Чтение онлайн

— Вы правда хотите?..

— Говорю, давай! — взревел я.

Он извлек из ящика еще не сложенный лист с заявлением, отпечатанным на машинке. Рука его дрожала, когда он протянул мне бумагу.

Я, не читая, порвал лист и оглянулся, ища корзину. Корзины не было. Я скомкал обрывки и сунул в карман.

Обадал сидел как громом пораженный. Насупился. Мрачно посмотрел на меня. Я выдержал и этот взгляд. Теперь он не был мне неприятен.

Я знал, о чем он думает. Он думает о том, что ему сказать, когда — неизвестно, через сколько дней, — вернется домой. Врать ему не придется. Не надо будет ничего выдумывать. И работать он будет еще лучше, чем до сих пор, и на будущий год с такой зимой справится играючи.

Обадал открыл шкафчик, опять вытащил фляжку.

— Убери это, — сказал я. — Выпьем, когда случай представится. А он представится, будь спокоен.

Он все-таки попытался налить.

— Оставь! — крикнул я.

— Я не из-за вас хотел подать заявление…

— Именно поэтому, Обадал, нельзя нам сейчас надираться, — сказал я. — Надо собрать здесь, в Броде, людей с лопатами, не то явимся в Рудную к июлю.

— Тогда пошли.

— Позвони Прошековой, она сегодня дежурит. Пускай доставят из Стритежа запасной струг! И пусть пришлет с дроздовского участка двух шоферов с напарниками. Обязательно, слышишь? Жду самое большее три часа, не пришлет — убью. А теперь я пошел к председателю Национального комитета — может, чем черт не шутит, сыщем-таки людей?

За дверью, прислонившись к косяку, стояла Илона с сигаретой в руке. Когда я открыл, Илона чуть не свалилась мне в объятия. Я закрыл дверь за собой. Илона и вправду очень привлекательна. И хорошо это знала.

— Илона!

Она подняла голову. Блеснули ровные белые зубы. Во взгляде ее было упрямство. Волосы спадали на темно-зеленый свитер. В самом низу свитера зацепилось перышко от подушки.

— Пойдем со мной, Йозеф, я одна в комнате.

— Ты, наверное, чувствуешь превосходство надо мной?

Она пристально посмотрела на меня. Докурив сигарету, отворила наружную дверь, выбросила окурок в снег.

— Мне двадцать пять. Я не стара для тебя.

— Ты для меня слишком молода, Илона.

— Ох, нет.

— Мне и с собой-то трудно справляться.

— Я тебе помогу.

— Ты очень добра.

Она прислонилась к косяку, неотрывно глядя на свою тень на снегу. Потом резко обернулась.

— За свою долгую жизнь я выслушала кучу предложений. А теперь вот сама тебе предлагаю.

— Ты очень добра, — повторил я, не умея найти лучшего ответа.

— Пожалуйста, хоть переспи со мной!

— Ты очень хорошая. Я всегда буду уважать тебя.

— Неправильно ты поступаешь.

— Я давно раскрыл свои карты, Илона.

— Не любит она тебя, я знаю. Даже видеть не хочет.

— Пожалуйста, замолчи.

Илона словно обезумела.

— Знаю! Ты здесь, а ее дома нет. Я звонила.

Это меня доконало. Такого я не предполагал. То, что Илона звонила ко мне домой, я отметил как-то вскользь, но меня поразил факт, что жены не было дома. В сущности, мне всегда было безразлично, дома она или нет, но сейчас я не мог скрыть охватившего меня смятения.

Илона это видела. По лицу ее промелькнула слабая, едва уловимая усмешка.

Этого она не должна была себе позволять. Она думала, что выиграла.

А мне было неважно, кто выиграет или проиграет. Важно другое. Впрочем, и Илона-то вовсе не хотела выигрывать. Ей просто нужна была ясность.

Я же ломал голову над тем, как склеить наш брак и вернуть сына. На это у меня еще хватало мужества, и воли, и чувства.

— Ты самая добрая на свете, — сказал я Илоне. — Я всегда буду думать о тебе, когда мне будет очень худо.

Она выбежала на улицу, в чем была. А мороз стоял лютый, и снова валил искристый снег, будто там, наверху, кто-то на тончайшей терке строгал прозрачные льдинки.

По спине меня стукнуло дверью: высунулся Обадал.

— Пойдем за людьми-то? Пора!

— Илона! — позвал я.

Она остановилась, побрела обратно к дому.

В контору вошел Бальцар. Соскреб иней с окна, вроде посмотреть, сколько градусов. Градусник был прикреплен к окну снаружи.

— Раз уж ты встал, Бальцар, заводи машину. Поедем по городу собирать людей. Нужно человек пятьдесят.

— Это что, шутка? — спросил он, заложив руки за спину.

Вид у него был насмешливый.

— Заводи «татру». Чтоб через десять минут был за рулем. Возьми с собой Илону.

— И не подумаю, — вызывающе бросил он.

Неторопливо вошла Илона, растирая лицо снегом. Порозовела.

— Да у него мотор все время греется, — сказала она и строго прибавила: — Ступай одевайся. Я жду.

— Обадал, посади кого-нибудь на телефон. Поедешь с нами. Ты тут свой человек, тебя все знают.

Мы набились в кабину — сидели чуть ли не на коленях друг у друга. Обадал показывал дорогу.

Кучи шлаку и песку, перемешанных с солью, заметно уменьшились. На них уже снова наросла снеговая шапка.

— Видите, — показал на них дорожный мастер. — Час назад брали, а вроде и не притрагивались.

Мы пересекли площадь и поехали по улице, ведущей в гору. В этих местах площади всех до единого городов расположены на пологих склонах. На окраине Брода ни огонька. Зато здесь гуляли ледяные вихри, которые трепали обнаженные деревья в садах. Мы свернули в переулок, перевалили через плохо засыпанный ров. Бальцар разразился градом проклятий: задел стругом мерзлую землю, остановил машину и при свете фар осмотрел нож. Вернувшись в кабину, он еще долго ругался.

Фары высветили низенький, в серой штукатурке дом. Обадал спрыгнул наземь, я полез за ним. Пока я балансировал на ступеньках кабины, стараясь не свалиться, Обадал яростно давил на кнопку звонка у калитки.

На углу дома зажглась желтая лампочка. Появилась закутанная фигура, однако калитку не отперла.

— Что надо? — спросил женский голос.

— Где тут у вас председатель? — развязно осведомился Обадал.

— А, это вы. — Женщина набросила шарф на голову.

— Где председатель? — повторил Обадал. — Мне необходимо поговорить с ним.

— Еще не вернулся из Дроздова. Застрял где-то. На своей машине поехал. — Женщина старалась рассмотреть меня в слабом желтоватом свете. — Надеюсь, дорогу из Дроздова расчистили?

— Дорога в порядке, — сказал я. — А к кому мне обратиться, если нужно собрать полсотни людей на день-другой?

— Для чего?

— Сгребать снег с дороги в Рудную.

— В Рудную! — вздохнула жена председателя. — Загляните к секретарю.

Мы повернулись, собираясь уходить, — железную калитку так и не отперли. Я еще догадался спросить: