Чтение онлайн

Все это, может быть, звучит как сентиментальная чушь, но это потому, что мы слишком часто разочаровывались, чтобы позволить себе надеяться. Тех, кто видел, как не оправдала надежд Организация Объединенных Наций, не воодушевить концепцией Горбачева, предусматривающей международную организацию. стоящую на страже мира, особенно когда своей неудачей ООН обязана Сталину, предшественнику Горбачева. Но даже и они не могут остаться безучастными к падению Берлинской стены, к идеализму «нежной» пражской революции или к героизму кровавого восстания в Румынии. На континенте действительно воцарился новый дух, и его можно использовать в созидательных целях. Здесь стоит постараться, даже если предстоит неудача.

Теперь я спущусь с заоблачных вершин риторики и обстоятельно объясню, что можно было бы предпринять. Нам следует провести различие между Восточной Европой и Советским Союзом точно так же, как это сделал Горбачев. Он дал свободу действий Восточной Европе и пожелал ей счастливого пути в демократию, но он изо всех сил старается предохранить Советский Союз от распада.

Существует только один путь придания Советскому Союзу жизнеспособности – преобразование в конфедерацию. Приходит на ум пример Британского Содружества, потому что оно возникло из Британской империи и предоставило еще большую автономию своим составным частям. Конечно, Британское Содружество не смогло остаться единым целым до самого конца, и то же самое может произойти с Советским Союзом. Но есть надежда, что Советский Союз покажет большую степень единения потому, что он состоит из географически смежных частей, находящихся в тесной экономической взаимозависимости. Это еще одна причина, почему его регионы, граничащие между собой, должны научиться жить вместе.

Превращение Советского Союза в конфедерацию было бы очень выгодно для Запада. Это в значительной степени уменьшило бы военную угрозу, которую Советский Союз как монолитная держава потенциально представляет из себя; еще важнее то, что гражданский конфликт внутри самого Советского Союза будет представлять собой опасность для всего региона. Такое решение стоит многого, и Запад должен быть готов заплатить за него. Принимая во внимание экономию средств на военные расходы, сделка выглядела бы чрезвычайно привлекательной.

Могут спросить, что может сделать Запад для содействия принятию решения о конфедерации? Какая может быть польза от экономической помощи, когда советская экономика находится в таком ужасающе запущенном состоянии? Общий ответ есть, хотя будет чрезвычайно трудно разработать детали. Как мы уже видели. Советскому Союзу не хватает настоящей валюты, той, которую можно обратить в товар внутри страны, не говоря уже о конвертируемости по отношению к другим валютам. Надежд на то, что Советский Союз сможет сам создать такую валюту, мало, но он мог бы сделать это с помощью Запада.

Я уже объяснил в своей статье, опубликованной в «Уолл-стрит джорнэл» (7 декабря 1989 г.), что хватило бы всего 25 миллиардов долларов. Годовой дефицит бюджета составляет более 100 миллиардов рублей, и так называемый «избыток денег» – деньги, которые находятся на руках у населения и которые оно не может истратить потому, что нет нужных товаров, – оценивают примерно в 200 – 250 миллиардов рублей. Это огромная сумма, если сравнивать ее с валовым национальным продуктом Советского Союза (учитывая низкую отдачу от государственных капитальных вложений), но при переводе в западную валюту она выглядит довольно скромно. При обменном курсе 15 рублей за 1 доллар (тогда как на черном рынке это соотношение еще выше) 25 миллиардов долларов покроют всю недостачу. Могут возразить, что курс черного рынка – это максимальный курс, и он упадет, если страна получит 25 миллиардов долларов. Это правда, но максимальный курс можно легко закрепить для всей денежной массы, так как люди были бы счастливы обменять избыток своих «деревянных рублей» по любому курсу, если бы у них была такая возможность.

Конечно, недостаточно просто убрать излишек рублей; постоянный приток дополнительных рублей также должен быть остановлен. В настоящее время рублевый запас предельно эластичен: их можно напечатать по чьей-либо воле. если есть что на них купить. Для начала потребовалась бы всеобъемлющая реформа организационных структур, но принять такое решение и провести его в жизнь смогут только власти. Как я уже сказал, разработать детали будет чрезвычайно трудно, но будет полезно хотя бы исследовать предмет. В настоящее время советские власти парализованы; перспектива получения 25 миллиардов в качестве помощи может подтолкнуть их к действию. Как только Советский Союз получит настоящую валюту, республиканская экономическая автономия не будет представлять такую угрозу для существования Союза, как в настоящий момент.

Я хорошо понимаю, что мое предложение далеко от политической реальности сегодняшнего дня; Западу достаточно трудно было осознать необходимость экономической помощи Польше. Но сейчас уже давно пора задуматься над этим. События стали разворачиваться гораздо быстрее, а революционные события, к сожалению, обычно не ждут, пока люди поспеют за ними; вот почему лидеры, один за другим, отстают и остаются в прошлом.

