Чтение онлайн

– Дельный совет, – сказала я. – Тогда в чем проблема?

– В Лео. Он знает. Он ведь знает все. А кисианцы – такие… кисианцы, что это может уничтожить не только их брак, но и саму Сичи, ее отвергнет семья. Лео говорит, что точно этого добьется, если только она не пообещает выйти замуж за него, когда с Гидеоном что-то случится, и Сичи не просто ненавидит Лео, а боится, что пообещать такое – все равно что вонзить Гидеону нож в спину. Человек вроде Лео не попросит ничего подобного, если у него нет наготове плана, как это осуществить.

Волна признаний закончилась вздохом разочарования, больше похожим на всхлип.

– Так, – сказала я, мгновенно позабыв все слова, – дерьмово. Тогда почему он хочет на ней жениться? В смысле, я понимаю, почему она тебе нравится, но Лео не из тех, кто… влюбляется. Значит, есть причина, по которой он выбрал Сичи.

– Мы тоже так думаем, но кто знает, что это за причина. Или зачем я тебе рассказала. Ты все равно ничем не поможешь.

– Пока что нет, но тебе полегчало, когда ты все выплеснула, это уж точно, а вместе мы скорее найдем ответ.

– Мне хотелось бы услышать ответ «Нет, пошел в задницу», но она подумывает переспать с ним в качестве невысказанного обещания, как бы ужасно это ни было, и всякий раз, когда я говорю, что левантийцы никогда такого не допустили бы, она огрызается. Мне сказали, что в Кисии это вполне обычное дело, и если мне не нравится то, к чему ее принуждают, я могу уйти.

Некоторое время мы молча чистили Итагая, никто не мог сказать ничего дельного. Мне хотелось бы дать ей совет или все исправить, но у меня не было ни одного ответа, только очередные проблемы.

– Мне надо к ней вернуться, – наконец сказала Нуру. – Не хочу ее волновать.

Я отпустила ее и расчесывала Итагая гораздо дольше, чем требуется, хотя это бездумное занятие не натолкнуло ни на ответы, ни на идеи, возникло только еще больше вопросов. К тому времени как я шла обратно через весь лагерь, наступило время ужина, но очень мало левантийцев собралось вокруг костров. Между двумя самыми большими шатрами кружком стояла группа людей, и при виде их мрачных лиц у меня заколотилось сердце.

Я должна была догадаться, что происходит в центре круга, должна была знать, что меня ждет еще одно предупреждение – Лео не замедлит меня наказать, как и каждого левантийца, вставшего у него на пути.

В центре круга стоял на коленях Беджути с окровавленным ножом в руке, а перед ним лежали отрезанные головы Клинков. Тех самых Клинков, которые смотрели на пленных Торинов и просили их отпустить. Тех, кого я послала поговорить с Гидеоном.

Хотя я не видела Лео у костров, он наверняка еще был в шатре Гидеона, его взгляд щекотал мне кожу. Он хотел меня остановить. Хотел, чтобы я увидела слезы своего народа, услышала траурные песни и остановилась. Но когда я стояла здесь, и меня омывала боль, она лишь распаляла гнев. Гнев и решимость победить его, чего бы это ни стоило.

Лето давно кончилось, наступили холодные ночи, и ледяной ветер вызывал мурашки. За мной пришла Нуру, и когда я дошла до шатра Сичи, руки заледенели. Пробивавшийся сквозь щель свет манил, хотя я и боялась того, что обнаружу внутри.

Караульный кивнул, впуская нас, но императрицы там не было. Только секретарь Аурус, поднявшийся, чтобы нас поприветствовать.

– А, Защитница э'Яровен, – сказал он. – Я надеялся с тобой поговорить.

Сделав лишь один шаг внутрь, я замерла.

– Ты говоришь по-левантийски?

Он признал это легким кивком.

– Не идеально, поэтому рад переводчице. – Он указал на Нуру. – Но все же говорю, да. Я учился вместе с легатом Андрусом и другими. Многие мои…

Секретарь посмотрел на Нуру и произнес слово по-чилтейски.

– В левантийском нет такого слова, – отозвалась она. – Наверное, это лучше всего перевести как «коллеги-руководители».

– Так вот, многие мои коллеги-руководители решили, когда Гидеон только появился, что левантийцы здесь ненадолго и роли не сыграют. Лишь немногие были более… дальновидными.

– Ты мог бы говорить по-левантийски во время встречи.

– А Гидеон – по-чилтейски. Но вместо этого мы придерживались официального протокола.

С этими словами секретарь Аурус изящным жестом пригласил нас сесть, как будто находился в собственном шатре. В Кисии принято сидеть за столом и пить чай, но в шатре Сичи было три удлиненных кресла, напоминающих кровати. Секретарь Аурус растянулся на одном из них, а мы с Нуру просто сели.

– И долго с вами Лео Виллиус? – спросил он, взяв бокал вина с приставного столика.

– Всего или с тех пор, как он умер в последний раз? – ответила я, скорее чтобы посмотреть на его реакцию, чем чтобы уточнить вопрос.

– Ага. – Он покрутил бокал, глядя на него, а не на меня. – Так, значит, вы в курсе его… странностей.

– Трудно не заметить, если дважды видишь его смерть.

– Кто его убил?

Я посмотрела на Нуру, задумавшись, насколько могу быть с ним откровенна. Он не был другом Лео, но все равно оставался чилтейцем. Нуру неопределенно пожала плечами, и я решила, что от этой информации вреда не будет.

– В первый раз – Гидеон. В Мейляне. А во второй раз – я.

Я не стала рассказывать про пещеру и священную книгу, решив, что и этого хватит.

– Ага. – Похоже, ему нравилось это слово. – Сам я не видел его смерть, но, как я понял, убийца, которую я нанял, сделала свое дело, а потом исчезла. Все убийцы, которых я подсылал к нему, не вернулись.

– Надо выбирать убийц получше.

– Уверяю, это были лучшие из тех, кого можно купить за деньги. Не хотите вина? – секретарь Аурус поднял бокал. – Мне кажется, во время разговора о доминусе Виллиусе без вина не обойтись.

– Ты ведь знаешь, что он читает мысли.

Он сделал большой глоток вина, а потом второй.

– Знаю. К счастью, покойный иеромонах, отец Лео, узнал от человека, изучающего людей вроде Лео, что тому необходимо… – Он помахал рукой, пытаясь найти правильное левантийское слово. – Необходима определенная близость, – наконец сказал он, – чтобы забраться в чью-то голову. Моя охрана хорошо об этом осведомлена и позаботится о том, чтобы он не подходил близко и не сумел нас подслушать.

– Не получится все время держать его на расстоянии.