Чтение онлайн

«Большой менгрел», как Сталин иногда именовал Берию, сам мог попасть в орбиту следствия.

Но главное в Берии, пожалуй, его роль «министра страха». Подчиненные ему как заместителю Председателя Совмина СССР ведомства были способны контролировать жизнь практически каждого человека, расправиться и превратить в «лагерную пыль» любого человека в СССР независимо от его должности и положения. «Без Берии буквально ничего уже нельзя было решить,— писал в своих мемуарах Хрущев.— Даже Сталину почти ничего нельзя было доложить, не заручившись поддержкой Берии. Все равно Берия, если станешь докладывать при нем, обязательно любое твое дело обставит вопросами и контрвопросами, дискредитирует в глазах Сталина и провалит»158 Заметим только, что Никита Сергеевич, сам прекрасно знавший порядки при Сталине, почему-то не упомянул, что кроме Берии правом прямого доклада по важнейшим вопросам внешней и внутренней политики обладал и Абакумов, министр госбезопасности, и Маленков, функции которого в партийном аппарате еще нуждаются в изучении, но даже при первом анализе они напоминают роль «министра безопасности в партии», и остававшийся в тени Берии его давний сослуживец, получивший портфель министра госконтроля, Меркулов. Но эти люди не стали героями хрущевских мемуаров. Необходимо отметить и личную заинтересованность Хрущева в том, чтобы взвалить именно на Берию ответственность за проведение репрессий, за исправное выполнение установок главы Советского государства, как его именовали в документах МГБ, или Хозяина, как он сам себя иногда называл в шифрованной переписке, только на одного человека и выгородить ту систему, исправным деятелем которой был сам Никита Сергеевич.

Государственный антисемитизм

Начатая Ждановым борьба «против низкопоклонства и раболепия перед иностранщиной» в исполнении его и Маленкова стала быстро трансформироваться в кампанию против «космополитизма». Первые аресты, положившие начало уголовно-политическому преследованию еврейских организаций после Отечественной войны, приходятся на конец 1947 г., когда были арестованы И. И. Гольд- штейн и 3. Г Гринберг, от которых под пытками были получены обвинительные показания против руководства Еврейского антифашистского комитета.

На заседании Секретариата ЦК 3 февраля 1948 г., проходившем под председательством Маленкова, было принято постановление «О роспуске объединений еврейских писателей и о закрытии альманахов на еврейском языке».

По личному указанию Сталина было подготовлено убийство руководителя Еврейского антифашистского комитета СССР великого актера С. М. Михоэлса.

В начале 1948 г. Сталин дал .срочное указание министру госбезопасности СССР В. С. Абакумову организовать ликвидацию Михоэлса. За актером давно существовала слежка. Сталин знал, что Михоэлс должен был выехать в Минск. Именно в этом городе, по словам Абакумова, Сталин приказал организовать инсценировку несчастного случая — дорожного происшествия159 Непосредственное осуществление операции по уничтожению Михоэлса было возложено на заместителя министра госбезопасности С. И. Огольцова, начальника 2-го управления МГБ Ф. Г Шубнякова и министра госбезопасности Белоруссии Л. Ф. Ца- наву160 Попытки подстроить дорожную катастрофу, предпринимавшиеся несколько раз, оказались неудачными. Тогда был разработан план, включавший приглашение Михоэлса поздно вечером в гости. Машина, на которой он должен был ехать, предоставлялась Госбезопасностью. С. М. Михоэлса и сопровождавшего его агента МГБ В. И. Голубова около 10 часов вечера доставили на дачу Цанавы на окраине Минска. Там они были убиты, а их трупы брошены под грузовую машину. Двумя часами позже, в полночь, изуродованные останки Михоэлса и Голубова были выброшены на одной из глухих улиц Минска. Участникам этой операции по выполнению задания Сталина были вручены правительственные награды161

В конце 1948 г. был распущен Еврейский антифашистский комитет. Его участники были обвинены в том, что они «проводят антисоветскую националистическую деятельность, поддерживают связь с реакционными еврейскими кругами за границей и занимаются шпионажем»162.

24 декабря 1948 г. был арестован секретарь Еврейского антифашистского комитета поэт И. С. Фефер. От него были получены показания о якобы преступной деятельности его самого, С. М. Михоэлса, С. А. Лозовского, тогда члена ЦК ВКП(б), бывшего начальника Совинформбюро, и ряда других лиц, сотрудничавших с Еврейским антифашистским комитетом. 13 января 1949 г. к Маленкову был вызван Лозовский. Цри разговоре-допросе, который Маленков вел вместе со Шкирятовым, Лозовскому было вменено в вину, что он вместе с Фефером и Ми- хоэлсом направил в 1944 г. письмо Сталину с предложением создать в Крыму Еврейскую социалистическую республику, что среди американских корреспондентов, с которыми он встречался, были американские разведчики163

18 января 1949 г. Лозовский был исключен из партии, а 26 января арестован. Тогда же, в январе 1949 г., были арестованы поэты Л. Квитко и С. Маркиш, главный врач Боткинской больницы Б. А. Шимелиович, художественный руководитель Еврейского театра В. Л. Зускин, академик Л. Штерн.

Антисемитский характер дела набирал обороты. Эта кампания коснулась и Еврейской автономной области — были репрессированы ее руководители. Далее последовали решения Секретариата ЦК «О заявлениях, поступивших в ЦК ВКП(б), о деятельности антипатриотической группы театральных критиков», «охаивавших» «лучшие произведения советской драматургии», к которым ЦК относил творения Б. Ромашова, Н. Вирты, А. Софронова.

