Чтение онлайн

Пока били часы – все двенадцать ударов, – мы продолжали стоять и, звеня бокалами, желали счастья друг другу и всем близким: нашему блудному сыну и Мике с Женей, друзьям и знакомым. И просто хорошим людям!..

Как я желала Витьке счастья! Как только мать может желать счастья своему сыну!.. Я желала ему счастья, ничего не оговаривая, не ставя судьбе никаких условий!..

Потом мы вернулись к столу, к «прошлогодней» закуске. Тетя велела принести свертки. На этот раз я получила театральный кошелек, а Борис эстонские вязанные перчатки.

– Для лыж, – пояснила Тетя. – Тебе очень полезно ходить на лыжах, – добавила она. – Учись, пока не поздно!.. А ты, дорогая Талочка, почаще бывай в театре!

– Поздно, Тетя, – сказал Борис. – Мне поздно осваивать лыжи, а ей – театральные афиши!.. Все равно нам за вами не угнаться!..

У меня для Тети тоже был припасен подарок – домашние туфли.

– Но это вовсе не намек на то, что вам пора сидеть дома, – сказала я, обнимая Тетю за худенькие, острые плечи. Я к ней вообще хорошо отношусь. А сегодня особенно. Может быть, потому, что она похвалила эту девчонку…

Странная вещь! Психологический этюд, если хотите!.. Эта девчонка мне ненавистна, и в то же время мне неприятно, когда о ней отзываются плохо. Как моя умная Нонна!..

Тетя тут же влезла в домашние туфли. Она, как ребенок, рада подарку. Туфли правда красивые – с золотым шитьем. Тетя говорит, что будет брать их с собой в гости: теперь ведь новая манера – переобуваться!..

Она легко переходит от радости к возмущению. Папироса дрожит в ее крохотной руке, пепел сыплется на пирожок.

– Откуда это взялось? – возмущается она. – Почитайте художественную литературу! Там кто-нибудь переобувается? Арбенин переобувался? Андрей Болконский переобувался? Анна Каренина, когда приехала повидать дорогого сыночка, переобулась?.. Даже князь Мышкин какой-нибудь…

С экрана звучит знакомая музыка, и кружатся пары.

Борис приглашает меня на вальс. Танцует он, как плохо дрессированный медведь, я так и не сумела его научить. А ведь с этого все у нас началось: «Девушка, научите меня танцевать!»

Звонит телефон. И я слышу в трубке голос нашего сына.

– С Новым годом! Ну, как вы веселитесь? Вот тут мы со Светой… Она тоже всех поздравляет…

У него счастливый, слегка виноватый голос. Все же вспомнил про дом родной!..

– Хотелось бы знать, где они с ней ютятся? – говорю я, положив трубку. – В подворотне небось?..

– Почему это в подворотне? – Тетя гордо пускает дым из ноздрей. – Почему двое любящих, прекрасных молодых людей должны встречать Новый год в подворотне?..

– Тетя, вы что-то знаете, – говорю я и шутливо грожу ей пальцем.

– Конечно, знаю… – Она достает из пачки новую папиросу.

– Ну, и где же они сейчас?.. – спрашивает Борис.

– Они у меня!..

Если бы жареная утка с яблоками, которую я только что водрузила посреди стола, вдруг закрякала, я бы, наверное, меньше была поражена.

Я просто не верила своим ушам. Борис тоже смотрел на Тетю не мигая.

– Вы напрасно сердитесь, – сказала она. – Я не могла им отказать. Им совершенно некуда было деться… К тому же я ухожу из дома, моя комната свободна!..

– Ну, Тетя! – только и мог сказать Борис.

– Я вижу, вы оба разочарованы! Вам больше нравилась мысль, что ваш сын и его любимая ютятся где-нибудь в подворотне! Как сказано в одной пьесе: «Любовь не бывает бездомной, ее дом в любящем сердце!..»

Я вспоминаю Витькино: «Тетя – замечательный человек!» Еще бы ему не радоваться, что она встречает с нами!.. Конечно, отчасти мне стало спокойней. По крайней мере, я знаю, где он.

– Уж встречали бы с ними в молодой компании, – говорит Борис– А то, понимаете, предоставили крышу!..

– Я бы их смущала.

– Тетушка, вы аморальны! А все ваш театр!

– Это могло быть аморально, да! Но поскольку они уже подали заявление…

Нет, я больше не выдержу! Что она несет, наша милая Тетя?!

Я бросаюсь к своему тайнику. Паспорт на месте – в моей тумбочке под газетой. Лежит как миленький!.. От полноты чувств я готова его поцеловать!..

Я стелю Тете на Витькиной тахте, и вскоре она уже спит, поджав под себя ноги и свернувшись калачиком. Какой большой выглядит та же самая тахта, когда на ней спит Тетя!.. Сама я ложусь под утро. Я слишком взвинчена, чтобы уснуть. Но каков хитрец! Одурачил старушку Тетю!..

«Надеюсь, что это для вас не новость? – спросила она. – Что они подали заявление?..» Мы с Борисом, как по команде, сделали вид, что нам все известно. Как-то неловко было показать свою неосведомленность в таком вопросе.

Убедившись, что паспорт на месте, я сразу успокоилась. Решила, что выдам ему за вранье, когда он появится. Но в душе я была страшно рада! Надо быть наивным человеком, идеалисткой, чтобы поверить…

Сын не торопится в наши объятия. Уже давно ушла Тетя – направилась с новогодним визитом к Мике и Жене. То и дело звонит телефон. Когда просят Виктора и я говорю, что его нет дома, с пристрастием выясняют: уже нет или еще нет… Он приходит, когда за окнами начинает смеркаться, и с порога докладывает, что «жутко хочет жрать!». Стол накрыт, но мы сами поели только что. Я ставлю перед ним тарелку, рюмку.

– Кто-нибудь выпьет со мной? – спрашивает он. – Ну, тогда за вас!..

В нем появилось что-то новое. Незнакомое мне. Может быть, потому, что я не знаю, о чем он думает, механически уминая пирожок за пирожком. Так опускают монеты в прорезь автомата…

– А теперь за здоровье любимой Тети! – говорит Борис.

Витька настороженно смотрит на нас. Сперва на Бориса, потом на меня. Я чувствую, как он собрался внутри, приготовился к атаке…

– Тетя в восторге от твоей Светы, – говорю я. И он вспыхивает.

О, я знала, чем его обезоружить!..

– Я очень рада, что вы с Тетей сходитесь во вкусах. Но зачем надо обманывать?.. Ставить себя в дурацкое положение?..

– Не понимаю, о чем ты, – говорит он, – Я никого не обманывал…

– Ах, не обманывал! А эта история с заявлением?!

– С каким заявлением?

– Не валяй дурака, – говорит Борис– Ты наврал Тете, что вы подали заявление…

– Какая разница – подали или подадим?.. Вот если бы я обманул Свету!..

– Конечно, родных обманывать можно, а Свету нельзя!..