Чтение онлайн

– Дверь открыта примерно на две трети, – добавил запыхавшийся голос. – Ее заклинило, так что дальше она не сдвинется. Пока что мы здесь по-быстрому осмотримся, а потом придется возвращаться назад за еще одной лестницей. Может кто-нибудь заранее подготовить ее у двери, которая ведет в этот коридор?

Камера приблизилась к черному как смоль прямоугольнику. Спустя несколько секунд картинка дополнилась светящимся кругом от лампы, выхватившим из темноты часть дальней стены. Затем пятно света пришло в движение, и камера стала перемещаться вслед за ним. На экране друг за другом стали появляться углы кабинок… ножки мебели… секции переборки… нечто вроде блоков электронного оборудования.

– Внизу раскидан какой-то мусор… Подвинь-ка фонарь…

Груда разноцветных цилиндров, каждый размером с банку для варенья… какой-то клубок из плетеного ремня… небольшая серая коробка с кнопками на одной из граней…

– А это что? Джерри, посвети-ка еще раз… Нет, чуть левее.

Что-то белое. Белая полоса.

– Охренеть! Ты только посмотри на это! Джерри, глянь сюда!

Череп, скалившийся на них посреди островка жутковатого белого света, испугал даже наблюдателей в туннеле. Но больше всего их шокировал размер скелета; ни один человек не смог бы похвастаться грудной клеткой, сопоставимой с этими костяными обручами. И даже самые неопытные из наблюдавших прекрасно понимали: кем бы ни были обитатели этого корабля, они явно не походили на людей.

Считанные камерами импульсы данных поступили к препроцессорам в аппаратном зале нижнего уровня, откуда по кабелям добрались до поверхности Ганимеда. Пройдя процедуру кодирования на компьютерах Операционного управления базы, сигнал при помощи микроволновых повторителей преодолел больше тысячи километров на пути к базе Ганимед-Центр и, полностью восстановив свою мощность, был перенаправлен на орбитальное командное судно. Там информация была передана в процессорный комплекс, предназначенный для приема-передачи и приоритезации сообщений, преобразована в лазерные модуляции высокой мощности и вплетена в основной канал к Земле. Больше часа данные путешествовали по Солнечной системе, преодолевая по 300 тысяч километров в секунду, пока датчики ретрансляционных маяков дальнего действия, находившиеся на орбите в нескольких миллионах километров от Марса, не засекли их посреди космической пустоты, выловив микроскопическую долю первоначальной мощности. Дальнейшая ретрансляция привела сигнал сначала на станцию дальней космической связи, занимавшую троянскую точку Лагранжа в системе Земля-Луна, а затем – на геостационарный спутник связи, парящий в небе над центральной частью США. Со спутника данные были переданы наземной станции неподалеку от Сан-Антонио. Последний отрезок пути пришелся на наземную линию связи, доставившую информацию в Центр управления полетами КСООН в Галвестоне, где ее с жадностью впитали компьютеры штаб-квартиры Операционного командования.

Чтобы достичь гигантской планеты, флагманскому кораблю «Юпитер-4» потребовалось одиннадцать месяцев. Зато данным, собранным этой миссией, хватило и четырех часов, чтобы надежно разместиться в банках данных Космических сил ООН.

Открытие гигантского космического корабля, застывшего под ледовым щитом Ганимеда, стало сенсацией, хотя и было отчасти ожидаемым. Научный мир уже более или менее смирился с тем фактом, что на Минерве некогда существовала процветающая, технологически развитая цивилизация; более того, если принять доводы ортодоксальных эволюционистов, то как минимум две планеты – Минерва и Земля – примерно в одно и то же время хотя бы отчасти служили домом для высокотехнологичных рас. В результате человечество уже было в каком-то смысле готово к тому, что непрестанное рыскание людей по Солнечной системе рано или поздно должно вскрыть новые свидетельства о ее ранних обитателях. Поводом для удивления стало очевидное анатомическое различие между ганимейцами – как вскоре окрестили существ на борту корабля – и общим строением тела лунарианцев и людей.

По-прежнему неразрешенный вопрос о том, были ли лунарианцы людьми, дополнился новой загадкой: откуда взялись ганимейцы и имели ли они отношение к одной из человекоподобных рас? Озадаченный ученый из КСООН резюмировал эту ситуацию, заявив, что КСООН самое время основать подразделение по вопросам внеземных цивилизаций, чтобы уже, наконец-то, навести порядок в этой чертовой неразберихе!

