Чтение онлайн

– Да. И, что интересно, в целом у квинланцев получилось нечто, очень похожее на идиллию, и это практически оправдало действия АНЕКа. – Я помолчал. – Вполне возможно, что «прыгунов» убедила теория Бриджит о том, что квинланцам устроили искусственный отбор – так, чтобы они постепенно утратили способность использовать инструменты. Именно такое непредвиденное последствие привело бы в ужас Администратора-квинланца, но ИИ никакой проблемы бы в этом не увидел.

Все закивали, медленно переваривая данную идею.

– И затем пришли мы и предложили альтернативу – распространить квинланцев по звездным системам, – сказал Уилл и развел руки в стороны. – А это в самом деле плохо?

Билл вздохнул.

– Дело вот в чем: теперь квинланцы снова выйдут на свободу, и они по-прежнему раздражительные и воинственные – даже более раздражительные и воинственные, чем люди. Скоро они будут разгуливать по всей галактике, и боже сохрани того, кто заглянет в их повозку. Они стали нашей версией клингонов – невысоких, толстых, пушистых клингонов.

– А это значит, – сказал я, – что мы снова, по крайней мере потенциально, становимся защитниками человечества.

– А может, и павов тоже – хотя мне кажется, что они квинланцам не уступят, – ухмыльнулся Уилл. – То есть ты хочешь сказать, что мы снова превращаемся в стражей галактики.

Я улыбнулся.

– Я есть…

– НЕТ! – хором заорали Билл и Гарфилд.

– Грут.

Все трое свирепо посмотрели на меня, но дело того стоило.

Боб. Декабрь 2334 г. Туманный Водопад

Туманный Водопад оказался всего в четырех-пяти милях от железной дороги, что было очень удобно. С разрешения АНЕКа я мог выйти из здания станции с гордо поднятой головой, насвистывая песенку и размахивая тросточкой. Но только, сами понимаете, без тросточки. Кроме того, свистеть квинланцы не умеют.

Особого оживления на станциях пока не было: возможно, квинланцы, которые до сих пор жили под угрозой рассеивания, еще не хотели привлекать к себе внимание Администратора. Тем не менее в дверях я столкнулся с полудюжиной входящих в здание квинланцев, и еще столько же стояли внутри и восхищались картинами. Один из них повернулся ко мне, смущенно улыбнулся и пожал плечами.

Теперь, когда у меня было время как следует разведать дорогу и все такое, я смог найти поток, по которому квинланцы попадали в реку. Плыть гораздо лучше, чем топать пешком. Через час я уже оказался на пристани Туманного Водопада.

АНЕК прислал мне адрес семьи Сикорски. У него были огромные файлы на всех постоянных жителей большинства городов. А число городов приближалось к ста миллионам. Немаленькая база данных.

С улицы дом не выглядел внушительным, хотя и занимал два участка. Большая семья? Он был похож на что-то в древнеримском стиле: в его центре находился сад или какое-то открытое пространство, а снаружи его окружала стена. Даже дверь выглядела очень прочной и, вероятно, выдержала бы штурм. Я дернул за шнурок колокольчика и стал ждать.

Мне открыла Белинда. Пару секунд она молча смотрела на меня, а затем ее глаза вспыхнули.

– Эноки! – улыбнулась она.

– Тереза дома? Мне хотелось бы ее увидеть, если это возможно.

Белинда жестом предложила мне зайти, усадила в приемной, а затем убежала. Не зная, чем заняться, я принялся разглядывать комнату. Я понятия не имел, чем хорошая квинланская мебель отличалась от дрянной, но выглядела она неплохо, так что…

Два барсука вбежали в комнату, встали на задние лапы и посмотрели на меня. Один из них поднял лапу и робко сказал: «Привет!» Я поздоровался с ними, точно не понимая, что от меня требуется по правилам этикета. Они оба были больше, чем Его барсучество, и их головы росли быстрее, чем тела, поскольку барсуки становились разумными. Они уже научились вести себя прилично и, похоже, теперь смотрели на мир свежим взглядом. Я невольно улыбнулся им. Они улыбнулись в ответ, а затем умчались прочь.

