Советский социалистический феодализм 1917–1990
Шрифт:
Конец отступления.
Вторая важнейшая обязанность вассала – материальная поддержка сеньора. То, что повсюду называют коррупцией (а сейчас во всех «социалистических» странах вскрыты факты коррупции до самого верха: Чаушеску, Живков, Хонекер и др.), на самом деле есть нормальная феодальная дань, которую в условиях идеологической аберрации приходится скрывать. Профессор М. Васленский очень подробно исследует скрытую заработную плату номенклатуры, но этого можно было и не делать – главный доход составляет не заработная плата, а дань вассалов.
Первоначальным источником богатства номенклатуры служит ограбление народа: обвешивание и обсчет в магазинах, в столовых, ухудшение качества и воровство на предприятиях и проч. [45]
Зададим вопрос, могло ли такое происходить только в одной области, при полной коммунистической нравственности в остальных? Вопрос чисто риторический.
Зададим другой вопрос, могло ли это быть неизвестным центру? Не будем касаться писем и жалоб трудящихся: по незыблемому обычаю ЦК на письма не отвечает вообще, все они переправляются по инстанциям и приходят к тому, на кого жаловались. Но КГБ, который в каждой области имеет тысячи сотрудников, штатных и внештатных осведомителей («сексотов», «стукачей») в каждом колхозе, в каждом учреждении, на каждом заводе, в каждом жилом доме, могли обо всем этом не знать? А если знали то докладывали ли по начальству? Вопрос тоже не требует ответа.
45
«Первый» Кашкадарьинской области Узбекистана Р. Гаипов «обирал» свой народ, что липку… Можно без преувеличения сказать, что все организации, учреждения, колхозы и совхозы, партийные и административные органы были поражены взяточничеством. Под непосредственным руководством Гаипова продавались должности районного, городского и областного масштаба. Давались ему и периодические взятки, так называемые «налоги»… За счет народа Гаипов нажил себе громадные богатства,, данная ему власть использовалась им абсолютно бесконтрольно» (О. 89, N 2, с.27.) «Разветвленная сеть коррупции, продажность контролирующих органов снизу доверху породили ту самую ситуацию, когда экономическая и даже политическая власть районов, областей, республик (!) встала на службу преступных синдикатов. Элита власть имущих день ото дня богатела. Ограбленный ею народ влачил жалкое существование, безмолвствовал и терпел. Роптать было бессмысленно» (Там же, с. 28).
Если начальник управления торговли Москвы Трегубов брал «дань» с директоров магазинов, мог ли об этом не знать «первый» Москвы член Политбюро Гришин? И всю ли дань Трегубов оставлял себе?
Всему миру стала известной история с бриллиантом, «подаренным» Брежневу Алиевым, «первым» Азербайджана. Свою коллекцию ружей Брежнев, конечно, тоже не покупал.
«Кормлением» служит каждый феод, даже такие, как университеты и Академии наук. Невероятное для западных стран количество ректоров университетов, деканов, профессоров и доцентов было осуждено за взяточничество и другие преступления. В свое время Герцен определил государственный строй России как произвол, ограниченный взяткой, но профессора русские взяток все же не брали. В «социалистической» стране берут. Доходы ректора складываются не только из прямых взяток за прием в институт, за дипломы; большую роль играют «связи»: ректор не возьмет денег с сына «первого» за прием в университет, но по незыблемому правилу – «ты – мне, я – тебе» он получает право на взаимную услугу от «первого»: квартиру для своего сына, включение в состав делегации за границу, представление к почетному званию и т. д., что также представляет собой вполне материальные блага. Но такие действия противозаконны. Ректор не в состоянии их осуществлять без содействия подчиненных: он не принимает сам экзамены, а сыну «первого» надо поставить «отлично». Не каждый профессор на это пойдет. Поэтому каждый руководитель должен иметь группу приближенных, «своих людей» (сейчас повсеместно их называют «мафией»), которых он вознаграждает за услуги денежными премиями, учеными степенями и званиями. [46] Конечно, скрыть это полностью невозможно, идеалисты или просто завистники «сигнализируют», т. е. пишут жалобы или доносы. Поэтому каждая «мафия» должна иметь свой аппарат безопасности, разведку и средства подавления. В научных и учебных заведениях главным оружием служит изгнание, ибо другую подобную работу найти ему (особенно в провинции) иногда просто невозможно: явная или тайная плохая характеристика последует за ним всюду и другому ректору «борцы за правду» тоже не нужны. «Иные научные учреждения напоминают бандитский перекресток: ограбят и по миру пустят». (И. 24.3.90)
46
«Ловкий начальник создаст порочный круг из окружающих его работников. Еще у всех в памяти здесь времена, когда на высокие должности подбирали людей по принципу личной преданности, умению угодить, а подчас и за вознаграждение» (П. 21.1.87.) – При большинстве современных разоблачений употребляется прошедшее время, хотя в системе не изменилось ничего.
