Чтение онлайн

Захваченное оружие китайцев. О. Даманский, 2 марта 1969 г.

Когда у меня оказались на исходе патроны, я пополз дальше к концу острова. Свалившись с берега на лед, я хотел идти к нашему берегу, но с противоположного берега вдоль острова провокаторы открыли огонь. Тогда я вернулся под прикрытие острова и услышал, что меня кто-то зовет. Я пошел вдоль острова и увидел лежащего рядового Калашникова. У него в локте была перебита рука. С помощью младшего сержанта Ларичкина я раздел рядового Калашникова и перевязал ему руку. В это время от нашего берега отошел бронетранспортер и направился в нашу сторону. Под прикрытием огня с бронетранспортера, его вел старший лейтенант Бубенин, мы положили рядового Калашникова в БТР и поехали на берег. Приехав на берег, я по приказу ст. лейтенанта Бубенина остался с раненым Калашниковым, а БТР пошел к острову, где был подбит снарядом. Солдаты, которые были в бронетранспортере, были все ранены. Они начали по льду отходить к нашему берегу, по ним был открыт огонь с противоположного берега, люди, которые были во втором бронетранспортере, приехали на машине со второй партией. Группа наших солдат, находившаяся на берегу, пошла прикрывать отход наших раненых. И по ним с сопредельного берега был открыт пулеметный огонь. В это время я находился на бронетранспортере, который стоял около берега с разбитой башней. Я хотел открыть огонь по провокаторам, но крупнокалиберных патронов не было, а ПКС был выбит из гнезда. С бронетранспортера мною не было сделано ни одного выстрела. Когда пришла машина и привезла станковый гранатомет и снаряды, стрельба на острове утихла. Провокаторы отошли. Я с гранатометом попал в группу прикрытия, когда с острова начали вывозить убитых и раненых. Один снаряд я привел в боевое положение на случай, если придется открыть огонь. Но выстрела произвести так и не пришлось, так как провокаторы сопротивления больше не оказывали. Когда с острова вывезли всех раненых и убитых, нашу заставу построили, проверили оружие и повезли на заставу, куда мы приехали уже вечером. На заставе младший сержант Кириченко (он нес службу на КП сопка «Большая») сказал, что при отступлении провокаторы несли очень много убитых и раненых».

Представляя эту часть записок участников боев, хотел бы обратить внимание на следующее. Прежде всего нельзя не заметить, что все без исключения очень объективно, без прикрашивания описывают события, не стараются особо выпячивать свою роль, а больше всего фиксируют действия своих боевых товарищей. При самом скрупулезном подходе к свидетельствам в них не содержится даже намеков, что кто-то из пограничников смалодушничал, напротив, у всех них отмечаются инициатива и способность взять на себя более ответственную задачу. В этом отношении, наверное, должно быть правильно оценено действие рядового Пузырева, который сам себя включил в боевую группу. В числе слабостей надо указать недостаточность боевого снаряжения группы, отсутствие в боевых порядках радиосредств для управления боем. Намерения противной стороны своевременно и в нужном объеме раскрыты не были, поэтому все участники отмечают, что свой выезд на участок они связывали с решением задачи по выдворению, хотя подготовка местности провокаторами в инженерном отношении (наличие бруствера, окопов и т. п.) всегда свидетельствует о серьезности намерений противника и, как правило, всегда в расчете на боевые действия. По этой же причине никто из участников не говорит о наличии какого-то плана с нашей стороны предварительных действий с учетом боевого развития событий.

Из состава второй группы автор располагает записками трех сержантов (Секушенко, Фадеева и Дедякина) и четырех рядовых (Малахова, Петрова, Дроздова и Забанова). Все они значительно дополняют представления о характере боя, показывают роль и место в нем многих его участников. Ряд фактов и обстоятельств впервые представляются массовому читателю.

Китайские бутылки и фляги из-под спиртного. О. Даманский, 2 марта 1969 г.

