциям; на станции Элисенвара, например, было уничтожено до 200 вагонов, на станции Симола — до 60 вагонов и т. д.

Штурмовики в отличие от бомбардировщиков, действовали преимущественно по поездам в пути и разрушали железнодорожное полотно на перегонах. Действия этого вида авиации также были успешными. Например, пара штурмовиков-»охотников» — лейтенант Корненко и младший лейтенант Качков, — сбросив 8 бомб на. полотно железной дороги в выемке в 2 километрах севернее станции Лоунатиски, разрушила путь на протяжении 250–300 метров.

Удары нашей авиации по железнодорожным объектам противника привели к тому, что движение на дорогах, выходящих к Карельскому перешейку, было дезорганизовано и противник не мог своевременно подтягивать свои резервы к оборонительным полосам, созданным им между Белоостровом и Выборгом.

Из этого краткого изложения задач, выполненных советской авиацией в ходе борьбы на Карельском перешейке, видно, что наша авиация играла крупную роль в быстром преодолении вражеских укреплённых позиций.

Не успели отгреметь громовые раскаты боя, на Карельском перешейке, как Красная Армия перешла, в наступление между Ладожским и Онежским озёрами. Условия наступления здесь также были очень тяжёлыми.

Во-первых, противник имел хорошо развитую в инженерном отношении оборону, которую он создавал и совершенствовал на протяжении почти трёх лет. Во-вторых, нашим войскам нужно было форсировать такую серьёзную водную преграду, как река Свирь. В-третьих, местность здесь была бездорожной, лесистой, болотистой и крайне затрудняла движение и боевые действия войск; особенно трудно было применить нашу превосходную боевую технику и использовать её преимущества перед техникой врага.

Однако наличие господства в воздухе позволило нашим войскам решить задачу прорыва сильных укреплений противника с одновременным форсированием мощного речного рубежа. Наша истребительная авиация не допустила, к переправам авиацию противника, и бомбардировщики и штурмовики своими ударами с воздуха совместно с могучей советской артиллерией подавили всю систему огня неприятельской обороны, чем обеспечили пехоте возможность быстрого продвижения вперёд.

Удар в Карелии был лишь началом летнего наступления Красной Армии 1944 года. Двумя неделями позже наши войска перешли в наступление в Белоруссии, у Витебска и на Бобруйском направлении, нанося удар по обороне германских войск, которую гитлеровцы считали неприступной.

В борьбе против немцев на полях Белоруссии, в разгроме центральной группировки германских войск, отброшенные к границам Восточной Пруссии — на расстояние свыше 500 километров, наша авиация сыграла такую же крупную роль, как и в операциях в Карелии. Но удары её здесь были ещё более мощными и сокрушительными.

Изгоняя немцев из пределов советской земли, Красная Армия нанесла врагу в 1944 году 10 сокрушительных ударов, — и в каждом, из них самое деятельное участие принимала наша авиация. «Вместе со всей Красной Армией, — говорит товарищ Сталин, — советская авиация ведёт ожесточённую борьбу против немецко-фашистских захватчиков и наносит уничтожающие удары по живой силе и технике противника, по его тылам и коммуникациям».

Одна из основных задач советской авиации в Отечественной войне состоит в том, чтобы ударами с воздуха разрушать военно-промышленные объекты противника и тем самым создавать для него затруднения в планомерном восстановлении боевой техники, которую он теряет в боях на земле и в воздухе.

В начале войны, в силу временных успехов, которые имели немецко-фашистские захватчики, вероломно напавшие на нашу страну, основные военно-промышленные районы противника оказались расположенными за пределами радиуса действия основной массы нашей авиации. Однако это обстоятельство не избавило противника от наших ударов с воздуха по его военно-промышленной базе; в составе военно-воздушных сил Красной Армии имелись бомбардировщики дальнего действия, которые, покрывая в течение ночи огромные расстояния, долетали до цели и возвращались обратно на свои аэродромы. Советские бомбардировщики неоднократно бывали над Берлином, от их ударов пылали в огне пожаров военно-промышленные предприятия Кенигсберга, Тильзита и других германских городов.