Это происходит во всех без исключения отраслях партийного и государственного управления, экономики, науки и культуры. [47] Одна из статей в «Огоньке» имела заголовок: «шайка, БАНДА, СИСТЕМА».
То же самое происходит со всеми крепостными, отпущенными за границу: спортсменами, профессорами и даже… шпионами из КГБ, работающими официально в международных организациях! Мало того, что США платят им доллары, значительную часть этих сумм советское государство у них отбирает. Юным гимнасткам оставляли… 1 %!
47
Известный пианист Н. Петров пишет о «выездных» музыкантах, которых Госконцерт «отпускает на оброк» – на гастроли в Европу и в Америку: «Но не дай тебе бог забыться, забыть о своих благодетелях! О, эта постоянно действующая система передачи взяток на черном ходу Госконцерта, когда один идет по лестнице сверху, а другой снизу и передает сумку с дарами! О, бессмертный черный ход, где делались имена и вершились судьбы!» Н. Петров подробно описывает, как Госконцерт грабит артистов. Так, если артист высшей категории получает за концерт за границей 3 тыс. долларов, из них Госконцерт оставляет ему 800 долларов, но Святослав Рихтер, получающий за концерт 300 тыс. долларов, также отдает Госконцерту все сверх 800 долларов. Но это – официальный «оброк», взятки же, «кормление» чиновников Госконцерта идет сверх «оброка», из заработка, оставленного артисту (0.89. N43.).
Таким образом, разъедающая Россию коррупция, от правительства до управдома, борьба с которой имитируется, на самом деле имманентна существующему строю, а потому неистребима. Официальная заработная плата чиновников самого высокого ранга действительно очень мала. Она и дополняется всеобщим «кормлением» от правительства до гаишника. В производственной сфере заработная плата не дает возможности семейному труженику выжить. И заработная плата пополняется всеобщим воровством.
Теперь мы должны подвести итоги наших рассуждений. Прежде всего, начнем с краеугольного камня марксизма – собственности на средства производства: Надеюсь, что мне удалось убедить читателя в отсутствии конкретного собственника и в том, что народу – рабочим и крестьянам – средства производства не принадлежат; рабочие остались пролетариями, лишенными средств производства, а крестьяне после их экспроприации тоже стали пролетариями. Собственность на средства производства имеет расщепленный чисто феодальный характер. Это можно представить в виде огромного пирога, который делится иерархией номенклатуры по принципу – чем выше пост, тем больше кусок.
В отличие от капитализма, где собственник средств производства свою прибыль получает открыто, основной доход номенклатуры – «дань», «налоги», «отчисления» или, точнее, «кормление» – тайный и официально преступный, подпадает под квалификацию взяточничества. Этим объясняется повальный характер взяточничества во всех «социалистических» странах.
Ограбление народа также имеет двойственный характер: нищенская заработная плата рабочих и крестьян примерно в 10 раз ниже, чем в США. «Теневое» же ограбление начинается от сельской лавки, где покупателя обвешивают и обсчитывают, от рабочего, который от своей заработной платы «отстегивает» (не я придумал это ходовое слово современного русского языка) кусок мастеру, ибо, вопреки теории, его заработная плата зависит не от его труда, его мастерства и квалификации, а от задания, расценок и премий, а это все в воле мастера. Продавец магазина отдает часть директору, мастер – начальнику цеха, а далее эти ручейки сливаются в огромную реку. По моим наблюдениям за прошедшими уголовными делами, каждый феод отправляет «наверх» две трети собранной дани.
Могут сказать, что государство борется со взяточничеством и привести примеры многочисленных процессов с суровыми наказаниями. Но это всего лишь эпизоды «феодальных войн». Громкие разоблачения (кстати, затем «спущенные на тормозах») по Узбекистану, Молдавии, Таджикистану и другим регионам, разразившиеся в период горбачевской «перестройки», производят впечатление «очищения». При этом затеняется то факт, что расследование коррупции в Узбекистане, и даже в Москве началось еще при Брежневе. Было ли обо всем этом известно в ЦК еще раньше, чем началось расследование? Об этом недвусмысленно сказал Горбачев: «В Узбекистан не раз выезжали работники союзных органов, включая работников ЦК, которые не могли не заметить происходящего. О негодных порядках с возмущением писали в центральные органы трудящиеся республики. Но должного рассмотрения эти сигналы не получили» [48] . Почему? Горбачев не ставит этот вопрос и, тем более, не пытается на него ответить.
