Чтение онлайн

В конце 1917 г. австро-венгерские оккупационные власти распространили в «своих» районах текст Лондонского договора, рассчитывая скомпрометировать правительства Италии и Франции. Однако результат оказался неожиданным. Албанцы развернули упорную национально-освободительную борьбу против всех захватчиков, в том числе и австро-венгров.

Народ Албании не забыл справедливый шаг советского правительства, и, семь лет спустя по настоянию одного из лидеров оппозиции Авни Рустеми, парламент республики 4 февраля 1924 г. почтил память В.И. Ленина, как защитника «высоких принципов человечности» и интересов Албании.

В результате июньской революции 1924 года в Албании пришло к власти демократическое правительство Фана Ноли. В тот период только правительство Советской страны проводило по отношению к республике благожелательную политику. Оно выразило готовность установить дипломатические отношения с Албанией, не выдвигая каких-либо условий или ограничений. Вскоре после победы восстания 4 июля албанский министр иностранных дел Сулейман Дельвина направил через советское дипломатическое представительство в Риме ноту на имя Г.В.Чичерина, в которой говорилось: «Мне доставляет живое удовольствие сообщить Вам, что новое Албанское правительство почтет себя весьма счастливым установить дипломатические и дружественные отношения между народом русским и албанским». [12] Советское правительство ответило согласием. «Адресуя новому Албанскому правительству наши наилучшие пожелания, — писал Г.В. Чичерин, — я выражаю твердую уверенность, что дружба между нашими народами принесет обильные плоды для благополучия того и другого». [13] Однако этим пожеланиям не суждено было тогда осуществиться. Реакционные круги Англии, Италии и Югославии подняли шумиху относительно превращения Албании якобы в некий «большевистский центр» на Балканах, а английское правительство выступило в роли ярого противника советско-албанского сближения. Форин офис предъявил албанскому правительству ультиматум, в котором потребовал от него отказа от установления дипломатических отношений с СССР. В результате, прибывший в албанскую столицу 16 декабря 1924 г. А.А. Краковецкий, под давлением Англии вынужден был уже через два дня покинуть Тирану. Роль Англии в срыве установления дипломатических отношений между Албанией и СССР подтвердил и генеральный секретарь Министерства иностранных дел Италии С. Контарини в беседе с советским полпредом в Риме. [14]

Уже после поражения демократической революции в Албании Фан Ноли был приглашен в ноябре 1927 года в Москву на конгресс друзей Советского Союза. От увиденного в СССР «Фан Ноли пришел к убеждению, что пути разрешения социальных проблем в Албании ведут через осмысление и применение опыта Страны Советов». [15] «Я восхищен, — писал Ф.Ноли, — тем, что лично увидел первое рабоче-крестьянское государство, которому предстоит великая будущность и которое является прообразом будущих таких же рабоче-крестьянских республик». [16]

В 1934 г. советское правительство вновь проявило инициативу в установлении межгосударственных связей и вскоре в результате обмена нотами между советскими и албанскими представителями в Риме была достигнута договоренность об установлении нормальных дипломатических и консульских отношений между СССР и Албанией. Интересы СССР в Албании стал представлять советский полпред в Афинах. Однако самопровозглашенный албанский король Ахмет Зогу отнесся к достигнутой договоренности как формальному акту, и поэтому никаких контактов ни в политической, ни в экономической областях установлено не было. Албанским правительством пресекались любые попытки торговых фирм, заинтересованных в импорте из СССР сельскохозяйственных машин, наладить коммерческие связи с советским торгпредством в Милане. [17] Более того, Албания неизменно выступала с позиций, которые шли вразрез с миролюбивыми инициативами Советского Союза. В таком принципиально важном вопросе, как отношение к эфиопскому кризису, она прямо поддерживала агрессора. Албанский представитель голосовал на ассамблее Лиги наций против резолюции о признании Италии агрессором и о применении к ней экономических санкций. По иронии судьбы итальянские фашисты отплатили черной неблагодарностью и 7 апреля 1939 года вторглись на албанскую территорию.

СССР был единственным государством, выступившим в защиту суверенитета Албании. И.М. Майский, председательствующий на заседании Совета Лиги наций 22 мая 1939 г., сделал попытку включить в повестку дня вопрос об итальянской агрессии. От имени советского правительства он предложил обсудить албанский вопрос на пленарном заседании. Но западные державы ответили отказом. [18]

После провозглашения в 1928 г. А. Зогу «королем албанцев» отсталость и архаичность страны становилась перманентной, что естественно усилило радикализацию албанской оппозиции и эмиграции. При этом, поскольку именно Советская Россия первой отказалась от тайных договоров прежних лет о разделе Албании и признала ее независимость, интерес албанской общественности к послеоктябрьской России становился если не всепоглощающим, то, во всяком случае, все более пристальным. [19] Таким образом, внутренняя реакция и мифологические представления о Советском Союзе стали решающими факторами, которые способствовали выходу на политическую сцену страны, в качестве решающей силы, коммунистического подполья.

