Чтение онлайн

Традиционный тип мышления гораздо лучше приспособлен для решения этой задачи. Он не различает верования и действительность: религия, или ее первобытный вариант, анимизм, охватывает всю мыслительную сферу и требует нерассуждающей лояльности. Неудивительно, что люди тоскуют об утерянном рае первобытного блаженства! Догматические идеологии обещают удовлетворить это желание. Проблема в том, что это возможно, только если избавиться от противоречащих представлений. Это делает догматические идеологии почти такими же опасными для демократии, как опасно для традиционного типа мышления существование альтернативных объяснений.

Успех критического типа мышления в других областях может помочь свести к минимуму важность, придаваемую догматическим представлениям. Существует область жизненных интересов, а именно материальные условия жизни, где возможно-достижение очевидных положительных результатов. Разум обычно сосредоточивает свои усилия там, где они могут принести результаты, обходя менее перспективные вопросы. Вот почему бизнес считается важнее поэзий в западном обществе. Пока идет развитие материальной сферы жизни и повышение жизненного уровня и пока это воспринимается как нечто положительное – власть догмы может быть ограничена.

Трудно вообразить общество, обладающее крайней степенью изменчивости. Конечно, общество должно иметь какую-то постоянную структуру, в противном случае как бы оно могло поддерживать сложнейшие отношения цивилизации? И тем не менее такое общество можно не только постулировать: оно уже подробно и широко изучалось в рамках теории совершенной конкуренции. Совершенная конкуренция обеспечивает для экономических единиц альтернативные ситуации, которые лишь отчасти уступают тем, которые они имеют в настоящий момент. В случае малейшего изменения обстоятельств экономические единицы готовы быстро отреагировать. При этом их зависимость от существующих отношений поддерживается на минимальном уровне. Результатом является общество, обладающее крайней степенью изменчивости, но которое в то же время может и совсем не изменяться.

Я принципиально не согласен с теорией совершенной конкуренции, но я использую ее в качестве отправной точки, потому что она имеет отношение к концепции общества крайней степени изменчивости. Объясняя,- [12] чем я не согласен с подходом классической экономики, я могу пролить больше света на это понятие, чем если бы я пытался рассматривать его отдельно. Мое основное возражение теории совершенной конкуренции состоит в том, что она предполагает статическое [13] равновесие, в то время как я считаю, что открытое общество должно находиться в состоянии динамического неравновесия.

Совершенная конкуренция описывается экономической теорией следующим образом: большое число индивидов, каждый со своей собственной шкалой ценностей, сталкиваются с большим количеством альтернатив. из которых они могут свободно выбирать. Если каждый человек осуществляет свой выбор рационально, он в результате выберет себе то, что ему действительно подходит и нравится. Затем классическая теория доказывает, что благодаря большому количеству альтернатив выбор одного индивида не мешает другим индивидам осуществлять свой выбор, таким образом, совершенная конкуренция означает положение, которое максимально обеспечивает благополучие каждого.

На самом доказательстве этого утверждения я остановлюсь ниже; давайте сначала рассмотрим исходные посылки. Теория строится на том, что существует большое количество единиц, каждая из которых обладает точным знанием и мобильностью. У каждой единицы своя собственная шкала преференций, и каждой дается определенная шкала возможностей. Даже поверхностное рассмотрение показывает, что эти посылки совершенно нереалистичны. Недостаток точного знания является одним из исходных пунктов этого изучения, а также научного метода в целом. Совершенная мобильность отрицает основной капитал и специализацию труда, которые являются неотъемлемыми частями капиталистического способа производства. Экономисты так долго терпели эти неприемлемые предположения потому, что они приносили очень желаемые результаты. Во-первых, экономика таким образом получала статус науки, сравнимой с физикой. Сходство между статическим [14] равновесием совершенной конкуренции и ньютоновской термодинамикой не случайно. Во-вторых, доказывалось, что совершенная конкуренция повышает благосостояние каждого.

