Советское биологическое оружие: история, экология, политика
Шрифт:
Ну а в июле 2001 года случилось то, что можно было ожидать. Американская делегация в Женеве заблокировала подписание нового многостороннего соглашения об ужесточении запрета на биологическое оружие. И это решение поставило крест на семилетнем обсуждении проекта, призванного усилить Конвенцию о запрещении биологического оружия 1972 года (72). Представители администрации Буша заявили, что 37 пунктов документа неприемлемы для США — их принятие поставило бы под угрозу как национальную безопасность страны, так и конфиденциальность деловой информации. Оказалось также, что и дальнейшая переработка 210-страничного текста соглашения вряд ли может привести к удовлетворительному для США результату. Поскольку договор принимается консенсусом, так был фактически закрыт проект, с которым уже согласились остальные 55 стран — участниц переговоров (247).
А Россия по прошествии после 1972 года 30 лет даже вроде бы стала исполнять.
4.5. Новая мишень — биологический терроризм
Разведка глядит далеко вперед. Иногда ей удается заглянуть за горизонт. Вот и на ниве биологического терроризма она оказалась на коне.
Когда Б.Н.Ельцин не мог не отказаться — в силу естественной логики событий — от наступательной составляющей биологической войны (154), разведчики перестроили свои ряды. Как уже говорилось, в новой России бывший 12-й (биологический) отдел нелегальной советской разведки влили в 8-й (диверсионный) отдел (15). И там они продолжили свои дела в интересовавших их странах.
А внутри страны наши разведчики начали сооружать глубокую закладку. Ныне уже мало кто помнит, как в 1994 году вновь образованная Служба внешней разведки (СВР) выступила с аналитическим документом «Новый вызов после «холодной войны»: распространение оружия массового уничтожения». Именно оттуда прогрессивная мировая общественность с изумлением узнала о скорой возможности использования террористами биологического оружия. И чтобы ни мы, ни мировая общественность не заблуждались насчет причин и мотивации, в 2004 году обо всем этом напомнил нам генерал Ю.Дроздов, представленный прессой одним из ведущих специалистов России по борьбе с биологическим терроризмом (206). Этот человек в 1980-х годах и в самом деле был начальником нелегальной разведки КГБ и в этой должности был обязан руководить подготовкой актов биологического терроризма, которые были нацелены против зарубежных стран. Только назывался в те годы этот род занятий диверсиями и саботажем. Ну а перед концом советской власти Ю.Дроздов перестал пребывать в этой должности и даже успел проявить себя в августе 1991 года в рядах активнейших сторонников ГКЧП (15).
Ну а дальше началась черновая работа. Конечно, подготовка нашего ни о чем не подозревавшего общества к эре терроризма шла по всем линиям, и биологическая его ветвь была лишь одним из участков фронта.
4.5.1. Первый этап
Закладки — закладками, но фактически новая эпоха настала в стране примерно в 1999 году. Именно тогда аргументация борцов за народное счастье, обитающих в многочисленных кабинетах государственных чиновников, стала заметно меняться. Теперь они стали требовать бюджетные деньги под сравнительно новую цель — защиту страны от всяческого терроризма. Не избежало этого искуса и врачебное сословие — без погон и в оных.
Что касается практической замены боевого лозунга медицинской бюрократии (то есть перехода от «усилим защищенность людей от опасных патогенов» к «защитим наш народ от биологических террористов»), то битва за необходимые для этого бюджетные деньги приобрела слишком драматичные формы, к тому же с очевидным зарубежным уклоном.
Фабула такова.
16 февраля 1999 года по инициативе Минздрава РФ на уровне не известной обществу федеральной антитеррористической комиссии была рассмотрена концепция деятельности органов государственной власти в случае чрезвычайных ситуаций, но не обычных (МЧС во главе с С.К.Шойгу вроде бы у нас на месте), а вызванных террористическими актами с применением биологического и химического оружия (проект концепции родился в недрах все того же минздрава России). После чего был подготовлен соответствующий проект программы с росписью, кому, под какие труды и сколько достанется бюджетных денег (232).
