Современная практика православного благочестия. Том 2
Шрифт:
Нравственное влияние Сергиева пустынножительства, западая в массы, вызывало брожение и незаметно изменяло направление умов, перестраивало весь нравственный строй души русского человека XIV века».
Подвижник-пустынник становился руководителем, духовным воспитателем и возродителем общества, т. е. общественным деятелем в высшем и лучшем смысле этого слова».
Религиозная общественность, в сфере которой жили великие подвижники Православия, и представляет собой тот остов, на котором строится всякая другая общественность и без которой она не может устоять, а непременно рушится.
Это именно и есть та общественность, которая произрастает на выявлении коренной основы человеческого духа, иначе сказать — образа Божия в человеке, к познанию которой и приглашает своих духовных чад прп. Исаак Сирин. Именно с этого и должно начинаться строительство нашей общественной жизни.
Нашей интеллигенции, оторвавшейся от прошлого церковного опыта и поплатившейся за этот свой грех, следует познать его общественную правду, следует опытно пережить духовный подвиг перерождения человека антиобщественного, греховного в подлинно общественного — в духовно-общественного.
И лишь только в этом опытном переживании следует искать путей к нашему общему духовному возрождению и обновлению.
О. С. М.
Глава 27
Природа
Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь.
И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма.
Душа от созерцания видимой красоты приходит в состояние чувства Бога, живого и дивного во всем.
Все видимое нами — вся природа — есть Божие творение. Смотря на ее бесконечно разнообразные формы и постигая до какой-то степени управляющие ею законы, христианин не может не чувствовать через нее беспредельную премудрость, величие и могущество ее Творца, не может не изумляться совершенству и красоте Его творения.
Как пишет епископ Михаил Таврический:
«Стоит мне с любовью, с цельным чувством и сознанием, по-детски, no-Божьи, не разбегаясь во все стороны, а всецело отдаваясь природе, вглядеться в нее, то каждый листок деревца, каждый крохотный цветочек, каждая былинка, травка вдруг засияют для меня такой лучезарной райской красотой, обдаст меня таким теплом и светом жизни, таким изяществом каждого изгиба и тона, что мне откроется воочию рай…
Это значит, что мы проникли внутрь того, что ежедневно видели извне; мы своим цельным чувством ощутили ту цельную жизнь природы, которую постоянно дробим своим рассеянным внешним сознанием; в созерцании любви отдались на миг беззаветно вот этому деревцу, этому цветку вместо того, чтобы эгоистически думать, нельзя ли срубить одно и сорвать другой…
Природа осталась та же, но мы вошли в тот просветленный божественный мир ее бытия и ее форм, который заключен в ней же, но которого мы по рассеянности и грубости доселе не замечали…
Входить своим умиротворенным сердцем в то светлое и прекрасное бытие, которое проникает во все и отражается во всем, созерцать все в Боге, отказавшись от себя, — это значит идти в царство "не от мира сего".
И тогда мы смотрим на то же, на что смотрят и другие, но видим в нем тот мир, который для других пока остается скрытым.
По-видимому, в мертвом — для нас трепещет внутренняя духовная жизнь, в немом — для нас звучат небесные глаголы; в случайном и механическом — нам открывается чудный смысл и высокая разумная красота.
Можем ли представить себе, что говорил незаметный цветок — лилия — сердцу и очам Господа, когда Он всю славу Соломона повергал перед нею ниц?»
Природа так прекрасна, что по словам Н.:
«Для неверующего приоткрыты райские врата — в чистом восприятии природы».
«Если только существует рай, — воскликнула одна неверующая девушка, — он должен быть похож на эти места».
А вот как воспринимал природу странник, овладевший искусством творения непрестанной молитвы.
«Все окружающее меня представлялось мне в восхитительном виде: деревья, травы, птицы, земля, воздух, свет — все как будто говорило мне, что существует для человека, свидетельствует любовь Божию к человеку и все молится, все воспевает славу Богу. И я понял из этого, что называется в Добротолюбии "ведением словес твари", и увидел способ, по которому можно разговаривать с творениями Божиими».
Как пишет о. Павел Флоренский:
«Благословляя вселенную, подвижник всюду и всегда видит в вещах знамения Божии и Божии письмена; всякое творение для него — лестница, по которой ангелы Божии нисходят в земную юдоль, все дольнее — отображение горнего».
Нежно любил природу как Божье творение старец Силуан. Он учил бережному отношению ко всему тварному, учил бояться нарушать жизнь всего того, что существует по Божьему Промыслу. В своих записках он пишет:
«Дух Божий учит душу любить все живое, так что и зеленого листа на дереве она не хочет повредить и цветка полевого не хочет потоптать».
Схиархимандрит Софроний рассказывает такой случай из его жизни со старцем Силуаном:
«Старец шел посмотреть на мое жилище. В руках у нас были палки, обычные для горных мест. По обеим сторонам тропинки росли отдельные редкие кустики высокой дикой травы.
С мыслью не допустить зарастания тропинки этой травой, я ударил палкой по одному стволику около верхушки так, чтобы, надломив стволик, воспрепятствовать созрению семян. Это движение старцу показалось грубым, и он недоуменно слегка покачал головой. Я понял, что это значило, и мне стало стыдно. "Листок на дереве зеленый и ты его сорвал без нужды. Хоть это и не грех, но почему-то жалко и листик, жалко всю тварь сердцу, которое научилось любить".
Но это жаление листа на дереве или полевого цветка под ногой совмещалось в старце с самым реальным отношением ко всякой вещи в мире.
Он по-христиански сознавал, что вся тварь создана для служения человеку, и потому, когда "нужно", человек может пользоваться всем. Сам он косил сено, рубил лес, заготовлял дрова, ел рыбу».
Правда, многие из святых и подвижников удалялись от красот природы, уходили в тесные затворы, в дикие пустыни, выбирали кельи с окнами на пустыри и скалы и т. п.
Но это уже мера совершенных, сердце которых было соединено всецело с Господом, и ради Него они все покидали в этом видимом, вещественном мире.
Про это так пишет старец Силуан:
«Душа любит земную красоту, любит она небо и солнце, любит прекрасные сады и море, и реки, леса и луга; любит душа и музыку, и все это земное услаждает душу.
Но когда познает она и возлюбит Господа нашего Иисуса Христа, тогда не хочет уже смотреть на этот мир, хотя он и прекрасен, а непрестанно влечется в тот мир, где живет Господь».
Приложение к главе 27-й
Глава 28
Животный мир
Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных и привел к человеку.
Особое место в природе занимает животный мир. Животные, по Священному Писанию, имеют, как и человек, душу, но, конечно, отличную от души человека (Быт. 1, 30).
И о животных также заботится Бог: «Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? и ни одна из них не забыта у Бога»(Лк. 12, 6)? — говорил Господь.
В животных вложена своя доля разума. А у высших животных, как например у собаки, имеются и такие свойства души, как самоотверженная любовь и такая преданность человеку, которая не останавливается перед тем, чтобы отдать жизнь за человека. Животные были созданы как близкие друзья человека. В раю Господь «привел к человеку (всех животных), чтобы видеть, как он назовет их»(Быт. 2, 19). Человек поставлен был «владыкою»(Быт. 1, 26)над животными, но владыкою добрым, который не истреблял их и не употреблял в пищу (Быт. 1, 29).