Чтение онлайн

Тогда он начинал сердиться, так как считал, что я хочу над ним посмеяться, и отвечал мне:

— Это тоже есть в расписании, они проезжают Лутербах и Дайтиген, Ванген, Нидербипп, Энзинген, Обербухзитен, Эгерклинген и Хегендорф!

— Может быть, люди садятся в поезд, чтобы поехать куда-нибудь в другое место? — возражал я.

— И этого не может быть, — отстаивал он свою теорию. — Ведь почти все, кто уехал… когда-нибудь возвращаются обратно. И даже есть люди, которые каждое утро садятся в поезд и каждый вечер приезжают обратно — такая у них плохая память.

И он стал ругать людей на вокзале. Он кричал им вслед:

— Вот идиоты, совсем беспамятные! Вы будете проезжать Хегендорф!

Он считал, что таким образом он портит людям удовольствие от предстоящей поездки.

Он кричал:

— Вы, кретин, вы же уже вчера ездили!

А когда в ответ на его выкрики люди стали смеяться, он принялся стаскивать их с подножек вагонов и заклинал не ездить на поезде.

— Я же все могу вам объяснить, и ехать вам не надо будет, — кричал он. — Вы проедете Хегендорф в четырнадцать двадцать семь. Я вам говорю это точно, сами увидите. Вы напрасно потратите деньги, в расписании же указано все!

Он начал даже распускать руки.

— Кто не хочет слушать, должен почувствовать мою правоту, — орал он.

В ответ на это начальник станции вынужден был заметить ему, что если он не перестанет хулиганить, то он, начальник, вынужден будет запретить ему появляться на вокзале. И вот тут-то наш герой испугался. Ведь без вокзала он жить не мог. И он больше не произнес ни слова, целый день просидел на скамейке, смотрел, как приходят и отходят поезда. И только иногда бормотал какие-то цифры, смотрел вслед людям, он не понимал их.

На этом наша история, собственно, могла бы и закончиться.

Но спустя много лет на станции открыли справочное бюро.

В окошке сидел железнодорожник в форменной одежде и мог ответить на все вопросы о поездах. Человек с хорошей памятью этому не поверил. Он каждый день подходил к новому справочному бюро и задавал какой-нибудь очень сложный вопрос, чтобы проверить правильность ответа.

Он спрашивал:

— Какой поезд приходит в Любек летом по воскресным дням в шестнадцать двадцать четыре?

Служащий в окне открывал книгу и называл ему номер поезда.

Затем следовал второй вопрос:

— Когда я буду в Москве, если выеду отсюда поездом, который отправляется в шесть часов пятьдесят девять минут?

И на этот вопрос следовал правильный ответ.

Тогда человек с хорошей памятью отправился домой, сжег все свои расписания и забыл все, что знал.

Однако на следующий день он спросил служащего справочного бюро:

— Сколько ступенек на привокзальной лестнице?

И служащий был вынужден ответить, что не знает.

После чего наш герой помчался по вокзалу, прыгая от радости и крича во все горло:

— Он этого не знает! Он этого не знает!

И он направился к лестнице, сосчитал все ступеньки и отложил их число в памяти, которая теперь была свободна от расписания движения поездов.

Больше его на вокзале не видели. Теперь он ходил по городу, обходил каждый дом, считал ступеньки на лестницах и запоминал их количество. И теперь его память хранила такие сведения, которые не значились ни в одном справочнике мира. Когда были обсчитаны все лестницы в городе, он пошел на вокзал, подошел к кассе, купил билет и впервые в жизни сел в поезд, чтобы поехать в другой город и пересчитать там все ступени, а затем отправиться дальше, чтобы сосчитать ступени на лестницах во всех городах. Тогда он будет знать то, чего не знает никто, и ни один служащий ни за что не отыщет этого в справочнике.

Про дядюшку Йодока я не знаю ничего, кроме того, что он приходился дядей моему дедушке. Я не знаю, как он выглядел, не знаю, где он жил и чем занимался.

Я знаю только его имя: Йодок.

Я не знаю больше ни одного человека с таким именем.

Свои рассказы дедушка обычно начинал словами: «Когда еще был жив дядя Йодок…» Или: «Когда я приходил к дяде Йодоку…» Или: «Когда дядя Йодок мне подарил губную гармошку…»

Однако о самом дядюшке Йодоке он никогда не рассказывал. Он говорил всегда лишь о «времени, когда еще жив был Йодок, о поездке к Йодоку и о губной гармошке, подаренной Йодоком».

А когда его спрашивали, кто же такой был этот дядюшка Йодок, он отвечал: «Умная голова».

Во всяком случае, бабушка такого дядю не знала, а отец, когда слышал это имя, смеялся. И дедушка злился, когда отец смеялся. Тогда на помощь приходила бабушка и говорила: «Да-да, Йодок». И дедушка переставал злиться и улыбался.

Долгое время я считал, что дядюшка Йодок был лесником, так как однажды, когда я сказал дедушке, что хочу стать лесником, он ответил: «Дядя Йодок был бы рад этому».

Когда же я захотел стать машинистом, он сказал то же самое. Он говорил это даже тогда, когда я никем не хотел быть.

Дедушка всегда говорил: «Дядя Йодок был бы рад этому».

Но дедушка был обманщиком. Правда, я его любил, но за свою долгую жизнь он стал обманщиком.

Он часто подходил к телефону, снимал трубку, набирал номер и говорил: «Здравствуй, дядя Йодок. Как дела, дядя Йодок? Нет, дядя Йодок, нет, нет. Правильно, дядя Йодок».

И мы все знали, что при этом он нажимал на рычаг и говорил в пространство. Он просто делал вид, что разговаривает.

И бабушка это тоже знала, но все равно кричала ему: «Хватит разговаривать так долго. У тебя что, денег много?»

И дедушка говорил в трубку: «Ну пока, дядя Йодок».

Он подходил к нам и передавал поклон от Йодока.

Раньше он всегда говорил: «Когда еще был жив дядя Йодок…» Потом же мы стали слышать от него другое: «Нужно съездить к нашему дяде Йодоку…» Или: «Дядя Йодок обязательно приедет к нам».

При этом он хлопал себя по колену. Однако это никогда никого ни в чем не убеждало. Он это чувствовал, затихал и на короткое время оставлял дядюшку Йодока в покое.

Мы с облегчением вздыхали.

А затем все начиналось сначала.

«Звонил Йодок».

«Йодок всегда говорил».

«Йодок тоже так считает».

«Он носит шляпу, как дядя Йодок».

«Дядя Йодок любит гулять».

«Дяде Йодоку любой холод нипочем».

«Дядя Йодок любит животных, любит, дядя Йодок ходит с ними гулять в любую погоду, дядя Йодок ходит с животными гулять, дяде Йодоку любой холод нипочем, нипочем дяде Йодоку…»

Дя-де Йо-до-ку…

И когда мы, дедушкины внуки, приходили к нему, он не спрашивал нас, сколько будет дважды семь или как называется столица Исландии. Когда мы приходили к нему, он спрашивал: «Как пишется „Йодок“?»