В действительности условия приближаются к условиям совершенной конкуренции только тогда, когда новые идеи, новая продукция, новые методы, новые преференции держат людей и капитал в движении. Мобильность имеет свои недостатки: передвижение не обходится даром. Однако люди все-таки постоянно находятся в движении, привлекаемые лучшими возможностями, или стронутые с места изменившимися обстоятельствами, а как только они трогаются с места, они, естественно, ориентируются на более привлекательные возможности. Они не обладают точным знанием, но, находясь в движении, они узнают о большем количестве альтернатив, чем если бы они всю жизнь сидели на одном месте. Они, конечно, возражают, когда на их место претендуют другие люди, но, зная о таком большом количестве других возможностей, они не так сильно прикованы к своей нише, и им труднее получить поддержку от тех, кто фактически или потенциально находится в подобном положении. Так как люди перемещаются чаще, у них развивается определенная легкость приспособления, что снижает важность специальных навыков, которые они могли приобрести. То, что можно назвать «эффективной мобильностью», заменяет нереалистичное понятие совершенной мобильности, и критический тип мышления занимает место точного знания. Результатом является не совершенная конкуренция, как она определяется в экономической науке, но состояние, которое я буду называть эффективной конкуренцией. От совершенной конкуренции ее отличает то, что ценности и возможности постоянно меняются.

Если равновесие когда-нибудь будет достигнуто, то условия эффективной конкуренции перестанут действовать. Каждая единица будет занимать определенное положение, менее доступное для других просто потому, что человек, занимающий его, будет за него бороться. Поскольку он выработал уже определенные навыки и умения, перемещение на другое место будет ему невыгодно. Он изо всех сил будет сопротивляться любым поползновениям на его место; в случае необходимости он скорее пойдет на потери в зарплате, чем уйдет с этого места, особенно принимая во внимание то, что ему непременно придется столкнуться еще с чьим-то законным интересом. Имея в. виду его укрепленную позицию, а также жертвы, на которые он готов идти, чтобы защищать ее, постороннему будет трудно конкурировать с ним. И вместо практически бесконечных возможностей, каждая единица тогда будет более или менее привязана к существующему положению вещей. А не будучи наделены абсолютным знанием, они могут даже не осознавать, какие возможности они упускают. Как это далеко от совершенной конкуренции!

Интересно посмотреть, чем отличается наш. анализ совершенной конкуренции от классического. До некоторой степени я это уже сделал в «Алхимии финансов», но там я не так определенно и убедительно высказался, как мог бы. Я не утверждал того, что в обществе крайней степени изменчивости ценности в целом рефлексивны; я просто выбрал несколько проявлений рефлексивности и показал, как они могут приводить к нестабильности. Возможно, самый убедительный пример был связан с валютной биржей, где я показал, что в условиях свободно колеблющегося обменного курса спекулятивные сделки приобретают прогрессивно увеличивающийся вес, и параллельно биржевая игра приобретает менее хаотический характер, приводя к прогрессивно увеличивающимся колебаниям в обменном курсе до тех пор, пока в конце концов система не разрушится.

Если мое утверждение, что ценности в целом имеют рефлексивный характера истинно, из этого следует, что нестабильность является всеобщей проблемой в открытом обществе. Это суждение прямо противоречит классической теории совершенной конкуренции, которая предполагает, что нормальное преследование личного интереса обеспечивает равновесие. Вместо равновесия свободная игра рыночных сил приводит к вечному процессу изменения конъюнктуры, в котором одни эксцессы сменяют другие. При определенных условиях, особенно в тех случаях, когда это связано с кредитами, диспропорция может увеличиваться, пока не наступит перелом. Это мало похоже на статическое равновесие совершенной конкуренции, при которой рациональное преследование собственных интересов приносит наибольшее благо наибольшему числу, людей.

Этот вывод открывает ящик Пандоры. Классический анализ полностью основывается на частном интересе, но если преследование частного интереса не приводит к стабильности системы, встает вопрос: достаточно ли частного интереса для обеспечения выживания системы? Ответом будет громогласное «нет». Как я уже писал в «Алхимии финансов», стабильность финансовых рынков может быть обеспечена только путем какого-то регулирования. И как только мы делаем стабильность целью политики, возникают другие достойные цели. Конечно, в ситуации стабильности также должна быть сохранена конкуренция. Общественная политика, направленная на сохранение стабильности и конкуренции и бог знает чего еще, находится в противоречии с принципом свободной конкуренции. Что-то одно наверняка неправильно.