Не будем заблуждаться насчет происхождения тех событий. Как не постеснялся впоследствии вспоминать Г.Г.Онищенко, вся та затея была организована по правилам подполья нашего истеблишмента. «После взрывов домов в Москве мы предположили возможность биологического, химического терроризма, и еще в 1999 г. в рамках Федеральной антитеррористической комиссии была создана рабочая группа, занимающаяся проблемами борьбы с биотерроризмом… Определены задачи каждого ведомства» (248). Практически, однако, эта затея не очень получалась. Как известно, 1999 год — последний год власти Б.Н.Ельцина — не был самым простым, и несколько смен правительства не способствовали принятию концепции, даже если б она была нормальным добротным документом, нацеленным на реальную защиту людей, а не на противостояние актам, которые так и не случились ни тогда, ни в будущем.
В общем ружье на сцене военно-биологического театра было повешено.
И в первых числах июля 1999 года в станице Обливской среди людей началась эпидемия заболевания с неясным диагнозом, в борьбе с которой здравоохранение области да и всей страны проявило себя откровенно беспомощным. Меры по лечению пострадавших людей они принять не могли никак, поскольку маневрировали между разными диагнозами — от конго-крымской геморрагической лихорадки и до заемной лихорадки Западного Нила (были и другие). Комаров-переносчиков, впрочем, так и не нашли, зато, по сообщению прессы, на горизонте появлялись какие-то военные, которые тут же бесследно исчезли (233).
«…если кто-то применит настоящую боевую заразу, то вся надежда будет только на военных. И у нас, конечно, найдутся силы и средства, чтобы защитить людей. Мы — единственные в стране, кто продолжает работать с возбудителями, с которыми гражданские медики не работают: геморрагических лихорадок Эбола, Марбурга, Ласса. В этот список можно добавить еще и сибирскую язву, с которой хотя и работают гражданские институты, но вакцину выпускает только наш военный институт в Екатеринбург.» (69).
Вряд ли те, кто затевал эту «внезапную эпидемию» (а в пользу ее искусственного характера безжалостная пресса называла немало доводов), рассчитывали на широкий общественный резонанс — он возник достаточно случайно. Однако постаравшись сбить накал страстей вокруг явной некомпетентности соответствующих служб минздрава России и лично главного государственного санитарного врача Г.Г.Онищенко, те, кто ту «эпидемию» устроили, своего добились.
23 июля 1999 года постановление правительства об утверждении федеральной целевой программы «Создание методов и средств защиты населения и среды обитания от опасных патогенов на 1999–2005 гг.» было С.В.Степашиным подписано, и это позволило начать потребление бюджетных денег. В документе, который в дальнейшем именовали программой «Защита» и который тот временный руководитель правительства вряд ли бы подписал при других обстоятельствах, были определены следующие приоритеты: фундаментальные исследования патогенов, прогнозирование вспышек инфекционных заболеваний, специфическая индикация и диагностика, специфическая профилактика и лечение, защита от патогенов (232).
Оптимист генерал В.Евстигнеев: «Кто мешает террористу договориться с работниками особо опасных лабораторий, где работают с возбудителями? Достаточно вынести всего один грамм биологического вещества, размножить его на питательной среде и оружие готово. Причем такой питательной средой может быть тот же мясной бульон. Ну а дальше, имея этот размноженный возбудитель, можно его разливать в общественных местах, смачивать фрукты или канцелярские принадлежности, да хотя бы те же ручки дверей, распылять через вентиляционные системы. Вот вам и терроризм.» (69).
Приведенная цитата из мыслей генерала В.И.Евстигнеева показательна. Как человек знающий (из его системы оказалось на Западе немало осведомленных лиц) он подсказывает, что для искоренения биологического терроризма лучше бы преодолеть коррупцию среди «своих». Однако разрабатывать стали куда более дорогостоящую линию — как заработать на разговорах о терроризме большие бюджетные деньги.
Следует подчеркнуть, что военные биологи, если даже именно они устроили провокацию с эпидемией в Обливской, внешне сидели тихо, наблюдая за барахтаньем гражданской санитарно-эпидемиологической службы во главе с Г.Г.Онищенко. И это помогло — 20 ноября 1999 года министры обороны и здравоохранения РФ И.Сергеев и Ю.Шевченко совместно подписали приказ «О Центре специальной лабораторной диагностики и лечения особо опасных и экзотических инфекционных заболеваний».