– Эноки! Не думала увидеть тебя снова.

Я поднял глаза; в комнату, опираясь на Белинду, зашла Тереза. За короткое время, которое прошло после нашего расставания, она сильно постарела. Внезапно я вспомнил последние дни жизни Архимеда и понял, что меня душат слезы. На этот раз я постараюсь не расплакаться.

Быстро придя в себя, я улыбнулся и поспешил взять ее под руку.

Мы усадили Терезу во что-то похожее на кресло с подголовником.

– Мы живем в интересное время, – сказала Тереза, и ее глаза блеснули. – Какая-то группа под названием «Боубэ» устроила тут переполох. Ты, случайно, никакого отношения к этому не имеешь, а?

Я улыбнулся ей – одному из своих немногих настоящих друзей.

– Тереза, я пришел исполнить твою мечту.

– Какую?

– Узнать больше о твоем мире. И о моем.

Белизариус Архона был, возможно, единственным из мошенников, проводящим параллели между своими хитроумными махинациями и квантовым миром. Если смотреть с точки зрения частоты, электрон оказывается волной. Если с точки зрения момента импульса – частицей. Гангстер, желающий влезть в торговлю недвижимостью, обязательно найдет продавцов, оказавшихся в беде. Простофиля, желающий нажиться на купленном бое, обязательно найдет бойца, готового лечь. Природа питает наблюдающего тем, что он ищет, и так квантовый мир превращается в реальный. Белизариус скармливал простофилям то, что они сами хотели увидеть, превращая их алчность в ошибки, которые им дорого обходились. Иногда ему приходилось делать это под дулом пистолета. Если быть точным, то пистолет лежал на коленях Эвелин Пауэлл в процессе их разговора.

– Что за кислый вид, Архона? – спросила она.

– Никакой не кислый, – мрачно ответил он.

– Я помогу тебе реально разбогатеть. Больше не надо будет побираться, с этим твоим шоу фриков, – сказала она, широко махнув рукой.

Они сидели в полумраке, в самом низу выстроенного из глазурованного кирпича цилиндра, вмещавшего принадлежащую ему галерею искусств Кукол. Центр галереи пронзала колонна, обвитая спиральной лестницей с площадками. Картины, скульптуры, немые фильмы – все это было выставлено в кирпичных нишах, и ими подобало любоваться с расстояния в три метра, от края лестницы до стены. Белизариус стал куратором первой в истории выставки, официально разрешенной Федерацией Теократий Кукол. Запахи, освещение и звуки представляли посетителям эстетическую сущность религиозных переживаний Кукол. Высоко наверху, у входа, раздавались неритмичные щелчки плети.

– Мне нравится искусство Кукол, – сказал он.

– Значит, сможешь купить больше, когда разбогатеешь.

– Не получится предметы искусства из тюрьмы покупать.

– А мы и не попадемся, – сказала она. – Не дрейфь. Если это сработает здесь, то сработает и в моих казино.

Пауэлл была зажиточным владельцем казино в Порт-Барселоне. И нарушила блокаду карликовой планеты Олер, чтобы проверить истинность слухов о чудесах, творимых Белизариусом, разошедшихся в преступном мире. И сейчас она потыкала дулом пистолета в колено, чтобы привлечь его внимание.

– Но ты не был со мной полностью честен, Архона. И я до сих пор не уверена окончательно, что тебе удалось взломать ИИ «Фортуна». Я видела, как люди пытались сделать это. Я платила людям, чтобы они это сделали. Каковы шансы на то, что ты, безвылазно сидя здесь среди Кукол, сделал это?

Он позволил ей пребывать убежденной в своей правоте в течение двух вдохов-выдохов – восемь целых одну десятую секунды. Затем, в соответствии с ее ожиданиями, опустил взгляд, заработав еще одну секунду ее терпения.