В 1932–1934 годах В. Лобода на Мытищинском вагоностроительном заводе редактировал газету-многотиражку «Кузница». С сентября 1934 года работал в журнале «Высшая техническая школа».
В 1935 году Лобода поступил в Литературный институт им. Горького. В последующие годы сотрудничал в журналах «Литературная учеба» и «Костер», выступал со статьями, писал стихи.
В первые месяцы войны В. Лобода работал на радио, а потом ушел на фронт. Был пулеметчиком, артиллеристом, воевал под Ленинградом и Старой Руссой, под Великими Луками и в Прибалтике. Одно время работал в дивизионной газете. В годы войны не переставал писать стихи, которые печатались в дивизионной многотиражке или хранились в записных книжках друзей.
Всеволод Лобода погиб 18 октября 1944 года в Латвии, неподалеку от города Добеле.
309. ИЗ ЦИКЛА «ВОЙНА»
Вступление
Ночной зефирСтруит эфир.Шумит,БежитГвадалквивир.А. С. Пушкин
На берегах Гвадалквивира,Купаясь в травах, загорать.Окончив день труда и мира,В кругу товарищей дышатьВесельем солнечного пира.И тронуть нежной песни лад,Когда расцветится закатНа тишине Гвадалквивира.В ночной глуши двоим добро.Всплесни веслом.Нам сереброЧеканит гладь Гвадалквивира,Нам нержавеющая лираПоет бессмертие реки.Взорвали сон ГвадалквивираВ крови погрязшая мортира,От крови черные полки.1937–1938?
310. ДОЛГ
Невесел в дыме канонадысугубо штатский человек.Дрожи.Повелевает век запомнить — как звенят снаряды, как завывает самолет, огнем одаривая землю, как пьют удушливое зелье, как рвутся в панике вперед.Век не под стать страстям квартирными пенью птичьему. А тыписал стихи,вдыхал цветыпод небом розовым и мирным.Теперь положено черстветьрукам, сжимающим винтовку,и смерть берет на изготовку,хотя ты прожил только треть.Ну что ж, погодки молодые,посуровеем — и не жаль:ведь нам видения седые,как полю град на урожай.Заголосят витые трубы,и ты — во мраке и в крови —забыв о нервах,стиснув зубы,как ветер, тучу изорви.Не под луной прогулка — встретитьна расстояньи локтя бой.Еще не мы, но наши детизадышат радостью одной.Чтоб им легко в беседы птичьивникалось, ты имей в видугадюку, жившую в саду,змеиной жизни двуязычье,под зданье дней твоих подкоп,любовь, несущую проказу.Пристрастным пришлых меряй глазомна стыках дел, ночей и троп.Коль не зияют сзади бреши,растает скоро бранный дым.Умрешь иль выйдешь постаревшим,но сильным, светлым и большим.Умрешь иль нет — тебе по правупоэта первая строка,непререкаемая слава,сплошное солнце на века.Конец 30-х годов
311. ПАРТИЗАН УХОДИТ В РАЗВЕДКУ
Неприятель прорвался к Дону.Сталью вытоптаны поля,Заскрипели возы бездомных,По дорогам степным пыля.Над гремящей землей томитсяТемнота. Ни луны, ни звезд.Как пылает твоя станица,Ночью видно за много верст.Уходя с боевым отрядомЗа реку, где ярится враг,На пожарище долгим взглядом,Сжав поводья, глядит казак.Где вчера еще цвел пригорок —Яма круглая — смерти след.Дым сраженья сер и горек,Но другого исхода нет.Ветер голосом человекаТихо стонет в ветвях ракит.Задыхаясь, как после бега,Командиру казак твердит:«Я стреляю довольно метко,И отточен, востер клинок…Отпустите меня в разведку…За беду посчитаться срок…»Командир отвечает:«С богом, поезжай». Погоди немного,Мы добьемся погожих дней, —Утро вечера мудреней!В трудном деле станичник весел;На плечо автомат повесил,Снарядился в опасный путьРади завтрашних легких песен,Чтобы ровно дышала грудь.…Громыхнула зенитка где-то.Пронеслась на восток ракета,Завиляла хвостом летучимИ упала, шипя, в залив,На мгновенье донскую тучуСмертным, синим огнем залив.1942
312. ТОВАРИЩ КАПИТАН
Памяти капитана Д. П. Суменкова
Внезапна скорбь, и сердцем я не верю,Что опустел бревенчатый блиндаж,Что вас уже не встретишь перед дверью,Не улыбнешься,Чести не отдашь…Легко ль беде поверить, злой и скорой?Ужели оборвал ваш путь снаряд?Еще постель примята, на которойВы отдыхали час тому назад…Когда бойцов на битву поднимали,Сквозь дым вели вперед, на вражий стан,Бойцам казалось — выкован из сталиНеуязвимый храбрый капитан.Лишь тот надолго памяти достоин,Кто прожил век, лишений не страшась,Кто шел впередКак труженик и воинИ грудью встретил свой последний час.Он был таким — спокоен и неистов,В беседе — друг,В сраженьях — ветеран.Он жил и умер стойким коммунистом,Мой командир, товарищ капитан.1943