48
М.Горбачев. Политический доклад ЦК КПСС XXVII съезду КПСС. Политиздат, М 1986, с.103
Не говорит он и о том, какая судьба постигла жалобщиков. [49] Не рассказывает, как происходили, визиты эмиссаров центра: повсюду (в том числе и в Ставрополе, где он был «первым») были выстроены дворцы для приемов с банкетными и биллиардными залами, с бассейнами и саунами, где их ублажали за государственный счет всем, вплоть до женских ласк. [50]
Красочно описывались в «перестроечной» печати приемы (ныне «опального боярина») – генерала Чурбанова, зятя Брежнева (естественно для нашей печати, после смерти Брежнева). [51]
49
Отдельные случаи попадали в печать даже при Брежневе. Так, в Молдавии ма., ть четырех детей, член партии и член бюро райкома учительница Л. упрекнула «первого» района, что он покрывает воров и расхитителей. Тут же ее обвинили… в поджоге соседского дома! На суде ей предложили… доказать, что не она подожгла дом! В 1968 г. Верховный суд Молдавии осудил учительницу Л. на полтора года лагерей. Когда впоследствии фальсификация была вскрыта (конечно, свой срок она отсидела), прокурору района было «указано», следователю, который вел дело, был объявлен выговор, но вскоре после этого он получил благодарность и денежную премию. (П. 12.10.71.). После начала «перестройки» такими сообщениями наполнилась вся печать. Конечно, нет никакой возможности их перечислить и я приведу только некоторые примеры. В 1980 г. учитель Дильмухаметов (Узбекистан) написал жалобу в Прокуратуру СССР с разоблачением взяточников и покрывателей тяжких преступлений. Послал в сентябре, а уже в декабре против него было возбужден о уголовное дело (клевета). Дильмухаметов поехал в Москву, но там его задержала специально высланная группа работников милиции и доставила под конвоем обратно. В августе 1981 года он был осужден к 5 годам лагерей. Верховный суд СССР оставил приговор в силе! В 1983 г. Дильмухаметова освободили по амнистии, но только в 1985 году он был реабилитирован. За незаконное осуждение Дильмухаметова прокурор Ферганской области получил выговор (ЛГ. 18.9.85.)
И это – счастливые исходы. Многие платили жизнью, как инструктор обкома партии в Чарджоу, убийство которого было организовано полковником милиции. Там работники милиции занимались… грабежами. А работник ЦК Таджикистана говорит, «совсем недавно здесь могли лишить свободы любого, на кого пальцем укажут» (П. 28.1.87.)
50
«За плотно занавешенными окнами темных и просторных спален предавались нехорошим пьяным утехам ответственные работники края, где случаи самосожжения униженных молодых женщин стали делом обычным, только за первое полугодие 1988 года в одной Сурхандарьинской области подожгли себя 16 девушек» (Т.12.1.89). Обратите внимание! На третьем году после «апрельской революции» и «перестройки»!
51
«Вернувшись к себе домой на ул. Щусева, он (Чурбанов) с удивлением обнаруживал в карманах, в коробках с фруктами, в портфелях и чемоданах новенькие банкноты и даже не мог вспомнить от кого и когда их получил. Все смешалось в голове Юрия Михайловича: генеральские мундиры, водка, шумные застолья, азиатские лица, червонцы и звуки военных маршей. Он рассеянно раскладывал деньги по ящикам своего рабочего стола, сам еще недостаточно хорошо понимая, что он будет делать с такой прорвой хрустящих бумажек» (0.1989).
Волна разоблачений, прокатившаяся по Узбекистану, Таджикистану и другим республикам Средней Азии в 80-х годах, высветила фантастические суммы, найденные следователями у «первых» в районах и областях: миллионы рублей, десятки килограмм золота и драгоценностей… А сколько еще осталось в тайниках? Чурбанов не выдал ни копейки. [52]
Разоблачения сопровождались массами самоубийств. Были ли это действительно самоубийства? Цвигун, супруги Щелоковы и другие слишком много знали. Их нельзя было судить даже нашим «открыто-закрытым» судом. [53]
52
Очень много откликов вызвал судебный процесс по делу некоторых работников МВД Узбекистана и Чурбанова вследствие ряда странностей, которые здесь невозможно перечислить. Непонятна «первая роль» Чурбанова… Было объявлено, что процесс будет широко освещаться, но шел он фактически при закрытых дверях, по особым пропускам… Приговор произвел странное впечатление, и особенно – старательные однообразные объяснения в «Правде» (21.1.89.) и других центральных газетах об исключительной законности процесса.
