Чтение онлайн

— Леночка принесла две пятерки, а Юрка все паяет свои приемники и даже в школу иной раз не выгонишь.

— Напомните, пожалуйста, товарищу Юркину-Братцеву, что в наш век электроники хорошие ременные кнуты еще не сданы в архив.

— Этим его не напугаешь. Он выше тебя ростом, сынок.

— И последний вопрос, товарищ Силкова. Какие новости из совхоза «Богдановский». В частности, меня интересует, отелилась ли рекордистка Люська.

— Боренька, как тебе не стыдно! У Люси родился мальчик, назвали Васей. Богдановские на седьмом небе от счастья.

— Отлично, отлично. Передайте товарищам из «Богдановского» наши поздравления.

— Ты когда теперь к нам, сыночек?

— Борис Федорович просил передать, что возможно он лично проинспектирует вас в конце марта. У меня все. Желаю успеха.

Боря Мокин, вспотевший от умственного напряжения, положил трубку и, поправляя ладонью пробор, еще раз покосился на архивистку. Она подняла остренькое личико в очках и сказала:

— Вы даже всех коров по именам знаете!

— А как же! Живое конкретное руководство. Без этого сейчас нельзя.

— Это хорошо, Люська, значит, отелилась, — хихикнула старушка, и тонкие ее губы ехидно зазмеились.

Боря Мокин насторожился, почуяв опасность.

— Да, Люська, а что, не бывает разве?

— Бывает, почему же? Прошлый год отсюда другой студент тоже бесплатным образом домой звонил, так он все интересовался, почему телочка Галочка в ответ на его запросы ни мычит ни телится.

Боря Мокин схватил портфель в охапку и ударил плечом в дверь.

31 декабря конструкторское бюро содрогалось в предродовых конвульсиях. Изобретение обязано было вылупиться на сеет не позднее трех часов дня. Никто не собирался засиживаться в такой день на работе, и в то же время никто не помышлял отказаться от годовой премии.

Вот уже год лучшие умы бюро бились над созданием оригинального Бытового Малолитражного Сосуда для кипячения сырой воды. Первоначально сосуд представлял собой металлическое полушарие с круглым отверстием в донышке — для заправки сосуда водой — и с двумя Наружными Отводами Струи (НОС, или, как ласково называли их конструкторы, «носики»). Один НОС был припаян над другим для одновременного разлива жидкости в два стакана. Проект сдали в конце июня, и конструкторы получили сполна положенные премии за первое полугодие.

К сожалению, в августе на испытаниях опытного образца обнаружилась чепуховая конструкторская недоработочка. Не успели поставить Бытовой Сосуд на конфорку, как крышка выпала из донного отверстия, и вода с шумом выплеснулась на огонь.

Проект пришлось дорабатывать.

К концу сентября Руководитель Проекта, человек дерзновенного ума и революционных решений, предложил перенести дырку с крышкой наверх — под ручку. Триумф конструкторской мысли был отечен щедрыми прогрессивками за выполнение плана в третьем квартале.

Увы, на испытаниях в октябре вскрылась еще одна пустяковая неувязка. При разливке жидкости из Бытового Сосуда струя текла почему-то только через нижний НОС. Верхний упрямо бездействовал. Его продували, смотрели на свет. Он был пуст насквозь, как обручальное кольцо после развода. Тем не менее вода через него не шла. Бездействие верхнего НОСа не на шутку озадачило конструкторов. Подозревали козни атомных частиц: протонов и нейтронов. Хотели даже обратиться в Академию наук к Келдышу, но вовремя одумались: зачем вводить в дело лишних соавторов? Сообразим сами.

И вот 31 декабря.

В оставшиеся до конца рабочего дня полчаса должна решиться судьба годовых лавров и премий.

— Я предлагаю, — севшим от волнения голосом сказал инженер Туфтиков, — я предлагаю приварить второй НОС на противоположную сторону сосуда. Пусть НОСы смотрят в разные стороны, как коровьи рога. А?

— Нет, друзья мои, мы сделаем иначе. — Это произнес сам Руководитель Проекта, и бюро замерло в напряженном внимании. Человек дерзновенного ума, мастер революционных инженерных решений, он был прекрасен в этот миг. — Поскольку ведение струи по стаканам должно быть прицельным, — сказал руководитель, — мы оставим один НОС, а второй вообще у-да-лим!

И красным карандашом Руководитель Проекта перекрестил на кальке один НОС.

Дружное «Ура! Эврика!» потрясло стены бюро. Люди обнимались и плакали…

Когда в гардеробной натягивали варежки, инженер Туфтиков задумчиво сказал:

— Право, я счастлив, как ребенок. Но в глубине души меня не покидает странное ощущение, будто где-то когда-то я уже видел такую штуку…

Кабинет директора совхоза товарища Поветрова. Входит с чемоданчиком, в шубе и ушанке Круглов.

— Ба, Круглов! Из Москвы?

— Прямо с поезда.

— Скорее, скорее раздевайся, рассказывай! Ну как там? В сферах был? Какие веяния, куда ветра? Ну! Ну!

— У министра был…

— И молчит! Давай садись, выкладывай. Что там, в воздухе-то, почуял?

— Ну, принял он меня.

— «Ну, принял»… Ты с подробностями. Что ты ему, что он тебе. Я по одной фразочке, по кашлю начальственному могу распознать, к чему дело клонится, какие веяния на вышке. А если дожидаться, пока нам указания спустят, вовек в самые передовые не выберемся. Надо веяния носом улавливать. Понял? Давай.

— Ну, узнал министр, откуда я, зачем, и вызвал секретаря.

— Так, так, так… А как вызвал?

— Как вызывают? Обычно — кнопкой.

— Так, так, так… И что же секретарь?

— Ну, входит секретарь.

— Детальки, детальки давай.

— Ну, с косой.

— Как?

— Секретарь с косой.

— Секретарь министра вошел с косой? С настоящей?

— Ну да, длинная такая коса, а что?

— Все! Уловил! Минутку.

Поветров выбегает в приемную, отворяет дверь в коридор и кричит:

— Ручкина, хоть из-под земли, моментом!

Прибегает Ручкин, его верный зам и адъютант.

— Открываем курсы косарей, Ручкин! Есть такое веяние. Уловил? Объявляй срочный набор. Медпункт ликвидировать к чертовой бабушке: там будет пункт по заточке кос. Ну что ты, не понимаешь? Косы там будем точить — вжик-вжик. Школу закрыть немедленно и передать под общежитие для курсантов-косарей.

— Косарей? — ошалело переспрашивает Ручкин. — Но у нас же механизация…

— Не перебивай! В газету срочно позвони. Скажи, что Поветров возглавил почин под лозунгом «Коси, коса, пока роса». Все! Претворяй моментом!