Вот как описал события 2 марта 1969 года сержант Павел Секушенко, награжденный медалью «За отвагу»:

«2 марта в 4 часа 10 минут по московскому времени, когда еще у многих был сон, заставу подняли по команде «В ружье». За несколько минут застава была уже собрана и построена в коридоре заставы. Старший лейтенант Бубенин, начальник заставы, отобрал несколько человек. Они сели в БТР и выехали туда, где обычно выходили провокаторы, то есть на остров. Кто не попал в группу, остались на заставе и нехотя разошлись, кто в ленкомнату, кто досматривать сны, а кто дочитывать книги. Я и еще несколько человек остались в дежурной комнате и стали слушать, что говорят по телефону с пограннаряда сопки «Большой». Нам они передали, что около острова горит костер и что там бегают. Затем наряд передал, что подошел наш БТР и что стали слышны выстрелы и подобие взрывов. Мы этому не верили, потому что мы от провокаторов такого не ожидали. Затем нам с Бурова (т. е. с соседней заставы Нижне-Михайловка) передали, чтобы наш остальной резерв выезжал побыстрей по команде «В ружье» на помощь. В ту же минуту была подана команда, и мы, нас было более десяти, быстро разобрали автоматы, оделись и сели в машину ГАЗ-69. От перегрузки она двигалась не очень-то быстро. Подъезжая к острову, мы увидели, что на мысу острова дымят две машины. Шофер хотел ехать к ним, но я сказал, что нужно подъехать к розетке и лучше узнать обстановку. Мы так и сделали. Когда подъехали к розетке, то там из кустов закричали, чтобы мы побыстрее выскакивали из машины и бежали в кусты. Когда мы оказались там, то там нам уже сказали, что по нам стреляли, так как они отлично видели фонтанчики снега от пуль. Кто-то сказал, что мы все, кто был в машине, родились в сорочках. Когда по кустам мы вышли в залив, по нашему берегу, то там стояли два наших БТРа и несколько солдат. Среди них был и офицер. Сначала я его не узнал, так как лицо у него было в крови. Только по голосу я разобрался, что это наш начальник заставы. Он сказал, чтобы несколько человек садились по-быстрому в БТР. Нас село несколько человек, среди которых были старший сержант Ермолюк, рядовые Просвиркин, Смирнов, Пунтилов и другие. Оставшиеся передали нам свои магазины, и мы поехали к острову. При подходе же по нам сразу же открыли стрельбу. Когда мы подъехали к острову, то мы поехали вдоль его вниз по течению, пройдя несколько сот метров. Мы хотели заехать на сам остров, но у нас ничего не получилось, так как скаты у машины были почти все пробиты пулями. После неудачных попыток забраться на остров мы поехали дальше. Объезжая остров, мы увидели проталину, и старший лейтенант приказал двигаться по ней. Когда мы углубились в протоку, то в кустах мы начали замечать фигурки провокаторов, и мы открыли по ним огонь. Старший лейтенант стрелял по ним из пулемета, а мы через бойницы из автоматов. Дальше по протоке нам уже было трудно продвигаться, и начальник заставы приказал повернуть назад. Двигаясь назад, мы увидели раненых под берегом и поехали к ним. Нас в это время увидели провокаторы и открыли огонь по нашей машине. Было слышно, как по броне щелкали пули. Одни щелчки были слабые, другие более сильные. По-видимому, кроме автоматов, по нам бил еще и пулемет. Когда мы подъехали к раненым, то мы их сперва закрыли броней, потом я выпрыгнул в боковой люк, чтобы помочь раненым. Это был Анипер. Мы с Пузыревым только успели его посадить внутрь БТР, как я увидел, что наш БТР как-то качнулся, после этого внутри раздался взрыв и там закричали так, что у меня по телу пробежал мороз. После этого мы услышали свист, и второй снаряд угодил в башню. Потом почти через несколько минут мы услышали свист третьего снаряда. Он пролетел над нами и разорвался от нас где-то в пятидесяти метрах.

На позициях китайского батальона. О. Даманский, 2 марта 1969 г.

