Чтение онлайн

Вместе с тем Хрущев не исключал возможности компромиссов: «Надя надо привлечь к политической деятельности. Но пока председателем правительства не делать»113. Было решено направить в Будапешт Суслова и Микояна для изучения ситуации на месте.

Военная машина между тем набирала обороты. 23 октября в 23 часа были подняты по боевой тревоге пять дивизий, дислоцированных в Венгрии, Румынии и Прикарпатском военном округе, приведены в состояние боеготовности две истребительные и две бомбардировочные авиационные дивизии. Особый стрелковый корпус уже ранним утром 24 октября вступил в Будапешт и попытался занять важнейшие объекты в городе114 Начались столкновения с повстанцами. Вместе с советскими войсками действовали войска венгерской госбезопасности115

Ситуация в столице Венгрии оставалась неясной. 24 октября И. Надь стал премьер-министром Венгрии116, вошел в состав высшего партийного руководства. Микоян и Суслов, прибывшие в Будапешт, сочли опасения венгерских партийных деятелей преувеличенными, очаги вооруженного сопротивления, казалось, были быстро подавлены. 25 октября Герё был снят с поста Первого секретаря ВПТ, его сменил Я. Кадар. Новый премьер-министр И. Надь заявил в своем радиовыступлении 25 октября, что советские войска будут выведены «незамедлительно после восстановления мира и порядка»117 26 октября в Венгрии была образована Директория — временный орган, объединивший функции правительства и ЦК ВПТ. В него вошли Я. Кадар, И. Надь, А. Хегедюш, Ф. Мюнних, А. Апро и Э. Санто. В стране стали возникать рабочие Советы, раздавались требования о выводе советских войск из Венгрии. Я. Кадар при встрече с Сусловым и Микояном заявил, что «народные массы вышли из-под нашего влияния, престиж партии в рабочем классе сильно упал, особенно из-за прошлых ошибок». Он же отметил антисемитские и антисоветские настроения, распространившиеся среди населения118.

27 октября возникло новое правительство Венгрии, куда вошли представители некоммунистических партий. И. Надь заявил советским представителям, что руководство Венгрии намерено «наряду с вооруженным подавлением мятежа проводить политику примирения и сближения с нами интеллигенции и народных масс». Опора только на советские войска и на часть партии могла бы привести, по его мнению, только к изоляции партии от народа и подготовила бы «путь к приходу американцев». Вместе с тем Микоян и Суслов передали в Москву просьбу Я. Кадара об увеличении численности советских войск «в связи с неспокойной обстановкой в провинции»119.

Докладывая в Москву, Суслов и Микоян сообщили о том, что они разделяют предложение о включении в состав венгерского правительства «мелкобуржуазных демократических влиятельных общественных деятелей»120 Оба посланца Кремля явно разделяли курс И. Надя на мирное разрешение конфликта.

За разговорами о единстве венгерского руководства скрывались глубокие противоречия представлений о путях выхода из кризиса. Ряд политических деятелей (А. Хегедюш, И. Ковач, А. Апро) настаивали на ликвидации очагов сопротивления силой оружия; другие (3. Ваш, Ф. Донат) считали необходимым вести переговоры121. 28 октября И. Надь в очередном радиосообщении отказался оценивать волнения как контрреволюционные, назвал их демократическим и народным движением. За этим заявлением Надя стояло требование профсоюзных активистов определить эти события как «национально-демократическое восстание» по примеру летних событий в Познани. В этот дець было опубликовано заявление о прекращении боевых действий, после согласования с представителями СССР были распущены органы безопасности122.

Споры велись и в Москве. На заседании Президиума ЦК КПСС 28 октября маршал Жуков предложил воздержаться от подавления очагов сопротивления (в будапештских казармах .«Килиан» и в кинотеатре «Корвин», расположенных в жилых кварталах), призвал проявить политическую гибкость. Иное мнение было у Ворошилова, Молотова и Булганина. Они обвинили Микояна и Суслова в неспособности выполнить порученную им работу, в излишней успокоенности, уступчивости. «Обстановка ухудшилась...— утверждал Молотов,— идет дело к капитуляции. Надь вот-вот выступит против нас. Наши товарищи ведут себя неуверенно. Договориться, до какого предела допускаем уступки. ...Вопрос о дружбе с СССР, о помощи наших войск — это минимум. Товарищ Микоян успокаивает...» Молотова решительно поддержал Булганин, требовавший «вызвать к телефону Микояна и сказать: Политбюро ВПТ действовать должно решительно, иначе мы будем действовать помимо вас. Может быть, придется назначить правительство самим»12j