В свете новых фактов сторонники Данчеккера поспешили объявить о полной реабилитации эволюционной теории вкупе с доводами, которые они пытались продвигать все это время. Очевидно, что разумная жизнь возникла на обеих планетах примерно в одно и то же время; ганимейцы были родом с Минервы, а лунарианцы – с Земли. Различия между расами были связаны с тем, что они принадлежали к двум разным эволюционным линиям. Лунарианские первопроходцы вступили в контакт с ганимейцами и обосновались на Минерве – этим объяснялся тот факт, что на Минерве родился и сам Чарли. В какой-то момент отношения между двумя цивилизациями обострились до состояния крайней враждебности, что в итоге привело к их взаимному истреблению и полному уничтожению самой планеты. Эти рассуждения казались логичными, убедительными и вполне правдоподобными. На их фоне единственное возражение о том, что на Земле так и не были найдены следы лунарианской цивилизации, начинало выглядеть все более одиноким и слабело буквально день ото дня. Дезертиры массово покидали лагерь «отрицателей земного происхождения», присоединяясь к растущим легионам Данчеккера. Престиж и репутация ученого достигли таких высот, что казалось естественным поручить предварительное изучение данных с Юпитера именно его отделу.

Хант и сам, невзирая на свой первоначальный скептицизм, считал эти доводы вполне убедительными. Вместе со многими членами группы «Л» он потратил немало времени, чтобы обыскать все доступные архивы и записи из области археологии, палеонтологии и смежных дисциплин на предмет любых данных, которые могли указывать, что на Земле когда-то существовала технологически развитая цивилизация. Они даже углубились в древнюю мифологию и прошерстили самые разные псевдонаучные труды в попытке извлечь из них хоть сколько-нибудь существенную информацию, свидетельствующую о прошлой деятельности сверхсуществ. Но факты упрямо твердили нет.

Тем временем начались подвижки на фронте, который уже много месяцев почти не приносил новостей. Лингвисты столкнулись с проблемой: скромной информации, содержавшейся в найденных при Чарли документах, попросту не хватало для серьезных прорывов в декодировании инопланетного языка. Из двух небольших книг удалось частично перевести только одну – ту, что напоминала карманный справочник и включала набор карт и таблиц, – плюс кое-какие разнородные документы; именно из них удалось добыть большую часть фундаментальной информации о Минерве и немало сведений о самом Чарли. Вторая книга содержала набор рукописных записей с указанием даты, но, несмотря на многократные попытки лингвистов, упорно сопротивлялась расшифровке.

Ситуация в корне поменялась спустя несколько недель после обнаружения подземных руин базы лунарианцев на обратной стороне Луны. Среди останков оборудования на месте этого открытия оказался металлический барабан с набором стеклянных пластин, по своему виду напоминавших кассеты некоторых диапроекторов. Более внимательное изучение пластин показало, что они представляют собой обыкновенные диапозитивы, в каждом из которых располагалась плотная матрица микроточечных изображений, при взгляде под микроскопом оказавшихся страницами печатного текста. Далее было несложно соорудить систему из линз и источников света для их проецирования, и в итоге лингвисты буквально одним махом завладели миниатюрной лунарианской библиотекой. Результаты последовали спустя несколько месяцев.

Дон Мэддсон, возглавлявший отдел лингвистики, пошарил в бумажных кипах, запрудивших большой стол у левой стены кабинета, и, выудив оттуда пачку неплотно скрепленных печатных заметок, вернулся к креслу за рабочим столом.

– Я уже отправил тебе комплект этих записей, – обратился он к Ханту, сидевшему в кресле напротив. – С деталями можешь потом ознакомиться сам. А я пока что просто обрисую общую картину.

– Отлично, – сказал Хант. – Выкладывай.

– Что ж, начну с того, что теперь мы знаем чуть больше о самом Чарли. Один из документов, найденных в кармане ранца, по-видимому, представляет собой нечто вроде расчетной карточки военнослужащего. В нем кратко перечислено кое-что из его послужного списка и приводится перечень мест, куда он был направлен, – все в таком духе.

– Военнослужащий? Значит, он служил в армии?

Мэддсон покачал головой:

– Не совсем. В плане общественного устройства у них, насколько мы можем судить, не было особых отличий между военнослужащими и гражданскими лицами. Скорее, все они относились к разным ветвям одной большой организации.

– Новое слово в тоталитаризме?

– Да, примерно так. Государство контролировало почти все сферы жизни; оно довлело над каждым шагом и повсюду насаждало строгую дисциплину. Ты отправлялся туда, куда тебя посылали, и делал то, что велено; в большинстве случаев это подразумевало работу в промышленности, сельском хозяйстве или вооруженных силах. Где бы ты ни оказался, твоим боссом всегда оставалось Государство… это я и имел в виду, когда говорил, что все лунарианцы принадлежали к разным ветвям одной большой организации.

– Допустим. Так что насчет расчетной карточки?

– Нам известно, что Чарли родился на Минерве. Как и его родители. Отец Чарли был оператором, отвечавшим за работу некоего оборудования; мать также работала на производстве, но ее точная специализация остается неясной. В карточке также указано, где он ходил в школу, как долго, где проходил военную подготовку – ее в том или ином виде проходили все – и где обучался электронике. Там же указаны и все даты.

– Получается, он был кем-то вроде инженера-электронщика, да? – спросил Хант.