Албанское коммунистическое движение зарождалось на рубеже 20-30-х годов. Первая албанская коммунистическая группа была создана политэмигрантами в Москве в 1928 г. с помощью Коминтерна и Балканской коммунистической федерации. Большую заботу о первой албанской коммунистической ячейке проявил Г. Димитров. В записи Балканскому секретариату Исполкома Коминтерна от 12 сентября 1928 г. он предложил развернутый план работы по созданию в будущем Албанской коммунистической партии. В частности, Г. Димитров рекомендовал албанским коммунистам возвращаться на родину и включаться в революционно-демократическое движение. К этому прислушались и в 1930 г. была распущена московская коммунистическая группа; одна часть ее членов уехала во Францию, другая вернулась в Албанию. Среди последних находился и Али Кельменди, принявший активное участие в создании коммунистических ячеек в Тиране, Влере, Круе и Эльбасане. Он установил тесные связи с коммунистической организацией Корчи, созданной почти одновременно с московской группой. [20]

К началу 1939 г. в Албании существовали две крупные коммунистические группы — Корчинаская и Шкодринская, которые имели свои ячейки во всех крупных городах. Оккупация страны, осуществленная войсками Муссолини в апреле 1939 г., выдвинула перед коммунистами задачу объединения всех сил в интересах борьбы за освобождение. И в ноябре 1941 г. в Тиране состоялось организационное собрание албанских коммунистов, на котором была определена стратегия и тактика коммунистической партии, принята политическая программа, образован временный ЦК из семи членов.

Руководствуясь решением организационного собрания о необходимости «создавать партизанское движение масс как основу будущей армии», КПА призвала к объединению всех патриотических сил, к борьбе за освобождение страны. По всей Албании создавались партизанские четы, группы сопротивления и руководимые коммунистами народные национально-освободительные советы. Борьба приобретала все более ожесточенный характер.

К концу 1942 г. на первый план начал заметно выдвигаться политический секретарь Тиранской областной организации Энвер Ходжа. Он заметно выделялся среди соратников по Центральному комитету удачным сочетанием деловых и личных качеств. У Э. Ходжи была располагающая внешность, талант убеждать как одного собеседника, так и широкую аудиторию. Войдя в возрасте 33 лет в ЦК партии, он менее чем за полтора года становится ее генеральным секретарем, а в глазах народа — полулегендарным «команданти» — командующим армией освобождения.

В декабре 1942 года Советское правительство выступило с декларацией «О независимости Албании», в которой выражалась уверенность в том, что «борьба албанского народа за свою независимость сольется с освободительной борьбой других угнетаемых итало-германскими оккупантами балканских народов, которые в союзе со всеми свободолюбивыми странами изгоняют захватчиков со своей земли. Вопрос о будущем государственном строе Албании является ее внутренним делом и должен быть решен самим албанским народом». [21]

Разгром фашистских войск под Сталинградом и Курском, успех восстания албанского народа летом 1943 г., а также удачные операции Албанской национально-освободительной армии (АНОА) способствовали: освобождению ряда районов Южной и Центральной Албании, установлению там власти национально-освободительных советов (советов партизан и трудящихся); тому, что стратегическая инициатива полностью перешла в Албании к коммунистам; росту влияния в ЦК партии и за рубежом Энвера Ходжи и его сторонников, поскольку изгнание оккупантов происходило с юга на север, т. е. из районов, где наибольшим авторитетом пользовался Э. Ходжа.

Кроме того, общий успех союзников привел к капитуляции Италии. Однако итальянцев сменили немцы, которые пытали разгромить АНОА.

«Своеобразное» отношение к антифашистской борьбе НОА наблюдалось у западных союзников. Английская военная миссия, прибывшая в Албанию, снабжала оружием, снаряжением и продовольствием правые националистические организации «Балли Комбетар» и «Легалитет», а также группы Мухаррема Байрактари и Фикри Дине, которые открыто сотрудничали с немецко-фашистскими оккупантами. [22] Сотрудники военных американских и английских миссий путем грубого давления и шантажа пытались заставить НОФ (национально-освободительный фронт) признать «партизан» из «Балли» и «Легалитета» в качестве представителей севера. Президиум Антифашистского национально-освободительного совета был вынужден собраться 7 июля 1944 г. на чрезвычайное заседание, на котором были отвергнуты ультимативные требования штаба союзных войск в бассейне Средиземного моря о прекращении «враждебных действий» против националистических формирований.