Чтение онлайн

Статья Шмелева. Арбатов все звонит, боится, как бы ему за нее не влетело. Там — логика дегтя: оправдание необходимости безработицы. Политик не может это принять, если он хочет, чтоб масса у нас поддержала перестройку.

И о Залыгине (редактор «Нового мира») поэтому сказал: уважаю, но, если Сергей Павлович хочет нам предложить капитализм вместо социализма, то не нужен нам такой редактор. Однако, возразил против — чтобы снимать редакторов. Напомнил о предложении Анатолия Иванова на встрече с писателями (надо бы новое Постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград»). Не тот, мол, сигнал мы подадим.

А когда Лигачев посетовал, что он уже 4 раза беседовал с Залыгиным и хочется что-то сделать, чтоб не понадобилось — в пятый раз, М. С. смеясь сказал: «А помните, как китайцы — 391 — ое серьезное предупреждение».

Гнусный выпад Громыко против Бурлацкого. В старом стиле, как это он делал, будучи председателем комиссии ПБ по внешнеполитической пропаганде, во времена Черненко. Стоило ему бывало назвать фамилию автора или обозревателя, и тот исчезал со страниц журналов и с экрана. На этот раз никто не отреагировал, кроме Шеварнадзе, который очень эмоционально «врезал» этому маразматику, прямо взяв под защиту Бурлацкого и осудив сам громыкинский подход, саму такую методу «критики».

Сегодня я написал М. С. свои «впечатления» от этой выходки Громыко. И, полагая, что М. С. сам не видел передачи, — изложил ему, как на самом деле, а не как врал Громыко. Впрочем, М. С. его глубоко презирает. Его глупые «инициативы» по международным вопросам все прямее заваливает, а то и игнорирует, — будто ничего и не говорил Громыко. Тот сидит, краснеет, а потом. опять «возникает».

Написал обе части международного раздела предтезисов для 70-летия Октября. Говорил с Фроловым. Ему понравилось и он отдал своим двум «мальчикам» (Лацис и еще один), которые оформляют его «деятельность» в этой сфере. Он настораживает меня. Понося нескромность и тщеславие Бовина, Загладина, Арбатова, Бурлацкого, тщеславится своей скромностью. Он не интеллигент по сути своей, хотя и член-корреспондент, гуманитарий. И поэтому я не верю в его порядочность. Открыт с ним. Не таю своих оценок. Но Карякин, который был его закадычным другом, предупреждает меня: это — профессиональный предатель. Не верю я ему и потому, что он до сих пор почитает Демичева, считает его прогрессистом. В то время как невооруженным глазом всем видно, что это подонок и ничтожество, был и есть.

Позвал сегодня Галкина. Попросил его посмотреть мои «тезисы» и «оформить» их, если он в принципе согласен с концепцией.

М. С. уединился с Яковлевым в Волынском-2. Готовят доклад к Пленуму, который по значению приравнивается к 1921 и 1929 году…

Был в ЦК лишь 6 часов.

М. С. явно прочел мое предложение встретиться с Рустом (чтоб сказать ему: «Что ж ты, сопляк, наделал?»). Ибо переслал письмо его родителей по ПБ. Но мне не позвонил — ни об этом, ни о чем другом, в том числе по поводу намека, что его «Книге», которую затеяли, нужен обещанный им импульс.

Кажется, его сбил Квицинский (посол в ФРГ), который поднял шум по поводу Рейгана у «стены» и заварушки ГДР'овской молодежи из-за рока на той стороне Брандербургских ворот. М. С. подвержен иногда мгновенным эмоциям (по частным случаям), но на линии это не сказывается. Он обуздывает себя. потом признается, что эмоции — не для политики. Иногда и меня осаживал, когда я предлагал огрызнуться на что-то с Запада.

В трех номерах «Огонька» — заключительные главы Эренбурга («Люди, годы, жизнь»). Описывает хрущевские годы. И какими же идиотами выглядим мы все — наше общество, закомплексованное на догмах, страхах, подозрительности, ненависти. Страшное политическое безкультурье при уникальном духовном богатстве внутри почти каждого причастного к интеллигентской среде. Да. здорово Сталин и сталинизм поломали наш народ. Но то, что он оставался здоровым и свободным «внутри», в тайниках своей духовности и душевности, показывает происходящее сейчас: стоило дать отдушину — гласность, как прорвалось все наружу. И остановить теперь можно, пожалуй, только рецессиями.

