Чтение онлайн

Советская Москва не раз предлагала Варшаве мир, и если теперь, после горьких опытов, проделанных ею на службе англо-французского капитала, Польша, минуя Париж и Лондон, непосредственно обратится в Москву, то мирные отношения между Россией и Польшей будут установлены гораздо скорее, надежнее и прочнее на этом прямом пути.

Мы повторяем то, что говорили не раз: нет ни одного вопроса между Россией и Польшей, который не мог бы быть разрешен мирно, к выгоде для обеих сторон. Вопрос территориальный не может представить для нас никаких затруднений. Совместно с действительными представителями польского народа, мы без труда установим границу Польши, несравненно более правильную и отвечающую интересам польского народа, чем та граница, которую маршал Фош и его сподвижники начертали под давлением Сазонова, Маклакова и других представителей великорусской белогвардейщины.

Это особенно ярко видно на примере Холмщины, где владыки Антанты провели пограничную черту по живому телу Польши, следуя традиции их бывшего союзника-царизма. Действительные границы Польши, которые мы, Советская Россия, установим совместно с представителями польского народа, будут значительно восточнее тех границ, которые из Лондона и Парижа начертали империалисты, одинаково враждебные и ненавистные труженикам как Польши, так и России.

Для того чтобы польский народ получил честный мир, честную границу и – в лице России – братского соседа, готового прийти на помощь и поделиться последним, нужно, чтобы польский трудящийся народ сбросил с своей шеи тех запятнанных навеки нынешних своих властителей, которые вызвали эту бесчестную войну и должны поплатиться за нее. Нужно, чтобы польский трудовой народ перестал быть орудием в руках своего буржуазно-шляхетского правительства и сейма, которые сами являются орудием в руках англо-французского капитала. Нужно, чтобы польские рабочие и крестьяне прогнали своих капиталистов, своих помещиков, своих насильников и угнетателей и установили у себя власть советов – власть рабочих и крестьян. Таков самый короткий и самый прямой путь к самому честному и справедливому миру. На этот путь мы указываем в настоящий судный час истории польскому народу перед лицом народов всего мира – и мы обязуемся оказать на этом пути польскому народу наше полное содействие.

Мы отвергли посредничество Лиги Наций в нашей войне с белой Польшей и с ее пособником Врангелем. Но это не значит, разумеется, что мы отказываемся от продолжения наших переговоров с Англией и другими странами, входящими или не входящими в Лигу Наций. Наша политика мира остается неизменной. Отказываясь от посредничества лорда Керзона, мы готовы в любой момент вступить в торговые отношения с английскими промышленниками и купцами, как и с капиталистами других стран. В оправдание своей политики Ллойд-Джордж объяснял недавно палате общин, что Англии приходится в Африке нередко торговать даже с людоедами. В этом вопросе у нас постольку есть общая почва с Ллойд-Джорджем и его правительством, поскольку мы считаем, что, до тех пор пока Европа и Америка не стали коммунистическими, Советская Россия, в интересах экономического развития, должна вступать в торговые отношения с капиталистическими людоедами. Мы лишь отрицаем за ними право выступать в роли спасителей малых народов и умиротворителей гражданской войны. Мы слишком хорошо знаем их, чтобы им доверять. Мы предостерегаем трудящиеся массы Франции, Англии, Польши и всех стран от доверия к буржуазным правительствам, неисправимым в жадности, неисцелимым в подлости, неутомимым в преступлениях.

И прежде всего мы предупреждаем, предостерегаем и призываем к бдительности вас, трудящиеся Советской Республики: Лига Наций выступила со словами мира на устах, – стало быть, за спиной у нее новый нож против вас. Ее агенты прилагают в настоящий момент бешеные усилия, чтобы столкнуть Румынию и другие соседние с нами государства в кровавую пропасть войны.

Будьте на страже, красноармейцы, рабочие и работницы, крестьяне и крестьянки. С глубоким стремлением к миру и братству всех народов, но и с глубоким недоверием к мировому империализму – мы с удвоенной силой сожмем в руке наш революционный меч. Борьбу за ограждение, утверждение и процветание нашей социалистической Республики мы доведем до конца против всех врагов, и вместе с тем мы поможем польским рабочим и крестьянам освободиться от своих польских и чужестранных угнетателей.

Вперед – до полного разгрома белогвардейских врангелевских банд!

Вперед – против буржуазно-шляхетских насильников Польши!

Да здравствует свободная, братская, рабоче-крестьянская Польша в широких, справедливых границах!