Самое время начать обсуждение этой темы было во время встречи на Мальте в декабре 1989 года. Это был тот самый момент, когда Горбачев достиг на Западе вершины своей популярности благодаря тому, что он сделал в Восточной Европе, и в то же самое время для всех стали очевидными проблемы, с которыми он столкнулся в своей стране. Но президент Буш был еще не готов к такому обсуждению. Если бы Запад предоставил Польше помощь раньше и она уже начала приносить свои плоды, можно было бы рассмотреть возможность аналогичной инициативы по отношению к Советскому Союзу. Сейчас же, в нынешней ситуации, есть опасность навсегда упустить предоставленный историей счастливый шанс. До сноса Берлинской стены противники перемен могли почволить себе подождать и понаблюдать за реакцией, а после недавних событий в республиках Прибалтики и в Закавказье они могут убедительно доказывать, что уже слишком поздно бросаться на помощь Горбачеву.

Если быть полностью откровенным, я не вижу возможности в столь короткое время перестроить советскую экономику. Для создания отношений, привычек, навыков и институтов, необходимых для хорошо функционирующей экономической системы, потребуются десятилетия. Это еще раз доказывает, что необходимо затормозить процесс дезинтеграции.

В условиях Советского Союза введение настоящей валюты не может сразу дать ощутимых результатов. Обязательно возникнут многочисленные бреши, требующие вмешательства так же, как и восполнение ликвидности. Это стало обычным делом для Международного валютного фонда. Ему не хватает специалистов по централизованной экономике, и он пытается применять здесь те же самые методы, что и в других странах мира. Это – ошибка, и чтобы избежать ее, можно было бы посоветовать создать специальное международное агентство для контактов с Советским Союзом. Но возможно также, что МВФ получит необходимые знания и навыки в результате своего опыта работы с Польшей и Венгри-ей, в таком случае он получит достаточную квалификацию для работы с Советским Союзом. Во всяком случае, задачей Международного финансового агентства будет стабилизация рубля. Создание настоящей валюты, даже если она нс совсем стабильна, является, вероятно, единственным способом для прекращения процесса дезинтеграции: это создаст жизненное пространство для того, чтобы начать медленный процесс перестройки.

Совсем другая ситуация сложилась в Восточной Европе, страны которой были готовы к радикальной трансформации. Каждая страна представляет собой особую картину. Польша, Венгрия и Югославия составляют одну большую группу; Чехословакия и Восточная Германия – другую, тогда как в Болгарии и Румынии особые ситуации. Первую группу можно сравнить с гнилыми яблоками, в том смысле, что у них огромный долг и наблюдается обострение инфляции в большей или меньшей степени. Чехословакия упала с дерева коммунистической системы, как спелое яблоко: ее валюта до сих пор достаточно стабильна. Восточная Германия была в таком же, как и Чехословакия, положении до открытия границ, но массовое бегство дестабилизировало ее положение. Болгария сочетает в себе самые худшие черты обеих групп: высокую задолженность и недостаток структурных реформ. Инфляция пока еще умеренная, но скорее всего в ближайшие несколько месяцев джинн вырвется из бутылки. Хуже всех дела с экономикой обстоят у Румынии, но зато у нее нет никакой задолженности.

К каждой экономической системе требуется свой подход. Польше необходима широкомасштабная помощь; Венгрии нужно только получить освобождение от задолженности – с остальным справится частный сектор. Югославия будет в состоянии стабилизировать свою валюту и перестроить экономику, исходя из собственных ресурсов (там имеется резервный фонд в 4.1 миллиарда долларов), если только ей удастся разрешить внутренние конфликты. Восточной Германии, конечно, поможет Западная Германия. Чехословакии финансовая помощь не потребуется, ей нужна только решимость предпринять радикальную реформу и допустить иностранный капитал. Если она сможет извлечь уроки из ошибок других. ей, возможно, удастся избежать неурядиц Польши и Венгрии. В противном случае ей, может быть, придется пройти через подобные испытания, прежде чем она решится на радикальные перемены. Одно бесспорно: для уменьшения чрезмерной зависимости от устаревшей тяжелой промышленности, основным рынком для которой является Советский Союз, потребуются далеко идущие радикальные перемены. Эти перемены неизбежно влекут за собой трудности и неурядицы.

Хотя у каждой страны свои особенности, одно является общим для всех: эти страны недавно воссоединились с Европой. Изменения в облике Европы кардинальны. Разделение на Восток и Запад, которое строго определяло все отношения, вдруг исчезло, и Европа снова появилась почти в таком же обличье, как и до второй мировой войны. Предположим, что Германия все еще разделена надвое и некоторые границы были передвинуты на запад. Но изменение границ – это также наследство, оставшееся от периода между двумя войнами: Версальский договор и договор в Три-аноне после первой мировой войны также установили новые границы, которые играли роль раздражителя и оказывали сильное влияние на политические события в период между двумя войнами.