Но я уже записал: на ПБ при обсуждении «Памяти» никто не предложил зажимать. Даже оговаривались специально (Рыжков, Лигачев), что ни в коем случае они не за это, хотя как с главарями «Памяти», так и «Шмелевыми», которые предлагают безработицу, «надо что-то делать». Но упаси Бога не так, чтобы сорвать, остановить, пресечь демократию и гласность М. С. подвел этому итог так: пока другие механизмы перестройки еще не налажены и не работают, одна только гласность поддерживает процесс.

Каждодневно имея дело с западной информацией, видишь, какой огромный переворот в мозгах во всем мире вызвал Горбачев. Собственно, уже положил начало новой эпохе в международных отношениях. И те, кто не хочет нового мышления и боится его, вынуждены de-facto участвовать в игре на этой платформе «Семерка» в Венеции и реакция на нее в мире — очень убедительно показывают это. И опросы общественного мнения по всей Западной Европе: Горбачев превзошел Рейгана в качестве «властителя» политической атмосферы в мире.

Был в музее изобразительных искусств на русско-французской выставке. Как же некрасивы были наши графья, князья и их дочери и супруги. Кроме Шуваловых — лица с «нерусским выраженьем». Поделки из серебра, золота с бриллиантами: совсем другая жизнь, если в такое вкладывалось столько труда, терпенья, дарования, времени и денег! А сейчас это вызывает у нормального человека единственный вопрос — зачем? И еще — обратил внимание на платья и камзолы времен Петра и Екатерины (в том числе ее собственные платья) — какой мелкий народ был два века назад! В Екатеринино платье, а она считалась крупной женщиной, не влезет мало мальски средняя современная женщина, даже девушка, а то и девчонка. Впрочем, на улицах и в толпе очень мало красивых женщин.

Читал Пушкина. То и дело натыкаешься на стихи, превращенные потом в романсы, которые бывает дают по радио. И плеваться хочется. Я бы запретил. Поздно: Чайковский и Глинка начали опошление, вульгаризацию Пушкина. И продолжается это до сих пор. И восторгаются: мол, вдохновил того-то и того-то. А на самом деле — следствие прикосновения к гению посредственности или чего-то инородного.

Звонит Горбачев: Жив, Анатолий Сергеич?

— Как с подготовкой женского конгресса? Там, знаешь, надо побольше чувств. На нашу политику в этой аудитории через чувства выходить можно. Иначе нельзя. Энгельс — помнишь? — Говорил: «женщина — это другая цивилизация». Вот из этого исходить.

— Я в ответ: Да, Энгельс разбирался в этой тематике.

— Смеется: Ну, что ж, за неимением собственного опыта будем опираться на классика.

— Я: Скромничаете, Михаил Сергеевич.

— Он: Ну, ладно. Ты меня понял. Надо — и о Венеции, Рейкьявике, Западном Берлине. Мир сдвинулся. Общественность чувствует реальности и увлечена нашей политикой. Помнишь, Яковлев и др. возражали, чтобы у нас напечатали результаты опросов в Западной Европе — о том, что Горбачев превосходит Рейгана по симпатиям и что он больше сделал для мира. — Боятся — не культ ли будем культивировать.

— А что? — возразил я.

— Никакого культа не вижу тут.

— Я: Я тоже не вижу. И вообще, Михаил Сергеевич, народ правильно воспринимает. Ассоциаций с прошлым нет, несмотря на то, что вы — в каждой газете. Тут — авторитет по делу. Помните, у Пушкина? — «Он на троне был работник» (Хохочет).

— М. С.: Так вот, мы видим реальность и общественность их начинает видеть. И проводим реальную политику, а не балаганом занимаемся, дешевкой (это о Рейгане в Западном Берлине). Балаган же он устраивает, чтоб отыграть за Венецию, на которую их мир заставил пойти. Заодно и нас провоцируют, чтоб мы сорвались и помогли им вернуть «советское пугало». Если б я занимался, как Рейган, еженедельными интервью, сказал бы, что он за 8 лет никак не может освободиться от прежней профессии. Хорошо, что ты мне прислал записи моих речей на последнем ПБ. Только у тебя там неточность: это главари «Памяти» назвали XXYII съезд «сборищем подонков и проституток», а не я их «общество». Я их цитировал, ты не расслышал. Но ты прав: это — сборище подонков и проституток.

А вообще разговор на ПБ получился крупный. И все хорошо выступили. Растем, совершенствуемся. Воспитываемся.

— Я: Это уж точно, Михаил Сергеевич, особенно, когда вы со слов западной пропаганды давали характеристики:

Горбачев — вестеризатор, вроде Петра I;

Лигачев — руссификатор (даже письмо по рукам ходит «от Лигачева»); Яковлев — массон, космополитов вокруг себя объединяет; Рыжков — тот вообще технократ и плевать ему на идеологию.

Все хохочут и Вы тоже, — со смехом, а на ус наматывают!