После этого из машины начали выпрыгивать те, кто там был, затем вытащили сержанта Ермолюка. Первым снарядом, который залетел через бойницу, ему оторвало ногу и обожгло лицо, но он еще находился в сознании. Когда я и еще один солдат, которого я не помню сейчас, потащили сержанта под прикрытием БТР на наш берег, он просил нас написать матери его, а потом стал просить нас, чтобы мы его пристрелили. Затем он умолк, и мы, видя, что нам до берега его вдвоем не дотащить, повернули назад к острову. Здесь наших было человек восемь. Они быстро подхватили Ермолюка и потащили на наш берег. На берегу острова остались для прикрытия старший лейтенант Бубенин и еще несколько человек. Перебежав реку, мы расположились на берегу у дерева и начали делать перевязку раненым, т. е. Аниперу, Ермолюку, Пунтилову, потом мы увидели вертолет, который летел в нашу сторону. Он нас сразу не заметил и пролетел, но через несколько минут мы его увидели снова и, чтобы привлечь внимание к себе, выпустили вверх из автомата длинную очередь. Когда вертолет приземлился, то из него вышли полковник Иванов (автор неправильно назвал фамилию, это был Леонов. – И.П.) и подполковник Константинов и с ними несколько офицеров. С собой они привезли пулемет и боеприпасы к нему и к АКМ. Мы быстро погрузили раненых, разобрали боеприпасы и побежали к острову. Когда мы к нему подбежали, то стрельба почти стихла. Только еще где-то на мысу продолжал стрелять пулемет, который спустя 5—б минут тоже замолчал, после этого мы стали вытаскивать с острова раненых. Большинство убитых было в самом начале острова на поляне, затем были убитые и за рвом, где лежали в засаде провокаторы. По-видимому, они к провокаторам пробрались с правого фланга и здесь их подстрелили. Среди этих убитых были и те, которых провокаторы добивали, когда они еще были живые. Немного позже мы нашли убитого провокатора-телефониста. Он лежал около деревьев, у него был отличный обстрел и валялось много гильз. Также здесь были телефонные аппараты и тянулся провод, оружия у него никакого не было, по-видимому, его забрали провокаторы, а труп забрать не успели. В тот же день мы вынесли с острова больше тридцати убитых и раненых. Один раненый скончался от большой потери крови. Это был сержант Ермолюк. О судьбе других мне пока не известно. С-т Секушенко».

Раненые пограничники на излечении.

Слева направо: рядовые В. Леготин, В. Захаров, старший лейтенант В. Бубенин, рядовой М. Пунтилов. Март 1969 г.

В приведенном описании меня лично привлекло прежде всего то, как участник боя характеризует поведение наших бойцов и командиров. У них не было никакой растерянности, несмотря на неясность обстановки, довольно быстро наши пограничники реагировали на ее изменение, особенно когда это исходило от начальника заставы старшего лейтенанта В.Д. Бубенина. Нельзя не отметить трогательную заботу о раненых, стремление всячески облегчить их страдания. Надо помнить, что все это проводилось, по сути дела, зимой, при большом снеге и в условиях полного бездорожья.