Да здравствует рабоче-крестьянская Красная Армия!

«Известия ВЦИК» N 159, 21 июля 1920 г.

(Приказ Председателя Революционного Военного Совета Республики 31 июля 1920 г., N 232, гор. Москва)

Гражданин Эрнест Лаффон, [154] вместе со своей женой Зинаидой Лаффон, прибыл в Советскую Россию через Польшу, при чем в Варшаве посещал французскую военную миссию, являющуюся центром всех враждебных действий империалистской контрреволюции против социалистической Республики. Прибыв в Россию, депутат Лаффон не дал, по собственной инициативе, никаких объяснений правительству Советской Республики и не предпринял немедленно и безотлагательно никаких шагов к тому, чтобы облегчить советскому правительству ведение войны против буржуазной контрреволюции. В частной беседе, которая велась в присутствии товарища Жака Садуля, депутат Лаффон сделал целый ряд в высокой степени интересных сообщений, связанных с посещением им Варшавы, при чем эти сообщения в понимании Жака Садуля, ни компетентность, ни добросовестность которого не могут быть заподозрены, приняли вполне определенный смысл, который он изложил в своем письме. Смысл речи депутата Лаффона, в изложении тов. Садуля, свидетельствует, что социал-шовинист Дашинский, один из злейших виновников польского наступления, ныне член польского правительства, оценивает перемирие с Россией, как передышку, долженствующую обеспечить сосредоточение военных сил для нового удара против Советской России.

Запрошенный мной депутат Лаффон, не отрицая подобной оценки «мирных» шагов польского правительства, настойчиво опровергал указанный выше смысл речи Дашинского, которого партия Лаффона, как известно, считает социалистом. Независимо от того, чем определяется заявление депутата Лаффона, остается во всей своей силе тот факт, что депутат, считающий себя французским социалистом, во время войны социалистической республики против республики буржуазной, играющей к тому же роль простого орудия в руках империалистов той страны, в парламенте которой заседает депутат Лаффон, – остается во всей своей силе тот факт, что депутат Лаффон, в качестве нейтрального наблюдателя, совершает переезд из Парижа в Варшаву, из Варшавы в Москву, обменивается «товарищескими» суждениями с Дашинским, с членами французской военной миссии и другими организаторами гнусного и бесчестного наступления против Советской Республики и сознательно уклоняется от того, чтобы заклеймить перед польским, французским и русским пролетариатом его наиболее отъявленных врагов.

Ввиду всего вышеизложенного и в ограждение интересов Российской Социалистической Республики со стороны «социалистов», депутата Эрнеста Лаффона и жену его гражданку Зинаиду Лаффон, связанную с ним политической солидарностью, выслать из пределов Советской Республики, широко опубликовав как в России, так и во всем мире, к сведению рабочих масс, о причинах этой чрезвычайной меры.

Выполнение высылки возлагается на Особый Отдел Всероссийской Чрезвычайной Комиссии.

«Известия ВЦИК» N 168, 1 августа 1920 г.

В беседе по поводу высылки из России французского депутата Лаффона и его жены тов. Троцкий сказал:

Если французские рабочие хотят уяснить себе причину высылки, пусть они спросят депутата Лаффона:

Что сказали ему во французской военной миссии в Варшаве по поводу переговоров о перемирии Польши с Россией?

Не сказали ли ему во французской военной миссии, что перемирие необходимо Польше только для того, чтобы дать возможность Франции восстановить польскую армию и доставить ей необходимое военное снабжение? Сказали ли ему это во французской миссии?

Да или нет?

Пусть французские рабочие спросят об этом депутата Лаффона.

«Известия ВЦИК» N 175, 10 августа 1920 г.

(Интервью)

Несмотря на наше блестящее военное положение, мы сделали все для ускорения мирных переговоров с Польшей. Между тем, польское командование продолжает уклоняться от деловой встречи с нашими уполномоченными, при чем эти уклонения получают систематический и злостный характер. Вот факты в их хронологической последовательности:

22 июля польское правительство и польское командование обратились по радио с предложением прекратить военные действия и начать переговоры о мире и перемирии, указав, что ответа ожидают до 30 июля.

Не желая затягивания войны, советское правительство и главнокомандование, не выжидая данного поляками на ответ 8-дневного срока, ответили им немедленно согласием на начало переговоров о перемирии и мире и тогда же указали место встречи (шоссе Брест-Барановичи), – при чем именно то, которого желало польское командование, – а также сделали все распоряжения о приеме польских делегатов. [155]