Чтение онлайн

Было подчеркнуто, что после Бухарестской встречи против АПТ была предпринята сильная атака, которая приняла форму грубого вмешательства во внутренние дела Албании и давлений различного рода. «Товарищи из Политбюро, — утверждал Э. Ходжа, — будучи проездом в советской столице, явились объектом многочисленных демаршей с целью восстановить их против нашей партии…« [107] Первый секретарь АПТ далее обвинил функционеров в советском посольстве в Албании в подстрекательстве албанских генералов [108] поднять армию НРА против АПТ и албанского государства, в том, что они склоняли албанцев, обучавшихся в СССР, выступить с прохрущевских позиций внутри страны. Упомянул Ходжа о недружественных высказываниях Министра обороны СССР Р.Я. Малиновского и Главнокомандующего армиями Варшавского Договора А.Гречко. Последний, в частности, заявил албанской военной делегации, что будет трудно удовлетворить нужды албанской армии в некоторых необходимых вооружениях, которые должны были поставляться в рамках соглашений. А.Гречко сказал: «Вы составляете часть Варшавского Договора только на некоторое время». [109] В этом контексте Э.Ходжа напомнил Н.С. Хрущеву его заявление, сделанное в октябре 1960 г.: «Мы будем обращаться с Албанией, как с Югославией…»

Далее Э. Ходжа сказал: «Мы вынуждены сообщить, что советское руководство … перешло от угроз … к конкретным действиям. В этом году нашу страну постигла серия природных бедствий… Ни одной капли дождя не упало в течение четырех месяцев. Населению угрожал голод и скудные резервы страны были исчерпаны. Наше правительство обратилось к Советскому Союзу и попросило продать ему зерно, обрисовав тяжелое положение в стране. Все это было уже после Бухарестской встречи. Нам пришлось ждать 45 дней, чтобы получить ответ из СССР. Но когда продовольствия было на две недели в конце этих 45 дней, вместо 50 тыс. тонн зерна, которые мы просили, нам предоставили только 10 тыс., что соответствовало нуждам населения только на 15 дней и опять же это количество должно было быть поставлено только в сентябре-октябре. Это было открытое давление с целью заставить склониться перед волей советских товарищей. Ведь сам же товарищ Хрущев сказал нам однажды: «Не беспокойтесь насчет вашего хлеба, у нас одни крысы съедают столько зерна, сколько вы потребляете.» В Советском Союзе крысы продолжали насыщаться, а народ Албании голодал. Советский народ никогда этого не простит, если узнает об этом». [110] Албания была вынуждена тогда закупить зерно во Франции.

Затем Э. Ходжа напомнил, что советские власти совершили в 1955 году поворот по отношению к югославским ревизионистам без консультации с Албанской партией и братскими коммунистическими партиями, о том, что Хрущев выступал защитником разоблачения группы «югославских шпионов» — Л. Геги и Д. Ндреу.

«По нашему мнению, — продолжал «албанский Сталин», — Венгерская контрреволюция в основном была делом титовцев. Американские империалисты нашли в Тито и белградских ренегатах свое лучшее оружие для подрыва народной демократии в Венгрии.

После вояжа т. Хрущева в Белград вопрос о подрывной деятельности Тито не принимался в расчет. Контрреволюция не разразилась неожиданно как удар грома, она готовилась почти открыто… Контрреволюция была подготовлена агентами титовской банды в союзе с предателями Имре Надем и венгерскими фашистами». [111] «Мы полагали, что позиция товарища Хрущева и других советских товарищей не были ясными. Их полностью ошибочные взгляды на белградскую банду мешали им понять, что происходит». [112]

Выслушав антихрущевские выпады Э.Ходжи, В. Гомулка, Г. Деж, Д Ибарури, Али Ята, Х. Багдаш выступили с осуждением албанского лидера.

На последней встрече в Москве 25 ноября 1960 г. А. Микоян, А.Н. Косыгин и Ф.Козлов открыто прибегли к экономическим угрозам. Но они уже не могли как-то остановить албанцев и привязать их к своему курсу. Конфликт подошел к своей решающей развязке.

«Тогдашнее советское руководство решило применить силовые аргументы и пошло на постепенное свертывание экономических связей. Из Албании отозвали советских специалистов, стали задерживаться ранее согласованные кредиты и поставки, а по ранее предоставленным кредитам было выдвинуто требование их срочного погашения. Албанские студенты лишились права продолжать обучение в СССР.

Под нажимом хрущевского руководства уже в начале 1961 г. все соцстраны, кроме Венгрии, заморозили представленные ими кредиты и пошли на ограничение экономического сотрудничества с Албанией.» [113]

Еще одним яблоком раздора стала Влерская база. По официальному межправительственному соглашению Влерская база принадлежала Албании и была предназначена для защиты социалистического лагеря. Советский Союз должен был предоставить 12 подводных лодок и несколько вспомогательных судов. Албанцы должны были подготовить кадры для этих судов. Согласно советской версии, после московского совещания в первой половине 1961 г. на базе создалась напряженная обстановка. Советские моряки были вынуждены проходить службу в атмосфере подозрительности, мелких придирок, постоянных проверок. Предупреждая возможные эмоциональные срывы с их стороны, ЦК КПСС обратился к морякам со специальным письмом, призывая спокойно выполнять свой долг в создавшихся сложных условиях. К маю 1961 г. было принять решение о нецелесообразности сохранения базы, и 4 июня корабли СССР покинули Албанские воды. Четыре лодки остались в составе албанского ВМФ. [114]