Свое видение действий участников боя младший сержант Михаил Фадеев, награжденный медалью «За боевые заслуги», описал так: «2/-69 г. 10.45 утра нас подняли по команде «В ружье». 1-я группа, которая выехала на БТР, доехала до острова где-то в 11.25. Я остался на заставе в резерве. После того, как нам позвонили с Бурова, что на острове стреляют, кидают гранаты, горит машина, мы по-быстрому собрались и выехали на ГАЗ-69. 13 человек. С нами были: я, сержант Секушенко, сержант Ермолюк, мл. сержант Дедякин, рядовой Петров, рядовой Пунтилов, рядовой Дроздов, рядовой Моисеев, рядовой Миланин, рядовой Малахов, рядовой Просвирник и, по-моему, с нами был еще рядовой Смирнов. Когда мы ехали туда и по нам стреляли, но мы этого не знали, а пули падали где-то за машиной. Это нам рассказывали после ребята. Сначала мы хотели подъехать к горящим машинам, но быстро приняли решение подъехать к острову между ними и нашим берегом. И я думаю, что это мы сделали очень хорошо. Я хотел узнать обстановку по линии связи (там, на этом острове, имеется линейное гнездо). На острове оказались участники 1-й группы, и они до нас довели, где и что. Тут старший лейтенант Бубенин и некоторые другие товарищи. Старший лейтенант отобрал из нас шесть человек. Меня он не взял, потому что у меня была медицинская сумка. Я по-быстрому перевязал рядового Буранцева и с рядовым Малаховым отправил на Нижне-Михайловку. После подвели рядового Калашникова, я его тоже перевязал. Сделал то же самое, что и с Буранцевым. У него была прострелена вся правая рука с плеча до кисти. После мы зашли на остров, расположились кто как мог поудобней и открыли стрельбу по сопредельному берегу. Стрелял, я думаю, не без пользы. Провокаторов там было много, а потому они начали прятаться, а кто и падать. После, это через минут 10, по нашему острову, где лежали мы и вели огонь, открыли встречный огонь из пулеметов. Провокаторы стреляли долго и много. Мы выбежали с этой стороны острова и побежали по реке Уссури уже вниз. Откуда можно было пробраться на остров. Я увидел там раненых: рядового Пунтилова, рядового Анипера и сержанта Ермолюка. Я и ребята подняли их и понесли на свой берег. Вот в эти самые минуты свой берег казался роднее всего, а до него надо было идти еще много. Кругом свистели пули, и мы часто падали, ведь иногда пули ложились совсем рядом. Мы донесли раненых на свой берег и положили за одним здоровым деревом, где позже делал посадку наш вертолет. Сержанта Ермолюка мы перевязали, как могли, и положили на раны жгуты, то же самое мы сделали с рядовым Пунтиловым и рядовым Анипером. Сержант Ермолюк стонал, но не терял сознания. Он говорил: «Напишите моим родителям, я погибаю за Родину». Он еще хотел что-то сказать, но не мог. Он называл некоторых ребят из нас пофамильно. Рядовой Пунтилов лежал чуть правее сержанта Ермолюка. Он очень хотел курить. Я ему дал закурить, и с рядовым Шамовым короткими перебежками побежали на остров. По нам провокаторы стреляли неудачно. Мы оба целые и невредимые. Когда добежали до острова, я увидел старшего лейтенанта Бубенина. Он стоял раненный в плечо и в ноги. Стоял без шапки, и одна сторона лица была вся в крови и шишках. Стрельба начала утихать. Он нам приказал растянуться цепью и двигаться по направлению к горящим машинам. Мы прошли немного и заняли, т. е. выбрали на этом берегу острова, поудобнее позицию, потому что на нашем острове били еще пулеметы провокаторов. После стрельба утихла. Провокаторы ушли на свой берег. Нами распоряжался в это время подполковник Константинов. Он давал много заданий, никто не стоял сложа руки, и мы его приказания, я думаю, выполняли хорошо. Тут после проверки острова это задание он дал мне с рядовым (фамилию не знаю), он из отряда и, по-моему, с летучки-техпомощи.

Раненые пограничники на излечении. Слева направо: ефрейтор Литвинов, младший сержант И. Ларичкин, рядовой Смирнов. Март 1969 г.

Мы начали вытаскивать раненых и тела убитых. Вытаскивали много и своих и со второй заставы парней. Со стороны провокаторов, это видно по телам убитых и раненых наших товарищей, были использованы зверские качества. Они, наверное, стреляли до прекращения пульса наших парней. После подполковник Константинов дал нам приказание доставить тела убитых офицеров. Мы пошли к тому месту, где они лежали, но доставить их нам не удалось, т. к. на их берегу стояли пулеметы и местность была ровная. И мы с этого места вернулись, взяв с собой двух рядовых с погранзаставы Нижне-Михайловка. После этих происшествий меня, как представителя, т. е. участника 2-й группы, а рядового Пузырева, как участника 1-й группы с погранзаставы Кулебякины Сопки, увезли на Нижне-Михайловку для уточнения некоторых данных и истории этих происшествий. Нас там выслушали все по порядку и сказали ждать подъезжающий резерв через Нижнюю Михайловку на нашу заставу. Мы подождали до 20.00 и выехали с резервом. Я им показывал дорогу, т. к. местность им была незнакома. Приехали мы на заставу в 1-м часу. Я им показал, где расположиться, и пошел в радиорубку. И до сегодняшнего дня нам пока приходится трудновато. Ведь все же приходилось делать нам, двум радистам, и плюс к этому беспрерывно следить за работой наших корреспондентов. Сейчас уже нам легче. К нам прибыли два связиста, так что на линии сейчас ходят они. Участник 2-й группы младший сержант Фадеев».