Хрущев призвал «считаться с фактами». Он высказал тревогу, что в случае обострения конфликта Надь угрожает сложить с себя полномочия главы правительства, а тогда — развал коалиции в Венгрии, угроза того, что венгерские войска могут перейти на сторону повстанцев. Хрущев предлагает поддержать новое венгерское правительство, помочь ему в провинциях. «Может быть, подготовить наше Обращение к населению, к рабочим, крестьянам, интеллигенции, а то только стреляем»,— говорил Хрущев. Он предлагал заручиться обращениями компартий Китая, Болгарии, Польши, Чехословакии, Югославии в адрес венгерского руководства. При этом он говорил о необходимости «решительно подавить вооруженные силы повстанцев».

Хрущева поддержал Каганович: «Нападать на Микояна и Суслова не следует. Они действуют правильно. ...Если не поддерживать — тогда оккупация страны. Это уведет нас далеко. Идти на то, чтобы поддержать правительство». Каганович предложил согласиться с декларацией нового венгерского правительства «относительно вывода войск». Мнение Кагановича разделяли Маленков, Жуков, Сабуров. Подводя итоги обсуждения, Хрущев заявил, что нужно поддержать правительство, заявить Надю и Кадару: «Поддерживаем, декларация — на большее вы, видимо, не способны. Огонь прекращаем. Мы готовы вывести войска из Будапешта. Обусловить, чтобы очаги сопротивления прекратили огонь». «Англичане и французы в Египте заваривают кашу,— добавил Хрущев.— Не попасть бы в

124

одну компанию»

29-30 октября начался отвод советских войск из Будапешта. На заседании Президиума ЦК КПСС 30 октября Хрущев внес предложение, согласованное с партийной делегацией КПК во главе с Лю Шаоцы, о выводе советских войск из стран народной демократии. В Президиуме ЦК господствовало мнение, что вывод войск из Венгрии и других стран неизбежен. Шепилов, выступая на Президиуме ЦК, заявил, что «обнаружился кризис наших отношений со странами народной демократии. Антисоветские настроения широки». Он призывал вскрыть глубинные причины этих явлений, устранить элементы командования. «О вооруженных силах — мы стоим на принципах невмешательства. С согласия правительства Венгрии мы готовы вывести войска».

Шепилову вторил Жуков: «...антисоветские настроения широки. Вывести войска из Будапешта, если потребуется — вывести из Венгрии. О войсках в ГДР и Польше — вопрос более серьезный. Обсудить на Консультативном Совете (Варшавского Договора.— Авт.). Созвать Консультативный Совет. Упорствовать дальше — неизвестно, к чему приведет»125

М. 3. Сабуров, член Президиума ЦК КПСС, увидел более широкий фон происходивших событий: «На XX съезде сделали хорошее дело, но затем не возглавили развязанную инициативу масс. Нельзя руководить против воли народа».

По итогам этого заседания была принята Декларация правительства СССР об основах развития и дальнейшего укрепления дружбы и сотрудничества между Советским Союзом и другими социалистическими странами. В Декларации говорилось: «Как показали события последнего времени, возникла необходимость сделать соответствующее заявление о позиции Советского Союза во взаимоотношениях СССР с другими социалистическими странами, прежде всего в экономической и военной областях»126 Эта Декларация уже 30 октября была передана по радио, на следующий день опубликована в прессе.

Казалось бы, возникали политические методы выхода из конфликта. Однако уже на следующий день, 31 октября, ситуация в Москве изменилась, что называется, на сто восемьдесят градусов. Новости, поступавшие к этому времени от Микояна и Суслова из Будапешта, были не хуже и не лучше тех, которые были накануне; 31 октября Хрущев разговаривал по телефону с Гомулкой, была достигнута договоренность о встрече польского и советского руководства 1 ноября 1956 г. в Бресте, чтобы согласовать отношение к событиям в Венгрии. Единственная причина, которая, по нашему мнению, могла подтолкнуть Хрущева к кардинальному изменению его позиции, находилась далеко от Венгрии.