Чтение онлайн

So I don’t think that it’s so helpful to point and say, “Coming from this background is worse and more difficult than coming from that background, this religion or that society or that culture.” I think the main point is to try to be aware of certain ways of thinking which are culturally limited – it’s just coming from one culture, one religion – and not to project it onto Buddhism.

И поэтому, я думаю, здесь не столь полезно указывать на какие-то определённые, отдельные культурные, религиозные формы, традиции из которых мы происходим, а понять в целом тот механизм привнесения чуждых идей из нашего культурного прошлого, будь-то религиозные, будь-то светские, будь-то какие-то идеологические и так далее, и привнесение их на почву буддизма, и создание себе проблем тем самым в практике. Это общий такой механизм, не конкретно религиозный.

Yeah.

Да.

Вопрос: Сделав вывод на личном опыте, я заметил такую вещь, что европейский буддизм, когда исследует Дхарму, задаёт больше вопросов, чем тибетский. Так ли это? И, если это так, мне показалось, что слишком большое количество вопросов иногда мешает овладеть какой-то вещью.

Question: Personally I observe that the Western mind or European mind is more curious and asks more questions when he studies Dharma than Tibetan or Oriental or Asian mind. So is it somehow at least a bit helpful to ask more questions or is it an obstacle? Alex: Actually, asking questions can be very helpful if they’re asked at the proper time.

Алекс: на самом деле задавание вопросов может быть весьма полезным фактом, если они задаются по делу и, соответственно, в надлежащее время.

In other words, first we need to get the information and be patient. Let’s say, for instance in a lecture, to wait until the end and then ask the questions. Whereas if you just hear one sentence and then, you know, immediately you jump up and ask a question about what is going to immediately follow, then that’s a little bit interruptive.

Это зависит от ситуации и, прежде всего, вопросы должны задаваться терпеливо. Необходимо дать возможность тому, кто выступает или передаёт информацию, закончить, например, послушать лекцию и получить весь тот пакет информации, который вам собирались передать и, если после этого у вас ещё остались какие-то неясные моменты по этой теме, задать вопросы, попытаться прояснить непонятые моменты. Если же вы начинаете засыпать вопросами выступающего, после того как он сказал одну фразу, и сразу будет к нему такой шквал вопросов, тогда, конечно, это будет не конструктивно ни для вас, ни для выступающего, ни для аудитории.

But if we look at the traditional Tibetan Buddhism, it is true that the monks don’t ask so many questions directly to the teacher. But what they do do is they debate with each other, and they’ll debate with the teacher as well if it’s just a small number people.

Наблюдая процесс обучения в традиционном тибетском обществе, например в монастырях и в университетах, мы обнаружим, действительно, что ученики не задают столь много вопросов, как, например, западные, своим непосредственным учителям. Но, в то же самое время, у них существует альтернативный механизм выяснения различных неясных мест, разногласий, устранения непониманий и так далее в ходе так называемых философский диспутов, или дебатов, когда неясные моменты обсуждаются, и в том числе они могут задаваться в виде каких-то спорных моментов при дискуссий с учителем, если он более-менее ровный ученику и тоже участвует в дебатах.

And the debate is filled with questions, as if we are intended to question everything in our minds, in our understanding, and then question each other’s understanding, and try to work out the solution ourselves.

И дебаты в буддийской традиции на самом деле насыщены, они переполнены вопросами. Дебатирующих призывают ставить под вопрос всё – любое знание, которое находится в их умах. Каждый момент, который они знают, подвергается сомнению, ставится под вопрос, дебатируется, доказывается, принимается, поэтому вопросов там хватает.

And the debate is intended to help each other to understand.

И такие философские диспуты не только помогают нам разобраться в тех неясностях, которые присутствуют в наших собственных умах, но также помогают нам, или, вернее, мы помогаем устранить эти неясности, какие-то непонятные вещи и вопросы в умах других, то есть тех, с кем мы дебатируем.

The importance of the debate is that we would never question our own understanding as much as somebody else will. We’ll give up much more quickly. If the other person who’s debating against us won’t leave us alone, “You didn’t get that straight, you don’t really understand,” then you ask another question.

И главная ценность философских диспутов, монашеских дебатов, состоит в том, что наш оппонент в дискуссии никогда с лёгкостью не сдастся и не отступит, не разобравшись полностью в нашем непонимании и убедив нас в том, что мы не правы, и не утвердив нас в истинном понимании. Сами мы гораздо быстрее откажемся от работы над собственным непониманием и разведём руками, но оппонент в дебатах никогда не отпустит нас просто так, пока он не добьётся от нас принятия его позиции.

And at the end of the debate process, what we are left with is that we actually understand something and don’t have any more questions or any more doubts. And it’s only then that we can really meditate on the topic and really digest it. When we don’t have any more questions, we are sure of our understanding.

И дебаты заканчиваются именно тем, что все такие неясные моменты, все моменты под вопросом устраняются и участники расходятся с определённым, ясным, гармоничным пониманием; и только тогда, на таком понимании и медитируют практикующие.

So our way of questioning in the West actually is not so helpful for personal development, because what we expect is you just ask the question and you get the answer and that’s it, and maybe, maybe you write it down. And of course you never look at what you wrote again.

На самом деле та структура вопросов и ответов, которая существует в западной образовательной системе, она, наверное, не столь полезна, не столь выгодна для нас, как для обучающихся, потому что обычно это происходит в формате «задаю вопрос – получаю ответ». Может быть, запишу его в тетрадку, своим взглядом посмотрю, а, скорее всего, не запишу и забуду.

And I must say that most Western teachers, myself included, from our Western training we tend to give the answer. But that’s not really the Buddhist method. The Buddhist method is to leave the students to try to figure it out themselves so that they develop their minds.

И западные учителя, западные преподаватели, и в том числе я сам, следуют сложившейся традиции: в нас сильна тенденция отвечать на эти вопросы. Но в то же самое время, в буддийском формате учитель скорее ведёт через сомнения ученика к отысканию ответа на его вопрос: тогда он действительно поймёт своё сомнение, выяснит его знание, то есть усвоит ответ.

And again the problem is that we don’t have so much time to spend a whole day or a whole week debating something.