Из свидетельств младшего сержанта Фадеева еще раз явствует, какую большую заботу проявили участники боя о раненых товарищах и конкретно лично автор заметок.

Житель села Нижне-Михайловка Владимир Авдеев. Вместе с Геннадием и Анатолием Авдеевыми 2 марта привез боеприпасы со 2-й заставы. Принимал участие в эвакуации раненых

Ряд дополнительных моментов по событиям на Уссури засвидетельствован в заметках младшего сержанта Анатолия Дедякина. Он пишет: «2 марта в 11-м часу застава была поднята по команде «В ружье». Весь личный состав заставы быстро поднялся и построился в казарме. Вошел старший лейтенант Бубенин. По его команде группа в количестве 21–23 человека выехала на остров. А остальной личный состав остался в резерве. Потом через 40–50 минут были подняты в ружье остальные. Мы в количестве 11 человек выехали на ГАЗ-69. Среди нас были сержант Ермолюк, мл. сержант Фадеев, мл. сержант Дедякин, рядовые Петров, Дроздов, Пунтилов, Буранцев, Миланич, сержант Секушенко, остальных не помню кто. Когда мы стали подъезжать к острову, то увидели горящие машины с Нижне-Михайловки. Мы подумали, что это машины провокаторов. Мы не знали, куда ехать. Выстрелов не слышали, хотя по машине уже велась стрельба. Вначале мы хотели ехать к машинам, которые горели, но потом решили подъехать к розетке позвонить. Когда мы подъехали к розетке, то к нам подъехал раненый, весь в крови, ст. лейтенант Бубенин и подал команду «Ложись». Только здесь мы поняли, что на острове стрельба, и быстро стали выпрыгивать из машины, потом выбежали за остров. Одна группа во главе старшего лейтенанта Бубенина села в БТР и выехала к острову. Мы остались у розетки. Здесь был сильно раненный рядовой Буранцев. У нас была медсумка. Его перевязали и с рядовым Малаховым отправили на Н-Михайловку. Потом перевязали рядового Калашникова и отправили с Миланичем, потом отправили на 2-ю заставу. Потом стреляли по провокаторам с острова, пока они были на виду. Потом приехал гражданский на лошади, привез рюкзак патронов. Мы сели в подбитый бронетранспортер, хотели ехать к острову, но БТР не тронулся с места, т. к. было разбито рулевое управление и еще много неисправностей. Мы выскочили из бэтээра, пробежали по протоке к острову. Там было много раненых. Мы стали уносить их на свой берег. Стрельба продолжалась еще минут около 10. Вначале обстреливались все, кто был на реке, но потом понемногу стрельба стихла. Мы вынесли на наш берег Анипера, Ермолюка, Пунтилова и еще несколько человек. Потом показался вертолет. Мы стали обозначать площадку для посадки стрельбой. Вертолет сел, прилетели офицеры штаба. Мы посадили раненых, которые были на берегу, в вертолет. Полковник Леонов поставил нам задачу, и все, кто был на берегу, во главе с нач. политотдела подполковником Константиновым цепью побежали на остров, там стали прочесывать остров, выносили убитых и раненых до 19 часов. Потом оставшиеся с нашей заставы были отправлены на машине на заставу. 7/-69 г. Мл. сержант Дедякин».

Свои заметки о ходе развития событий на Уссури оставили рядовые Сергей Дроздов, награжденный орденом Красной Звезды, рядовой Александр Забанов, рядовой Владимир Петров и рядовой Петр Малахов.

