Чтение онлайн

Мы еще немного посмотрели на картинку. По-моему, существо напоминало толстую метровую выдру с лоскутом шкуры на каждом предплечье, который мог разворачиваться и сворачиваться. Морда существа заканчивалась чем-то похожим на клюв, но с зубами. Существо – нечто среднее между утконосом и уткой-оборотнем – было покрыто мехом насыщенного каштанового цвета.

– Снарки, – сказал Гарфилд. – Если есть буджумы, то создавать их должны снарки.

Я поднял руку.

– Да, но только до тех пор, пока мы не узнаем, как они сами себя называют.

– Если мы вообще сможем его произнести.

– Данный вид живет в воде, – сказал Билл после долгой паузы. – Эти штуки на предплечьях и хвост нужны для того, чтобы рассекать воду.

– Так вот почему там река, – добавил Уилл.

Мы кивнули. Одним из многих интересных аспектов конструкции была река, которая текла по всей секции – а ведь длина секции превышала сто тысяч миль. Но, возможно, это была не одна река, а несколько – в зависимости от метода подсчета: она постоянно разделялась на рукава, которые сливались. Возможно, что эта система рек распространяется на весь топополис.

– Река петляет, извивается и делится на рукава так, что ни одна часть внутренней поверхности не находится вдали от воды. Это любопытно, – продолжил Уилл.

– Если учесть образ жизни местных, – заметил Билл, – то, возможно, что так было задумано.

Мы завороженно посмотрели на изображения и схемы, а затем Гарфилд сказал:

– Но где вы возьмете столько воды? Ведь длина структуры – миллиард миль, в буквальном смысле слова.

Билл замер на миг, а затем повернулся к Гарфилду.

– На Земле есть – или, по крайней мере, было – около 330 миллионов кубических миль воды. Река внутри топополиса в среднем полмили шириной, а ее глубина составляет десятую часть мили. Если бы она была прямой, то вам бы понадобилось всего пятьдесят миллионов кубических миль воды, чтобы ее наполнить. В почве тоже может до 25 процентов воды, так что в зависимости от того, какой слой почвы лежит на внутренней поверхности оболочки, возможно, к этому числу нужно добавить еще сотню миллионов. Это все равно меньше, чем было на Земле. А если и этой воды не хватит, ее всегда можно привезти из облака Оорта.

Гарфилд задумчиво закивал.

– А материалы для строительства?

– На Земле около 90 миллиардов кубических миль железа. Чтобы построить такую штуку – если судить по разрезу, который мы видим – понадобится 20 миллиардов кубических миль. Хотя сталь, конечно, использовать нельзя – ее прочность на разрыв гораздо ниже, чем нужно. Эта структура в основном создана из какой-то керамики и усилена трехмерной решеткой из углеродного волокна, очень похожего на то, которое мы используем при строительстве наших кораблей. Так что даже это число, скорее всего, сильно завышено.

– Но главное – то, что необходимые материалы можно добыть, разобрав на части одну планету размером с Землю, – добавил Уилл.

– И, вероятно, именно этим можно объяснить промежуток между планетами номер два и номер три, – закончил я.

– И что теперь? – спросил Гарфилд.

– Благодаря Жаку у нас есть проверенные процедуры, которые позволяют незаметно познакомиться с языком и культурой, – сказал я. – Правда, на Паве у него был физический доступ к библиотекам и книжным магазинам. Мне бы хотелось действовать как можно быстрее, но без прямого доступа мы окажемся в сложном положении.

Билл нахмурился.

– Придется послать туда беспилотники-шпионы.

Я кивнул: он попал в точку.

– Да, и это непростая задача. Кроме того, нам сначала нужно впитать в себя культуру и язык аборигенов, и только затем заходить внутрь.

– Есть ли у нас альтернативный вариант?

– Может, ограничимся беспилотниками-шпионами? Ну, то есть не только для погружения в культуру, но и для поисков Бендера?

Уилл покачал головой.

– Это не сработает. Они либо будут летать там, где их могут увидеть – а это плохо, либо будут прятаться, и тогда мало куда смогут добраться. А это тоже плохо. Кроме того, с помощью беспилотников очень сложно задавать вопросы местным.

– Простите, сэр или мэм, – сказал Гарфилд. – Несмотря на мой внешний вид, я не являюсь инопланетным шпионским устройством. Не могли бы вы указать мне дорогу к атомным кораблям?

Мы рассмеялись: Гарфилд идеально спародировал Павла Чехова.

После небольшой паузы я кивнул Уиллу.

– Ладно, принято. Я знаю, Билл говорил, что нужно действовать незаметно, но я пообщался с несколькими людьми, которые занимаются проектом «Сингулярность»…

– Ты общаешься с «прыгунами»? – спросил Гарфилд.

– Да. У них пока нет ИИ, но есть универсальная самопрограммирующаяся экспертная система с огромной вычислительной мощностью. Я хотел с его помощью ускорить перевод языка и разработку андроидов.

– Погоди. Андроиды? Да ты планируешь на несколько ходов вперед! – воскликнул Гарфилд.

Билл печально улыбнулся мне.

– Ты хочешь, чтобы они и в этом тебе помогли?

Я улыбнулся в ответ.

– Им кажется, что они могут извлечь много информации из сканов, сделанных суддаром, и в том числе звук…

– Что? Но как?

– Принцип тот же, что и в случае с лазером, который отражается от оконного стекла и подхватывает звуки, которые раздаются в здании. Ты демодулируешь отражение…

– Суддар так не работает.

– Верно, но «прыгуны» полагают, что с его помощью они уловят вибрации твердых поверхностей мегаструктуры – даже стекла, если оно там есть.

– Это довольно бессистемный метод. Придется проводить огромное число сканирований, а ведь число ситуаций, в которых данный метод применим, совсем невелико. И они готовы этим заняться?

Я кивнул.

– Они – изоляционисты, но не такие, как «Звездный флот». Они не считают контакты с людьми чем-то плохим, просто им кажется, что люди нас замедляют – предположительно потому, что заставляют нас оставаться в рамках человеческой культуры, и так далее. Но в вопросе о контактах с местными они занимают нейтральную позицию, поэтому я решил, что это будет относительно безопасно. Конечно, если об этом прознает «Звездный флот», он придет в ярость, но, если честно, что они могут? Громко орать? Здесь их нет и не будет еще лет двадцать, не меньше, а местная техника под моим контролем, так что они не создадут ни корабли, ни андроидов.