53
Замминистра МВД Узбекистана Давыдова нашли 17.5.85. в палате госпиталя с тремя пулевыми ранениями в голову! Первая пуля раздробила челюсть, вторая застряла в затылке и после этого он «нашел в себе силы» выстрелить в висок! Рекорд для Гиннеса! Похоже ли это на самоубийство? Но следователи даже не стали выяснять, откуда у него в госпитале появился пистолет.
«Застрелились» и министр Эргашев и ряд других работников МВД Узбекистана.
Арестованы были четыре секретаря ЦК, председатель Совмина, семь «первых» областей, множество «первых» районов и других аппаратчиков.
Приход каждого нового властителя после Сталина сопровождался охаиванием предшествующего периода («культ личности», затем период «субъективизма», потом «застойный период») и декларированием «возвращения к ленинским нормам» и «очищения», хотя по существу ничего не менялось, и измениться не могло. [54] Сталин был умнее: он ненавидел Ленина, но постоянно его возвышал, тем самым возвышал себя как преемника Ленина.
54
Следователь по особо важным делам прокуратуры СССР В. Олейник после утверждения Верховным Советом СССР в июле 1989 года нового руководства прокуратуры был вынужден подать в отставку. В обширном интервью по этому поводу он сообщил, что при следствии по делу московских торговых работников «были обрублены все связи наших подследственных с отдельными советскими, хозяйственными, партийными функционерами» (иначе говоря, следователям не разрешили пойти по следам «дани», отправляемой в высшие сферы руководства страны). По его словам, «трегубовщина» (выше уже указывалось, что Трегубое был руководителем Московской торговли), «да еще и окрепшая, существует и. поныне, но с конца 1987 года практически прекратилось расследование дел о хищениях и взятках в торговле». Он говорит, что сейчас повысилась цена за назначение на должности, за продвижение по службе, за выделение фондов и т. д. «Кое-кто из высокопоставленных взяточников продолжает делать карьеру». По поводу начавшихся еще при Брежневе расследований дел о взяточничестве, хищениях и приписках в Узбекистане В. Олейник рассказывает: «Оказывается велась беспринципная борьба за власть. Люди компрометировались как взяточники, наркоманы, растлители. Для наиболее упорных создавались средневековые казематы, где издевались над жертвами… Убежден, что среди осужденных немало безвинных. Реабилитированы же единицы. Кстати, похожим образом развивались события в Краснодарском крае, Азербайджане, Казахстане, да и в Москве» (АиФ, 1989, N 50). Это интервью компетентного человека подтверждает, что: 1) многие судебные дела – современная форма феодальных войн за власть и феоды; 2) следы, ведущие на самые верхи власти, обрубаются; 3) в период «перестройки» все остается no-прежнему.
Феодальная структура «социалистического» общества становится все очевиднее, все чаще в нашей печати мелькают намеки на крепостное право, барщину, оброки… То, что сейчас носит название «номенклатуры», «нового класса», это и есть современное дворянство. [55]
«Разве секрет, что существует множество семей, выходцы из которых все поголовно занимают начальственные кресла?» (СР. 5.2.88.)
Можно привести множество высказываний об оформлении наследственных каст номенклатуры (по дипломатической линии, по партийной и комсомольской, по журналистской и т. д.). «Номенклатура» – устойчивое образование. Это не просто должности, а именно класс служащих людей, куда трудно попасть, но, попав, практически остаешься навсегда. Приведем свидетельство главной газеты партии – «Правды»: «попасть в номенклатурные круги ох как сложно. Очень уж редко в этих кругах появляются вакансии. Нужно поистине с вселенским треском провалить дело, чтобы отправили руководителя на низовую работу для перевоспитания» (19.1.87.) Но и возведение во дворянство, и лишение дворянства («лишение всех прав состояния») практиковалось и в прошлом. [56]
55
«Новая каста обособлялась, отделялась социальными перегородками, получала все новые и новые привилегии, а в общественном сознании вместо неприятия и протеста вызревало желание следовать за «особыми», приноравливаться и подлаживаться и хоть чем-то попользоваться от близости и угодничества»(СР. 15.11.87.)
56
Ликвидация ЦК ничего в этом не меняет. От 70 % до 100 % феодов принадлежит прежней номенклатуре от Ельцина до «первых» районов.