Албанцы выдвинули свою версию: «Советские» прекратили все виды снабжения базы, в одностороннем порядке были приостановлены все начатые работы, усилились провокации и шантаж. Руководили этим работники советского посольства в Тиране и главный представитель Главнокомандования ВС Варшавского Договора «генерал Андреев». Под предлогом избегания беспорядков и инцидентов в будущем советские представители предложили передать Влерскую базу советской стороне. Албанцы отвергли эту инициативу. В целях давления в Тирану прибыли: заместитель министра иностранных дел Н.П. Фирюбин и военные представители «Антонов и Сергеев». За ними в албанскую столицу приехал командующий Черноморским флотом В. Касатонов «с задачей забрать не только 8 подводных лодок и плавучую базу, которые … были собственностью албанского государства, но и принятые ранее наши подводные лодки. Мы решительно заявили ему: либо в соответствии с соглашением отдайте нам подлодки, либо за короткий срок… немедленно удалитесь из залива только с подводными лодками, которые обслуживаются вашими экипажами…

Он отказался передать нам подводные лодки, уехал во Влеру, сел в командную подлодку, а остальные выстроил в боевой порядок. Мы отдали приказ занять Сазанский пролив и стволы орудий навести на советские суда… В этих условиях адмирал вынужден был забрать только подводные лодки, обслуживаемые советскими экипажами». [115]

События на базе во Влере до предела накалили атмосферу в советско-албанских отношениях. Несмотря на это, албанцы пригласили на свой IV съезд в феврале 1961 года и делегацию КПСС. Ю.В. Андропов, который прибыл в Тирану вместе с П.Н.Поспеловым, обстановку съезда назвал «паршивой». Такую оценку передал в своих воспоминаниях Ф. Бурлацкий:»Во время одного из особенно грубых намеков, направленных против XX съезда, наша делегация воздержалась от аплодисментов. И тут… обратили внимание на то, что мы не аплодируем, когда весь зал скандирует: «Энвер Ходжа! Энвер Ходжа!» Что здесь произошло! Все повскакивали с мест, стали все громче выкрикивать здравницу в честь своего вождя, еще неистовее аплодировать, глядя в нашу сторону. Некоторые начали стучать подвижными сидениями стульев». [116]

Таким образом, ни на съезде, ни после него примирения не произошло. Во главу ставился не поиск компромисса, а желание подчинить себе АПТ.

В октябре 1961 года на XXII съезде КПСС в отчетном докладе и выступлении делегатов АПТ подверглись резкому осуждению. Заключительное слово Н.С.Хрущева в части, касавшейся проблем взаимоотношений с Албанией, был столь грубым, что наиболее «эмоциональные» выражения пришлось исключить из стенограммы.

ЦК АПТ еще в период съезда КПСС выступил с опровержением обвинений, выдвинутых против партии и линии ее руководства. В дальнейшем конфликт перекинулся на межгосударственные отношения. 25 ноября 1961 года заместитель министра иностранных дел Н.П. Фирюбин сделал два устных заявления временному поверенному в делах НРА в СССР Т.Мази. Первое содержало информацию об отзыве советского посла, во втором выдвигалось требование покинуть СССР албанскому послу. 3 декабря Н.П. Фирюбин сделал новое заявление о принятом советским правительством решении отозвать весь персонал посольства и торгпредства СССР в НРА, а также о требовании «чтобы весь персонал посольства Албании в Москве покинул территорию Советского Союза.» 4 декабря МИД НРА в ноте посольству СССР в Тиране высказал «глубокое недоумение и сожаление» своего правительства в связи с отзывом советского посла и «удивление и глубочайшее возмущение» по поводу выдворения албанского. В ноте выражался решительный протест, а действия советской стороны характеризовались как совершенно несправедливые и находящиеся в вопиющем противоречии с принципами международного права.

Не без воздействия со стороны СССР большинство соцстран Европы приняло соответствующие меры в отношении Албании. Правда, ни одна из них не пошла на разрыв, ограничившись понижением дипломатического представительства.

Албанские делегации приезжали в СССР в 1961 году на V международный конгресс профсоюзов и в 1963 году на Всемирный конгресс женщин. В течение некоторого времени в посольских особняках находилось по три человека из числа технического персонала, но затем, по инициативе албанцев и они были отозваны. Полный разрыв всех отношений стал свершившимся фактом. [117]

Итак, на рубеже 50-60-х гг. советско-албанское сотрудничество прервалось, отношения руководства двух стран от любви и дружбы перешли к взаимному недоверию, презрению и даже ненависти. Анализ развития советско-албанских связей позволяет сделать весьма поучительные выводы:

Первый. Для нас, казалось бы очевидно, что советско-албанские отношения развивались, во-первых, в относительно небольшом временном отрезке и, во-вторых, с государством, на первый взгляд, незначительным для судеб мировой политики. Однако, внимательное рассмотрение этих отношений показывает, что они в силу различных причин стали лакмусовой бумагой состояния всей коммунистической системы. Албания была тем нервным узлом мирового коммунистического движения, по пульсации которого можно очень легко выявить пик сталинского государственного социализма, его дряхление и затем перерождение в новое «социал-империалистическое», говоря словами Э.Ходжи, дитя.