Представление свидетельств о событиях на Уссури начну с заметок Дроздова: «Когда нас подняли в ружье, старший лейтенант Бубенин отсчитал несколько человек, и поехали мы на остров. Через минут 15 подняли и остальных, которые оставались на заставе. Мы сели на машину ГАЗ-69 и поехали. Когда начали подъезжать к острову, по нам открыли огонь из пулемета и автоматов. Подъехали к своему берегу, вылезли из машины и побежали к своим, и мы увидели, что все стоят в крови. Мы спросили, а где остальные. Нам сказали, что воюют на острове и среди них есть убитые и раненые. Надо спасать товарищей. Часть личного состава села в БТР и поехала со старшим лейтенантом Бубениным, а остальная группа села в другой и поехала вытаскивать раненых. То тут, то там раздались выстрелы из пулемета и миномета и автоматов. От автоматов БТР пуля не брала, а с миномета пробила колпак, влетела вовнутрь и там взорвалась, а во второй БТР влетела прямо в бойницу сбоку, и тоже произошел взрыв. Наш БТР, который был у нас на заставе, повернул на свой берег, а другой остался на месте. Но и в этих условиях, несмотря на огонь, старались спасти некоторых товарищей и часть из них спасли, а остальных, которые были далеко на острове, в это время выносить было нельзя из-за сильного огня. Противная сторона, чувствуя, что вот-вот подойдет наш резерв, стала отходить на свой берег. Когда подъехал наш резерв, мы начали выносить остальных товарищей, но они уже были мертвыми. Вот и все».

А вот как излагает происшедшее на Уссури событие рядовой А. Забанов: «2 марта 1969 г. в 11 часов 10 минут застава была поднята по команде «В ружье». Через несколько минут группа в составе 22 человек, возглавляемая нач. заставы ст. лейтенантом Бубениным В.Д., выехала на БТР к острову. На заставе остался резерв в составе 17 человек. Мы сидели в комнате дежурного и все время слушали переговоры по телефону. Из переговоров мы узнали, что горят машины и слышны выстрелы и взрывы. Мы, конечно, не поверили сразу, но где-то минут через 10 с заставы Н-Михайловка позвонили, чтобы подняли резерв «В ружье». Мы быстро сели в машину ГАЗ-69 и выехали к острову. Нас было 13 человек. Сержанты: Ермолюк, Секушенко, Фадеев, Дедякин, рядовые Шмокин, Просвиркин, Петров, Дроздов, Миланич, Малахов, Пунтилов и я. Мы и не знали, что на острове идет бой, думали, что выдворим провокаторов со своей территории и вернемся. Когда стали подъезжать к острову, то увидели, что горят две машины, и обстановка стала немного проясняться. Мы остановились, стали думать: подъехать к двум горящим машинам или к розетке. И решили подъехать к розетке. Напротив с острова нас обстреляли, но не попали, так как скорость автомашины была большая. Когда подъехали к розетке, то там был рядовой Величко. Он сказал, что на острове идет бой. Мы выскочили из машины и по тропинке побежали за остров. Когда перебежали остров, увидели два БТРа. Здесь был раненый рядовой Буранцев. Он был в одной гимнастерке, и лицо его было залито кровью. Когда мы подбежали к БТРу, то из люка выглянул старший лейтенант Бубенин, лицо его было залито кровью. Несколько человек сели с ним в БТР, и он развернулся, поехал к острову за ранеными. Петров, Величко и я и еще один солдат сели в БТР Шамова, у которого была пробита башня, и поехали за первым БТР. Подъехав к острову, БТР остановился и подобрал раненого Калашникова и еще двух. Больше раненых видно не было, и поехали за первым БТР, который заехал на остров, высадил раненых, затем развернулся и снова поехал за ранеными. У нашего БТР оказались прострелены все колеса, и мы не смогли сразу поехать за ними. Стали подкачивать колеса. В это время лопнула труба и выбежал весь антифриз с правого двигателя. Я выскочил из БТР и побежал через остров. На той стороне были слышны выстрелы и взрывы. Когда перебегал через остров, то увидел, что БТР, в котором ехал ст. лейтенант Бубенин, подбит. Из него выскочили несколько человек и, помогая раненым, стали отходить к своему берегу.