Чтение онлайн

И так же быстро повесил трубку. Маме я бросил что-то вроде:

— Вот тип, поужинать и то не даст спокойно! Если опять позвонит, скажи, нету дома.

А про себя подумал: «И ведь нарочно, гад, хамит!» Всегда наглец, он делался особенно невыносимым, если хотел кого-то выставить в дурацком свете. Такие вещи трудно объяснить… но Колман был мастак на эти штуки. Я вполне представлял себе, как он в ответ на просьбу не распускать язык, если звонишь кому-то на квартиру, скажет удивленно: «Надо же иногда пощекотать у предков нервы, Алеш. А то они забудут, что ты учишься! Или ты все еще боишься папочку?» Трудно договориться с человеком, если он убежден, что у него сверхтонкое чувство юмора.

— Это был Колман, — сказала мама. — По-моему, это он звонил сюда еще утром. Спрашивал, в чем ты собираешься жениться.

— Ну что за идиот! — взорвался я. — И как он мог так разговаривать с тобой?

— Это у вас, кажется, ведь такая шутка, нет?

Мама закрыла шкаф, найдя в нем, что ей было нужно, и собралась на кухню.

— И довольно глупая, — сказал я хмуро. — Если он завтра позвонит и скажет: «Лекции отменяются — у преподавателей ветрянка», скажи, что я уже болел. Или пошли его куда подальше.

Мама ничего больше не сказала, только кивнула, а потом прибавила:

— И как вы еще можете шутить, когда столько экзаменов?..

Мать иногда бывает просто молодчина, ничего не скажешь!

Я проглотил холодный ужин — салат из шампиньонов с паштетом и куском корейки, — не стал ждать, пока явятся отец и зять, и выскользнул из дому, боясь, как бы опять чего-нибудь не вышло или не стали задавать рискованных вопросов.

Рассчитывая встретиться с Ладеной, я надел светлые брюки и водолазку, полученную в прошлом году на рождество, а с папиного стола прихватил сигареты.

Было десять минут восьмого. Звонить к Ладене можно было только через час, и, заложив руки в карманы, я пошел побродить по Виноградскому проспекту. Благо от нашего дома, «У Флоры», до него недалеко.

Сперва я с наслаждением вдыхал морозный воздух, оглядывал прохожих и мелькавшие машины, останавливался у витрин; но в голове, усталой от занятий, путались смутные обрывки фраз: «Венские события прервали учредительное заседание рейхстага… Двор бежал в Оломоуц… Рейхстаг продолжил свою работу в Кромержиже… Чешские депутаты обратились в бегство…» И одновременно пришло на ум старинное присловье: «Кто выждет, тот выиграет…» Потом как-то машинально стали всплывать разные знаменательные даты, и я забормотал:

— Виндишгрец разбил венгерские революционные войска при Каполне в январе тысяча восемьсот сорок девятого, и тогда Бах…

Но тут почувствовал, как кто-то сжал мне локоть, и, вобрав голову в плечи, обернулся.

За спиной у меня были Маруна и Яна. Девчонки, с которыми я учился в двенадцатом классе. При виде моего растерянного лица они зашлись смехом.

— Смотрите, Алеш-то у нас — страдает! — сказала Маруна.

— Какие глупости, — ответил я. — Но на вас боязно смотреть!

— Что так? — не отступала Маруна.

— Разодетые, — начал я их обводить взглядом от сапожек до головы, — модные дамы!

— Куда там! — улыбнулась Яна.

И отдала приказ:

— Маруна!..

Они подхватили меня с обеих сторон под руки и хором скомандовали:

— Пойдешь с нами!

— Куда?

— В «Бабету», выпить кофе.

— Честно, девочки, не могу, — стал я открещиваться.

— В двенадцатом я тебе трижды говорила «нет», когда ты хотел со мной встретиться. Сегодня же говорю «да», — загадочно улыбнулась Маруна.

— Маруна, — тихо сказал я, — если я тогда кого-нибудь любил, то это тебя. Но сегодня, честно, не могу — послезавтра экзамен.

— Не рассуждать! — сказала Маруна и сжала мою руку.

Со времени окончания школы Маруна заметно пополнела, а парик ей вообще не шел. Она окончила с отличием, пошла работать секретаршей, получала большой оклад, но вкуса это ей не прибавило.

— Что ты уставился? — накинулась она опять.

Внезапно до меня дошло.

— Девчонки, а вы случаем не выпили?

— А что? — сказала, улыбаясь, Яна. — Немножко. Маруна сегодня именинница, да будет тебе известно.

— Прими тогда мои поздравления, — сказал я, чувствуя, что фразу эту никогда уже не повторю, такой она мне показалась глупой.

— Ну, так идешь в кафе? — сказала Маруна и отпустила мою руку.

— Вы, значит, в «Бабету»? — повторил я без особой надобности.

И мысленно спросил: «А что ты будешь делать, если не застанешь Ладену в общежитии?» Конспекты я уже не мог и видеть, спать тоже не хотелось.

— Через полчасика я, может, заскочу, — пообещал я.

— Так мы тебе и поверили, — не согласилась Яна.

— Серьезно, Ян!

— Испортил только настроение… — сказала Маруна, оглядывая улицу.

А Яна вставила:

— Деньги у нас есть… И мы тебе покажем фотографии, которых ты не видел…

— Вы молодцы, девчонки, — сказал я.

— Домой нас можешь не провожать… Мы с ней самостоятельные… — дополнила Маруна.

— Это все заманчиво, — сказал я тоном, призванным изображать беспечность и воодушевление, — и если будет хоть малейшая возможность…

— Ну ладно, хватит! — оборвала меня Маруна и, оскорбленно повернувшись к Яне, приказала: — Передавай от меня приветик этому субъекту!.. И вот что, Яночка, — были мы с тобой наивны, а теперь не будем… Подумаешь, студентик! Счастье!..

— Точно, — сказала Яна, и обе повернулись ко мне спиной.

Приветик Яна мне так и не передала.

Я посмотрел им вслед. Они смеялись, хлопали друг друга по плечу…

«Не будь Ладены, — подумал я, — можно было бы неплохо провести с ними вечер».

Я закурил и перешел через дорогу к скверу. Тут было тихо, скамьи пустовали, огни Виноградского проспекта сверкали где-то далеко. В этой полутьме я ни с того ни с сего стал размышлять о жизни, о том, как ее прожить, и осознал, что все то время, пока болтался на тротуаре, сравнивал Маруну с Ладеной, и показалось вдруг таким невероятным, что она моя и что вообще все так волшебно и так просто, — я начал убеждать себя: «Все будет хорошо, у нас с Ладеной обязательно все будет хорошо…»

Потом я позвонил ей и не получил ответа.