Антисемитская кампания стала причиной еще одного постановления — «О буржуазно-эстетских извращениях в театральной критике» — и редакционной статьи в «Правде» с людоедским названием — «До конца разоблачить космополитов-антипатриотов». Началось систематическое преследование «космополитов» — в издательстве'«Советский писатель» (его преступление состояло в публикации книг И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок», в которых, по словам А. Фадеева, «содержатся издевки и зубоскальства по отношению к историческому материализму, к учителям марксизма, известным советским деятелям, советским учреждениям»), в Институте мировой экономики АН СССР, в Госполитиздате... Эта кампания коснулась всех учреждений страны — от школ и фабрик игрушек до научных учреждений и обкомов164. Исследовавший этот вопрос Ю. С. Аксенов справедливо отмечает, что «антисемитская направленность ряда репрессивных мер, несомненно, отражала точку зрения и настроения самого Сталина».

К делу о Еврейском антифашистском комитете была привлечена и обвинена жена В. М. Молотова — П. С. Жемчужина. Кроме очевидного антисемитизма, ставшего частью политики ЦК ВКП(б), полагаем, это имело отношение и к преследованию того народа, который, проживая на территории СССР, имел свою государственность, отдельную и независимую от «вождя всего прогрессивного человечества». Напомним, что уже во второй половине 30-х гг. преследованию подвергались корейцы, эстонцы, проживавшие на территории СССР, а в годы войны и после войны — немцы и финны.

Антисемитизм Сталина, становившийся фактором борьбы за власть в Кремле, исключал возможность активного участия в ней Л. М. Кагановича. Ревностный участник всех акций Сталина — Ежова — Берии — от проведения насильственной коллективизации и создания голода на Украине165 до решения Политбюро ЦК ВКП(б) от 4 марта 1940 г. о расстреле более 20 тыс. поляков в Катыни и других лагерях и тюрьмах — Л. М. Каганович непрерывно укреплял свое положение среди «властей предержащих» в Кремле и на Старой площади. В Великую Отечественную войну он стал членом Государственного Комитета Обороны (ГКО), в 1942-1943 гг.— заместителем председателя ГКО, являясь при этом наркомом путей сообщения. После войны его положение пошатнулось. Формально его статус сохранялся — с 1946 г. он был назначен заместителем Председателя Совмина СССР, но реально его удалили от политически важных должностей. Каганович стал министром промышленности строительных материалов (1946-1947). С марта по декабрь 1947 г. Каганович был первым секретарем ЦК КП(б) Украины. Вернувшись в Москву, он занял важный, но отнюдь не ключевой пост председателя Госснаба СССР (1947-1952).

Росло подозрение Сталина к женатым на еврейках Ворошилову и Молотову. Тлело подозрение об их причастности к западным разведкам. Сталин говорил в своем узком кругу 1 декабря 1952 г., что «любой еврей-националист — это агент американской разведки. Евреи-националисты считают, что их нацию спасли

США (там можно стать богачом, буржуа и т. д.). Они считают себя обязанными американцам»106

Вернемся, однако, к делу о Еврейском антифашистском комитете. Формальных обвинений оказалось недостаточно. Карами же были охвачены весьма широкие круги московской культурной и политической элиты. МГБ свою задачу не выполнил, вернее, выполнил не так, как от него требовалось. Несмотря на постоянно применявшиеся «незаконные методы следствия», а попросту систематические избиения, сделать из арестованных преступников, которые бы могли предстать даже перед не слишком щепетильным советским судом, не удавалось. Формально следствие должно было завершиться в марте 1950 г., но, по словам С. Д. Игнатьева, «просмотром материалов следствия по обвинению Лозовского С. А., Фефера И. С. и их сообщников установлено, что это дело находится в запущенном состоянии и почти совершенно отсутствуют документы, подтверждающие показания арестованных о проводившейся ими шпионской и националистической деятельности под прикрытием Еврейского антифашистского комитета»167 Дело следовало заканчивать, и был найден выход. Невероятный, но соответствовавший советско-кафкианской организации общества.

Разгром Министерства государственной безопасности

МГБ, руководимое В. С. Абакумовым, выполняло наиболее важные поручения Сталина по политическому контролю над высшими должностными лицами страны. Оно провело расследование «дела авиаторов». Руками сотрудников этого ведомства подготавливалась расправа над Г К. Жуковым, собирался компромат на Маленкова, других партийных и государственных деятелей. МГБ осуществляло совместно с ЦК ВКП(б) и КПК при ЦК ВКП(б) следствие над обвиненными по «ленинградскому делу».

Напомним, что в конце 1945 г. Л. П. Берия был освобожден от должности наркома внутренних дел «ввиду перегруженности другой центральной работой». Это само по себе снижало роль НКВД — МВД среди центральных министерств. Свидетельством расширения полномочий МГБ за счет Министерства внутренних дел стало то, что в начале 1946 г. из НКВД в НКГБ был передан отдел «С» — отдел спецзаданий (диверсии, терроризм, активные действия), руководимый генерал-лейтенантом П. Судоплатовым (заместители — генерал-майор Н. И. Эй- тингон, генерал-лейтенант Н. С. Сазыкин и генерал-лейтенант А. 3. Кобулов), в начале 1947 г. в структуру МГБ были переданы внутренние войска МВД, его Транспортное управление, охрана правительственных объектов в Крыму — Ли- вадийского, Воронцовского и Юсуповского дворцов. В ведение МГБ перешли также правительственная связь и воинские подразделения, ее обслуживавшие. В октябре 1949 г. из МВД в МГБ были переданы пограничные войска и милиция.