Чтение онлайн

— Нет! — отчаянно вскрикнула она, когда он отпустил ее.

— Малыш, понимаешь, в чем дело. Ты можешь сколько угодно кричать мне, что не будешь, что не дашь мне, и ты, наверное, в самом деле, думаешь, что это именно так. Но твое тело тебя выдаст. Давай договоримся, как только мы выясним, что между ножек у тебя потоп, ты прекращаешь ломаться и послушно принимаешь мой член!

— Не будет этого, — продолжала сопротивляться Леля.

Жестокая реальность была такова, что Леля ничего не контролировала. И как только они оказались вечером наедине. Макс стал шептать ей что-то пошлое, запустил руки под одежду и она потерялась. А нашлась уже тогда, когда Макс нещадно таранил ее, забросив ее ноги себе на плечи. Она снова бесстыдно кончила от его ласк, а когда морок желания рассеялся, ей было невыносимо горько от своей беспомощности и стыдно от того, что Макс оказался прав.

Выйдя из душа, в завязанном на бедрах полотенце, Макс застал ее снова ревущей.

— Звёздочка, ну что такое? Хватит плакать, ты затопишь мне дом — все три этажа. Леля, ну было же хорошо! Тебе же нравилось, ты же билась в оргазме подо мной! — Он сгреб ее в охапку.

Она молчала. Ее нос и глаза распухли от слез.

— Малыш, ты плачешь, потому что твоя гордость уязвлена. Пошли ее в жопу, так же как сделал я, — говорил он ей, сильнее сжимая в объятьях.

— Когда это ты послал свою гордость? — недоумевала она.

— Ты помогла сп*здить у меня 140 лямов! И это без учета убытков от обвала тотализатора! Я убивал и за меньшую сумму, Леля! Чтоб получить моральное удовлетворение, я мог и должен был уже разрядить в тебя обойму, но я не хочу! Ты такая сладкая, малыш, — Макс навалился на нее и удерживал в ладонях ее лицо, — Настолько сладкая, что я решил наплевать на все принципы ради тебя. Вот и ты забудь о том, как мы оказались в одной постели. Не пытайся дать определения твоему статусу — подстилка, моя девушка. Ты женщина, которую я безумно хочу, а я мужчина, которому ты отдаешься. Когда ты отбросишь все это лишнее, то останется главное — только ты и я.

Его руки снова исследовали все ее тело, не встречая никакого сопротивления с ее стороны. А когда его губы накрыли ее, то она опять ответила на его поцелуй.

Глава 18. Афтершок

Глава 18. Афтершок

Следующим вечером, вернувшись домой, Макс перерыл весь дом в поисках своей "гостьи". Он сам разрешил ей гулять по дому и прилегающей территории и теперь жалел об этом. Леля утром вышла из дома и не пришла в столовую ни к обеду, ни к ужину. Уже стемнело, на улице пошел дождь, а девушки нигде не было. Охрана была уверена, что территорию особняка она не покидала. Макс вместе с Гвоздем прочесали все этажи дома, но Леля как сквозь землю провалилась. Макс, взяв фонарь, отправился в сад. Злой, в намокшей рубашке он осматривал все уголки, которые выхватывал свет фонаря. В итоге он дошел до беседки, в которой они пили чай днем ранее. Луч упал на кокон из пледа, лежащий в кресле. Когда он подошёл ближе, то увидел ее. Леля спала, поджав под себя ноги и, накрывшись пледом с головой. Рядом на столе лежали листы бумаги, сплошь исписанные убористым почерком. Макс посветил на текст и увидел бесконечные формулы, ряды цифр — особый математический язык, понятный только избранным, о которых ему говорила Леля. Макс откинул угол пледа с ее лица. Длинные ресницы отбрасывали тени на щеки, белокурые локоны разметались по спинке кресла, а бледно-розовый бантик ее губ приоткрылся, словно приглашая к поцелую. Макс провел тыльной стороной ладони по ее щеке, чтоб разбудить, не испугав. Но Леля вздрогнула и рванулась, чтоб резко встать. Макс удержал ее на месте за плечи.

— Тише, Леля, не беги. Все хорошо, малыш, — он заглядывал с нежностью ей в глаза, — Ты, что сидишь здесь целый день?

Леля кивнула.

— Звёздочка, на улице холодно. Ты заболеешь. А ещё ты целый день не ела. Леля, я рассчитываю нещадно драть тебя каждую ночь. Тебе надо быть полной сил, чтоб выдержать этот секс-марафон. А ты, судя по всему, решила все саботировать? Ты не оставляешь мне выбора, придется, тебя снова запереть, — Макс поднимал ее с кресла на руки, отбросив плед.

— Нет, пожалуйста, Макс не надо прошу. Я не могу находиться в комнате. Там мне все напоминает о… — взмолилась она, сминая в пальцах, полы его промокшей рубашки.

Она не договорила, но Макс догадался, о чем она. В этой комнате он пристегивал ее наручниками, чуть не пристрелил, топил в ванной. "Вот же я толстокожий баран, мне даже в голову не пришло, что на нее это так эмоционально давит. Нежная, моя зефирка", — размышлял Макс, занося ее в дом.

— Значит, переселю тебя к себе в спальню. Там будешь меня ждать по вечерам в кружевных трусиках, — Макс уже мурчал ей на ухо, представляя эту картину.

— Пожалуйста, не запирай. Не отнимай у меня остатки свободы, Макс, — она положила ладони ему на щеки, и тон ее голоса и этот жест выдернули его из похотливых мыслей.

— Леля, в этом доме есть бассейн, бильярд, библиотека, спортзал, кинотеатр — и все это в тепле и под крышей, а ты намерена целый день торчать в промозглом саду, да ещё под дождем! — возмущался он, направляясь с ней на руках, в столовую.