313. НАСТУПЛЕНИЕ
Это было у села Износки, —Враг терял орудья и повозки,Эшелон пылал на полустанке,Стыли перевернутые танки.В окруженьи грохота и дыма,Как сама судьба, неотвратимоБоевые двигались порядки.И поля трясло как в лихорадке,Горькой гарью веяли пожары.Пушка щедро сыпала удары,Скрежетала, словно в иступленьи,Все заслоны вражеские руша.(Мы ее, царицу наступленья,Звали по-семейному: «Катюша»).Под огнем, в метель, на холодинеЗаметались немцы по равнине,Побросали теплые берлоги.Лишь в Заречье, справа у дороги,Напрягая тающие силы,Огрызались правнуки Аттилы.Броневые чудища рычали,Венгры лошадей переседлали,«Сдайся, рус!» — фельдфебели орали.С голоду свирепые солдатыНа весу держали автоматы,Не желали пятиться по-рачьиИ беды не ждали.Вдруг навстречуЭскадроны хлынули казачьи,Завязали яростную сечу,С лету смяли всадников и пеших,Лезущих в непрошеные гости.Бронебойщик, в битвах преуспевший,Перебил ползучих танков кости,И казалось — воздух закипевшийПлавил сталь, ревущую от злости.Апрель 1944
314. НАЧАЛО
Лес раскололся тяжело,Седой и хмурый.Под каждым деревом жерлоДышало бурей…Стволам и людям горячо,Но мы в азарте.Кричим наводчикам:«Еще,Еще ударьте!..»Дрожит оглохшая земля.Какая силаРучьи, и рощи, и поляПеремесила!И вот к победе прямикомЗа ротой ротаТо по-пластунски, то бегомПошла пехота.13 сентября 1944
315. «Не плачь, Днипро, тебя мы не забыли…»
Не плачь, Днипро, тебя мы не забылиИ, отступая, видели во снеХмельницкого на вздыбленном коне, —Он звал к победе, встав из древней были.И вот сбылось неслыханное счастье.Встречай нас, Киев! Шляхом боевымК Днепру пришли разгневанные части,Чтоб окреститься именем твоим.1944
316. ПАВЛОВСКАЯ, 10
Не в силах радость вымерить и взвесить,Как будто город вызволен уже,Я в адрес: «Киев, Павловская, десять» —Строчу посланье в тесном блиндаже.Письмо увидит ночи штормовые,Когда к Подолу катятся грома,Когда еще отряды штурмовыеПрочесывают скверы и дома…По мостовым, шуршащим листопадом,Придет освобожденье. Скоро. Верь…Впервые за два года не прикладом,Без окрика, негромко стукнут в дверь.Мой хворый дед поднимется с кровати.Войдет веселый первый почтальон.От рядового с берега ЛоватиПривет вручит заждавшемуся он.Старик откроет окна. В шумном миреОсенний день, похожий на весну.И солнце поселится в той квартире,Где я родился в прошлую войну.1944
317. ПОГИБ ТОВАРИЩ
Во вражьем стане цели он разведал,Мечтал о встрече с милой над письмом,Читал статью про скорую победу,И вдруг — разрыв, и он упал ничком.Мы с друга окровавленного снялиОсколком просверленный партбилет,Бумажник, серебристые медали.А лейтенанту былодвадцать лет…Берет перо, согбен и озабочен,Бумажный демон, писарь полковой.О самом страшном пишет покорочеПривычною, недрогнувшей рукой.Беду в письмо выплескивая разом,Он говорит: «Ведь надо понимать,Что никакой прочувствованной фразойНельзя утешить плачущую мать».Она в слезах свое утопит горе,Покуда мы, крещенные огнем,Врага утопим в пенящемся море,На виселицу Гитлера сведем.И женщина инстинктом материнскимОтыщет сына дальние следыВ Курляндии, под елью исполинской,На скате безымянной высоты.Седая мать увидит изумленноНа зелени могилы дорогойВенок лугов, как яркая корона,Возложенный неведомой рукой.Блеснут в глаза цветы, еще живые,От латышей — сынку — сибиряку…И гордость вспыхнет в сердце и впервыеПерехлестнет горячую тоску.1944
НИКОЛАЙ МАЙОРОВ
Николай Петрович Майоров родился в 1919 году в семье ивановского рабочего. Еще в десятилетке начал писать стихи, которые читал на школьных вечерах, публиковал в стенной газете. Окончив в Иванове школу, переехал в Москву и поступил на исторический факультет МГУ, а с 1939 года стал кроме того посещать поэтический семинар в Литературном институте им. Горького. Писал много, но печатался редко, да и то, как правило, в университетской многотиражке.