Леля больше не умоляла словами, она молила взглядом. И Макс не выдержал этого молчаливого напора.

— Хорошо! Уговорила, черт возьми! Но, будешь тепло одеваться. Обедать будешь по часам, а за ужином я сам прослежу. И если хоть раз чихнешь или, не дай Бог, кашлянешь, то больше на улицу ни ногой! — рявкнул он, усаживая ее на стул и пододвигая к ней тарелку с едой.

Леля улыбнулась и робко прикоснулась губами к его щеке. Макс почувствовал, как нега накрыла его теплой волной. Отчаянно захотелось, чтоб она сделала так ещё раз. Казалось бы, невинная ласка, а Макса унесло от нее. Только Леля так действовала на него, только с ней хотелось простых прикосновений и объятий.

Когда обе их тарелки были пусты, Макс опять поднял ее на руки и понес по коридорам дома.

— Зачем ты меня несешь? Я могу идти сама, — удивлялась Леля.

Макс проигнорировал ее вопрос. Он не мог признаться ей, что ему просто нравиться носить ее на руках, прижимать к себе, слышать биение сердца. Нравиться, когда ее тонкие пальчики лежат на его затылке, когда запах ванили окутывает его, и когда ее голубые глаза сверкают так близко. Макс принес ее в домашний кинотеатр и усадил на большой мягкий диван. Он прижал ее к своему боку, обнял и положил горячую ладонь ей на бедро. Леля напряглась, она никак не могла привыкнуть к этой близости с ним.

Макс включил первый попавшийся фильм. «Начало» — сложный фантастический триллер. Он уже не один раз видел его, но при каждом просмотре замечал новые детали. Леля с интересом смотрела фильм вместе с ним. Размышляя над сюжетом фильма, Макс находил схожие черты с тем, что происходило с ним и Лелей. У их отношений тоже есть двойное дно и не одно. Как и в этом фильме, каждая их встреча — следующий уровень реальности, в котором их связь трансформируются во что-то иное. В лифте — было лишь влечение, на террасе отеля — одержимость, в номере — что-то большее, чем секс, и так далее. С каждой новой встречей градус чувств, которые он испытывал к ней, был все выше. Противоречивая страсть, бушующая между главным героем и его женой, тоже была похожа на то, что было между ним и Лелей. Макс то хотел залюбить ее до беспамятства, то растерзать, то растерзать тех, из-за которых чуть не растерзал ее. Он оторвался от экрана и перевел взгляд на Лелю. А что сейчас? Макс пытался дать оценку тому, что испытывает к ней в настоящий момент. В нем переплелись — безумное сексуальное влечение к ней, восхищение ее умом, стойкостью и силой любви к брату, и трепетная нежность, порождающая желание окружить ее вниманием и заботой.

Макс почувствовал, как душу затопило теплой волной, когда она расслабилась и положила голову ему на плечо. К концу фильма он понял, что Леля спит. "Ну, вот и потрахался", — раздосадовано подумал Макс и аккуратно, чтоб не разбудить, снова поднял ее на руки и отнес к себе в спальню.

* * *

"Его большая ладонь, которая давит на грудь, как тяжёлый камень, прижимает ее ко дну. Ей не вырваться. Она это понимает, но жажда жизни заставляет делать отчаянные и бесполезные попытки. Воздух заканчивается и нечем, нечем дышать… Паника ледяными щупальцами проникает в мозг, в сердце, лишая возможности трезво мыслить. А потом наступает состояние невесомости. Кажется, что все происходит не с ней. Наверное, так организм пытается ее защитить. Ее светлые пряди волос повисли в толще воды и сквозь них она видит его лицо. Он что-то говорит, но не разобрать ни слова. И когда лицо расплывается и ускользает от нее, он делает резкий рывок, схватив за лиф платья, и выдергивает ее из-под воды. Брызги разлетаются, и Леля делает судорожный вдох, ещё один, но воздуха по-прежнему не хватает. Он что-то спрашивает. Леле нечего ответить и он снова погружает ее в воду. "Нет! Нет! Пожалуйста, не надо, умоляю", — сопротивляется она, но договорить не успевает и снова оказывается на дне, снова видит его сосредоточенное, словно высеченное из мрамора, лицо. Снова, и снова, и снова… А потом она сдается, потому что единственное желание, которое остается в ней, — нет, не жить, а чтоб все быстрее закончилось", — этот сон стал афтершоком после пережитого ею сильного эмоционального потрясения. Он теперь регулярно мучил Лелю. Так было и в этот раз, когда она спала рядом с Харламовым в его спальне.

Леля делала судорожные вдохи и вздрагивала во сне. Ее голова лежала на плече у Макса, поэтому ее возня и всхлипы разбудили его. Спросонья он не сразу понял, что ей сниться кошмар. А потом услышал ее едва различимый шепот: "Макс, пожалуйста! Умоляю, не надо…". Харламов понимал, что сейчас, там, в объятиях Морфея Леля снова проживает то, как он ее топит или как направляет на нее пистолет. "Ну вот, что с этим делать? Я — монстр из ее кошмаров. И что бы я не делал наяву, во сне она видит вот это," — Макс осторожно обнял ее одной рукой, а другой стал гладить ее по голове. Спустя несколько минут она затихла. «Надо будет у какого-нибудь мозгоправа узнать можно ли что-то с этим сделать. Какая ж ты все-таки нежная, моя зефирка», — размышлял он, продолжая гладить ее по голове, потом наклонился над ее ухом и прошептал: "Звёздочка, обещаю, я больше не сделаю больно. Если б я только знал, что надо сделать, чтоб тебе снилось как я тебя трахаю, а не собираюсь убить".